Глава 1. Правила

Глава 1. Правила.

Город Лочуань, также известный как Лои, имеет более чем пяти тысячелетнюю историю цивилизации и четырех тысячелетнюю историю как город. Он является одной из колыбелей китайской цивилизации и восточной отправной точкой Великого шелкового пути. В истории тринадцать династий последовательно основывали здесь свои столицы, и до наших дней сохранились руины пяти великих столиц. Окрестности Лочуаня буквально усеяны бесчисленными захоронениями, а древние гробницы Маншань – крупнейший некрополь в Китае – расположены именно здесь.

Столь глубокое историческое и культурное наследие создало в Лочуане уникальную атмосферу. В народе говорят, что здесь стоит копнуть землю на три чи вглубь – и обязательно найдешь сокровище. С древних времен и по сей день город притягивал всевозможных торговцев древностями, что подстегнуло небывалый расцвет местного рынка антиквариата. И подобно тому, как в столице каждый первый рассуждает о политике, здесь, в Лочуане, на каждом шагу только и слышно, что об антиквариате.

— Брат Ган, присмотри за моим лотком, я в туалет сбегаю, — на уличном развале Рынка антиквариата Лочуаня, прямо позади стола, заставленного разнообразными бронзовыми изделиями, заметно нервничал двадцатилетний Су Сяофань.

И дело было вовсе не в нужде – у него просто отчаянно дергалось правое веко. В прошлый раз такое случалось, когда Су Сяофаню было одиннадцать лет и он учился в пятом классе. Тогда, желая выполнить домашнее задание учителя по подражанию Лэю Фэну и совершению добрых дел, он упрямо перевел только что перешедшую дорогу восьмидесятилетнюю старушку обратно, да еще и уронил ее прямо на пятую точку. За это внук старушки гнал его три улицы, и не знай Су Сяофань местные закоулки как свои пять пальцев, хорошей трепки было бы не избежать.

— Ты чего, парень, молодой ведь еще, неужто с почками беда? Третий раз за час в туалет бегаешь, — без злобы усмехнулся стоявший у соседнего лотка брат Ган и махнул рукой, показывая, чтобы тот поторапливался.

Брата Гана звали Чжэн Даган, ему было слегка за тридцать. Его семья принадлежала к числу коренных местных жителей. Когда старый рынок антиквариата сносили ради расширения, под снос попала и их родовая усадьба. Взамен им выделили целых двенадцать квартир в новостройках, так что брат Ган в один миг превратился в богатого наследника недвижимости. В двух квартирах они жили сами, а остальные десять сдавали. С детства увлеченный антиквариатом, Чжэн Даган попросту уволился с работы и пришел на рынок торговать на развалах.

На рынке были и постоянные крытые места, и полноценные магазины, но Чжэн Дагану нравилось именно стоять у лотка и чесать языком с покупателями. Постепенно он сблизился с Су Сяофанем, который тоже занимал бесплатное место на уличных рядах. Из семи дней в неделю они шесть дней проводили бок о бок, и только по воскресеньям Су Сяофань не выходил на торговлю, говоря, что ему нужно ехать домой присматривать за младшей сестрой.

Туалет находился внутри главного здания Рынка антиквариата. Пройдя мимо крытых торговых мест, Су Сяофань добрался до самого дальнего угла, облегчился, выкурил сигарету, поболтал с одним из владельцев павильонов и только после этого не спеша двинулся обратно. В голове крутились тревожные мысли: «Я же с одиннадцати лет никому помогать не пытался, с чего бы этому веку так недобро дергаться? Ладно, сейчас соберусь и пораньше пойду домой».

— Хм? А это еще кто такие? — Выйдя из здания рынка, Су Сяофань сразу заметил у своего лотка группу из четырех-пяти человек. Разглядев одного из них, он так и застыл на месте. Сжавшись, он уже собрался было развернуться и уйти обратно, но было слишком поздно.

