Глава 98: «Разрыв»
Глава 98: Разрыв.
— Я ещё не нагулялся, с чего бы мне бежать? — рассмеялся Хань Жуцзи, заметив, что оживление в зале так и не вернулось. Все теперь смотрели на Чай Юня с нетерпением.
На дворе только-только смеркалось. Чай Юнь бросил взгляд за окно и заговорил серьёзно:
— Пить в одиночестве неинтересно. Не желаете ли сыграть в одну игру, господин маркиз?
— Затем я сюда и приехал.
— Для этой игры нужно немного смелости.
— Смелости у меня как раз чуть больше, чем запасной выпивки.
Чай Юнь расхохотался, но вдруг посерьёзнел.
— Тогда я не буду сдерживаться. Господин маркиз, вы знаете человека по имени Цуй Тэн?
Хань Жуцзи кивнул.
— Цуй Тэн – ваш дядя по жене. Но я слышал, что отношения у вас не очень.
— Я слышал, что вы с Цуй Тэном добрые друзья.
Чай Юнь громко фыркнул и топнул ногой, как ребёнок.
— Этот Цуй – не друг мне, а враг. Сегодня ночью я собираюсь поквитаться с ним. Осмелитесь пойти со мной?
— А разве мы не собирались играть в кости? — удивился Хань Жуцзи.
— Собирались. За каждого раненого бойца – пятьсот лянов, за каждого убитого – две тысячи. А если кто-то сумеет взять Цуй Тэна живым, я дам ему десять тысяч лянов. — С этими словами Чай Юнь перевёл взгляд на Ду Чуаньюня. — Ваше мастерство меча так же хорошо, как и умение играть в кости?
У Ду Чуаньюня загорелись глаза.
Кости, доброе вино и боевые искусства – если бы ему пришлось выбрать лишь одно из этих трёх, он бы долго мучился. Однако если расставить их по предпочтению, он бы ни мгновения не колебался, поставив боевые искусства на первое место. Применить своё умение в драке и ещё за это получить деньги – это отзывалось в нём глубоким откликом. Чтобы мгновение стало совсем совершенным, он обернулся, схватил со стола чарку вина и осушил её одним глотком.
— Убью одного человека – получу две тысячи лянов. А есть ли предел? — спросил он.
Чай Юнь с улыбкой покачал головой.
— За то, чтобы взять Цуй Тэна живым, – десять тысяч лянов. А если я его убью? — поинтересовался Ду Чуаньюнь.
Улыбка Чай Юня угасла, и он ответил:
— Вам позволено только взять его живым, не убивать.
Ду Чуаньюнь нахмурился и уже собирался что-то сказать, как вдруг заметил, что Чжан Юцай раз за разом постукивает ногой. До него внезапно дошло: это не сборище бойцов из мира боевых искусств, здесь он не может решать сам. Надо следовать указаниям Утомлённого маркиза. Поэтому он отступил на шаг и легонько ткнул маркиза в плечо.
— Мой меч повинуется приказам господина маркиза.
Чай Юнь от души рассмеялся:
— Преданный меч – самый острый в мире. Маркиз, я вам воистину завидую.
Хань Жуцзи улыбнулся и заметил:
— Меч остёр, но обнажается нелегко.
Улыбка Чай Юня исчезла быстрее ветра.
— Что вы имеете в виду? Не хотите играть?
— Хочу, но боюсь, что не потяну, — ответил Утомлённый маркиз.
Атмосфера сделалась несколько неловкой. Чай Юнь холодно уставился на Утомлённого маркиза, взмахнул рукой, и гости вместе со слугами начали расходиться. Ду Чуаньюнь и Чжан Юцай ушли лишь после сигнала Утомлённого маркиза.
Вскоре в комнате остались только двое. Чай Юнь сказал:
— Немало людей осмеливаются приглашать вас на пирушки.
— Но вы осмелились.
— Столько людей хотят со мной играть, а мне ни один из них не кажется интересным. Вы же, напротив, будто не цените представившуюся возможность.
Хань Жуцзи не знал, смеяться ему или плакать. Собеседник казался даже более ребячливым, чем он сам. Поэтому он сказал серьёзно:
— Разве уже то, что я здесь, не говорит о том, что я ценю возможность? Но кое-чего я не понимаю.
— Хе, не вижу, чего тут не понять.
— Из-за князя Дунхая.
— А он-то тут при чём? — Хань Жуцзи приехал ради князя Дунхая, но такого поворота не ожидал.
— Мы не простые горожане. Когда мы воюем, дело не только в том, у кого больше людей, а в том, у кого выше положение. К примеру, если противник выставит гражданского чиновника пятого ранга, у нас должен быть военный офицер как минимум пятого ранга. Если мы выставим кого-то ниже по рангу, это будет позор, и мы можем даже навлечь на себя беду. Те старики в Министерстве ритуалов и Департаменте по делам императорского рода – сущие свирепые тигры, когда слышат о том, что низший проявил неуважение к высшему. Они без колебаний подадут доносы.
