81. Sanctum VI

Прихрамывая, я вернулся в лагерь. Джорра хотел тихо пробраться обратно с Беллой, собрать наши вещи и уйти, не показываясь мне на глаза, но это было важно. Они должны были знать, что я с ними. Что я на их стороне. Не было сомнений, некоторые из них будут охотиться за мной. Скорее всего, это начнется в ближайшее время. Но бежать при первых признаках опасности означало практически напрашиваться на преследование.

По крайней мере, такова была логика. Учитывая количество пристальных взглядов и враждебное настроение, я начал сомневаться, насколько разумным было решение вернуться в сердце. Джорра довольно громко завел с Беллой разговор о том, как я преследовал преступника и оказался единственным, кто начал действовать.

Это было слишком задорно, но я понимал его стремление заполнить тишину. Ситуация была напряженной, и не требовалось больших усилий, чтобы направить всё в то русло, из которого мы уже не сможем вырваться.

Консерватор, стоявший ранее на страже, увёл меня у Джорры и помог войти в лечебную палатку. Старший маг жизни, отсутствовавшая ранее, вернулась и начала определять мои травмы. Несмотря на то, что она была старше меня всего на несколько лет, в ее голосе чувствовалась материнская забота, и, к моему облегчению, маг жизни ничуть не выглядела враждебной. Правда, она расспрашивала меня подробности об архимаге, и я с радостью рассказал все, что мог. Она залечила повреждение моей челюсти и сказала, что мне повезло, поскольку я не потерял ни одного зуба, а затем вручила мне простое зелье. Я в качестве эксперимента понюхал его и узнал смесь трав, представлявшую собой особенно сильное обезболивающее средство.

Я принял половину и почувствовал, как тело расслабилось. Через несколько минут я погрузился в почти медитативное состояние. То, что сказала Тота, то, на что я почти не обратил внимания, когтями вцепилось в мой разум, намекая на возможные последствия, с которыми не хотелось сталкиваться.

Первую жизнь я прожил дураком. Это было достаточно очевидно. Я был совершенно равнодушен к судьбе тех, кто ниже меня по положению, и эгоистичен. Не было ничего сложного в понимании причин, побудивших кого-то захотеть убить меня в процессе разгрома королевства. Такие вещи не были чем-то неслыханным. Избалованный дворянин, преданный мечу ради наглядного примера. Нельзя было просто так отпускать детей, как говорил мой отец.

Но ненависть Тоты ко мне выходила за рамки этого. Выше всяких разумных пределов. Из всего, что было сделано мною в прошлой жизни, не удалось вспомнить ни одной причины, за которую кто-то мог захотеть собственноручно прикончить меня, а я потратил месяцы, ломая голову над этим вопросом.

Итак, за что?

Начала вырисовываться теория, столь же сложная для осознания, сколь и ужасная. Тота помнила предыдущую жизнь. Я помнил предыдущую жизнь. Но кто мог сказать, что это был первый случай перезагрузки? То, что она сказала, подразумевало опыт, который приобретается за несколько жизней, а не за одну. И если это действительно так, если она сохранила все свои воспоминания, то какого черта я сделал, чтобы Тота настолько меня возненавидела?

И, возможно, что более важно, если она умерла, откатилось ли все назад и для нее? Если это так, то вопрос не в том, повезет ли мне и удастся ли ее перехитрить. Как в этом случае можно было надеяться победить ее? Даже думать об этом было слишком тяжело. Я мысленно добавил заметку в свой постоянно растущий список, чтобы углубиться в тему магии времени. Это не приходило мне в голову со времен Эвервуда.

Рука коснулась моей ноги. Я вздрогнул. В поле зрения появилось оскаленное и мрачное лицо Майи.

— Стоит мне на мгновение отвести от тебя взгляд, и ты уже ранен.

Может, это наркотики говорили, но я не смог сдержаться, как в поместье Ралакоса. Слова просто вырывались наружу.

— Я скучал по тебе, Майя.

Майя моргнула, отвела взгляд.

— А я-то думала, что ты меня забыл. С твоими друзьями из Совета, с их шикарными домами, с прелестными магами пустоты.

Опыт подсказывал, что здесь кроется какой-то подтекст, но я был слишком напичкан лекарствами, чтобы уловить тонкие социальные нюансы. Я рассмеялся слишком громко.

— Нет. Ты была моей первой подругой. Невозможно сместить тебя с этой позиции.

Майя колебалась.

— Ты никогда не говорил мне об этом.

Не говорил?

— Это… неловко.

Я почувствовал, что краснею. Неловкость усиливалась тем, что это было правдой. В обеих жизнях. У меня были и другие «друзья», но различие между Майей и ими было чрезвычайно велико. Некоторые покидали меня при первых признаках неприятностей. Большинство уходили по причинам, которые казались мне совершенно бессмысленными. Несмотря на бесконечные испытания, Майя все еще была рядом. Это почему-то было очень важно.

— Пока тебя не было. Даже когда все вокруг казалось абсолютно беспросветным. И боги, как же все было… ужасно.

Я зажмурил глаза, прогоняя нахлынувшие образы. Рука сжала мою руку, изгоняя их прочь. Каким-то образом мне удалось закончить.

— Даже погрязнув во всем этом, мысль о предстоящей встрече с тобой оставалась со мной. Не давала мне покоя.

Наступил момент ясности, и мой разум временно очистился от воздействия обезболивающего.

— Эльфион. Прости, я сказал много лишнего…

Майя прижалась своим лбом к моему, вынуждая меня замолчать. — Со мной было то же самое, Ниленд. — Она выглядела так, как будто собиралась сказать что-то еще.