Хань Жуцзи не мог поверить, что в драках между знатными сынами были такие тонкости. Он покачал головой и сказал с улыбкой:
— А князь Дунхай станет заступаться за Цуй Тэна?
— Именно так. В Столице очень мало князей, и все они либо слишком стары, либо слишком робки. Ваше положение выше, чем у князя Дунхая, и у вас вражда с кланом Цуй. Как раз подходяще, чтобы вы разобрались с князем Дунхаем. Что до вашего слуги, он из мира боевых искусств, и если натворит бед, то сможет просто уйти. Куда удобнее, чем наши собственные слуги. В крайнем случае, мы можем просто выдать его.
Хань Жуцзи покачал головой.
— У меня на службе немного людей, и я не могу позволить себе кого-то потерять.
Чай Юнь понимающе улыбнулся и заговорил ещё тише:
— Чжан Янхао мне рассказал. Вы любите играть в кости, но я понимаю ваше положение.
— Моё положение? Что вы имеете в виду?
— Я считаю вас другом, и вы не должны держать меня на расстоянии. Будучи маркизом, вы носите пустой титул, получая лишь небольшое жалованье от двора, а расходы у вас немалые. Вы говорите, что любите кости, но на самом деле любите золото и серебро. Конечно, кто же не любит? Просто мир так несправедлив. Одни тонут в деньгах, другим не хватает на самое необходимое. Почему бы не распределить их поровну? Но распределять нельзя как попало: должно быть какое-то доверие. Я, Чай Юнь, человек, которому можно доверять. Скажу вам правду: я никогда не тратил деньги на женщин, разве что на несколько дешёвых украшений или ароматных мешочков. Но что до друзей – спросите кого угодно, скупился ли я когда-нибудь? Хотя Цуй Тэн – сын великого наставника, за эти годы я потратил на него почти десять тысяч лянов серебра. Жаловался ли я когда-нибудь или колебался?
Хань Жуцзи уже наслушался достаточно.
— Взять Цуй Тэна живым – десять тысяч лянов?
— Это для вашего слуги. Вы получите впятеро больше. Но я не скажу об этом посторонним, так что можете не беспокоиться о дурной славе. — У Чай Юня всё же были кое-какие принципы. — Так что скажете?
— Это и вправду не вызовет слишком больших неприятностей?
— Самое большее, погибнет несколько слуг и бойцов. Что ещё может случиться? Вам лишь нужно держать своего слугу в узде и не позволять ему устраивать беспорядок. Все остальные знают правила и не станут по-настоящему вредить молодым господам.
— Что ж, послушав вас, это и вправду звучит интересно.
— Конечно. Если мы победим, Цуй Тэн и князь Дунхай год не посмеют поднять головы. Ваша обида будет улажена, и вы получите крупную сумму. А в будущем, если понадобятся деньги, просто дайте мне знать.
— Дело не в деньгах… — Хань Жуцзи замялся, понимая, что не должен выглядеть слишком жадным.
Чай Юнь понял, что сделка состоялась. Он схватил Утомлённого маркиза за плечо и улыбнулся:
— Конечно, речь о дружбе. Давайте, зовите всех обратно, напьёмся, а потом поквитаемся с Цуй Тэном.
— Сегодня ночью?
— Да, сегодня ночью. Но придётся подождать, пока госпожа Хэнъян не отойдёт ко сну. Она ко мне благоволит больше всех и не заснёт спокойно, не увидев меня. Сегодня её день рождения, и я не могу её разочаровать.
Этот бессовестный человек оказался весьма почтительным внуком, но впечатление Хань Жуцзи о Чай Юне от этого не изменилось.
— Сегодня ночью точно не выйдет. Выберите другое время.
— Но я уже договорился с Цуй Тэном.
— Всё равно не выйдет. Сегодня ночью мне нужно вернуться в своё поместье, а Ду Чуаньюнь ещё не готов.
Чай Юнь выглядел несколько недовольным, но настаивать не стал и медленно отпустил Утомлённого маркиза.
— Ладно… — Внезапно он схватил Утомлённого маркиза за плечо. — Вас ведь не переубедит жена?
— Нет. Я не считаю клан Цуй настоящими родственниками.
Хань Жуцзи настаивал на возвращении в поместье не из-за жены. Он собирался разыскать Мэн Э на случай, если со стороны князя Дунхая и вправду была ловушка. Ему нужен был кто-то, кто мог бы его защитить.
[1] «Гуйи» в титуле маркиза Гуйи буквально означает «возвращение к праведности» или «возвращение в стадо». Этот термин часто используется для описания врага, который сдаётся и переходит на другую сторону.
[2] В древнем Китае мужчина мог иметь только одну жену, но несколько наложниц. Наложницы были куда ниже по положению, чем жена, и по сути считались слугами с особой ролью.
Если вы читаете это на сайте-агрегаторе, рассмотрите возможность посетить / и поддержать этот переводческий проект, оставив комментарий.
← Гл. 97.