— Сяофань! Ты там что, до Тихого океана добежал? Чего так долго? — Глазастый брат Ган тут же заметил его и зычно крикнул на весь ряд:

— Давай сюда быстрее, тут клиенты! Ты торговать сегодня думаешь или нет?

— Брат Ган, да я… живот прихватило просто, — Су Сяофань мысленно взмолился о пощаде, когда люди у лотка обернулись на крик. Бежать теперь точно не имело смысла, оставалось лишь, набравшись смелости, идти вперед.

— О, уважаемый старший брат, это вы! А я-то думаю, почему с самого утра мне сороки поют – оказывается, к нам пожаловал дорогой гость! — Су Сяофань ускорил шаг, на его лице расплылась широкая, лучезарная улыбка, и он приветливо обратился к одному из стоявших.

Надо сказать, что едва расставшийся с юношеской угловатостью Су Сяофань обладал весьма незаурядной внешностью. Рост метр восемьдесят два, благородный разлет бровей, ясные глаза, а когда он улыбался, в его облике сквозила очаровательная мальчишеская застенчивость. С такой внешностью на всем Рынке антиквариата он был один на миллион, и молодые девушки, сопровождавшие дедушек и бабушек за покупками, чаще всего толпились именно у его лотка.

— Сороки? А ты уверен, что не вороны каркали? — Мужчина, которого Су Сяофань назвал старшим братом, выглядел лет на сорок с небольшим. Невысокий, сухопарый, с короткой стрижкой-ежиком и невероятно цепким, проницательным взглядом, он с едва заметной усмешкой уставился на подошедшего юношу.

— Ну что вы, старший брат! Раз вы пришли, значит, точно сороки, — Су Сяофань подошел к лотку, вытащил пачку сигарет, ловким движением выщелкнул несколько штук и протянул гостям. — Старший брат, вы сегодня снова решили поддержать бизнес младшего?

— Именно так. Сворачивай лавочку, отойдем и поговорим, — кивнул мужчина средних лет. — На солнцепеке стоять невыносимо, давай найдем чайную и посидим.

— Ну зачем же, старший брат. Я ведь только разложился, еще ни одной сделки сегодня не закрыл, — Су Сяофань посмотрел на бесстрастное лицо мужчины, и у него внутри все похолодело. Он отчетливо улавливал от этих людей едва заметный, но неистребимый запах сырой земли. Еще во время их прошлой сделки Су Сяофань примерно догадался, чем они промышляют.

— Сяофань, уважаемые, а в чем, собственно, дело? — Чжэн Даган почувствовал неладное. Сначала он подумал, что люди просто присматриваются к товару, но из разговора понял: эти гости пришли с недобрыми намерениями.

Су Сяофань торговал здесь уже без малого два года, и Чжэн Даган давно относился к нему как к младшему брату. Столкнувшись с назревающей бедой, он не собирался оставаться в стороне. Шагнув вперед, Чжэн Даган заслонил собой юношу и заговорил:

— Уважаемые братья, давайте спокойно все обсудим. Сяофань еще совсем молодой, глупый. Если он в чем-то перед вами провинился, я, Ганцзы, готов принести за него извинения.

— Да вины особой нет, просто мы хотим провернуть с ним еще одно дельце, — покачал головой предводитель группы. — В прошлый раз я взял у него одну вещицу. Он уверял, что это эпоха Западная Чжоу. Я отдал за нее восемь тысяч юаней, а на поверку оказалось, что вещь сделана на прошлой неделе. Как думаете, должен он мне это как-то возместить?

— Ха, так вот оно в чем дело! — Услышав это, Чжэн Даган облегченно выдохнул. — Уважаемый брат, по вам ведь сразу видно, что вы человек знающий. Бронзовые изделия – это же культурные ценности, торговать ими строго запрещено. Если бы он посмел выставить на лоток подлинник, его бы уже через десять минут упекли за решетку. Откуда у него вещь времен Западной Чжоу? Это же национальное достояние! Как по мне, в этом деле один хотел продать, другой хотел купить, так что на Сяофаня пенять нечего.

Пока Чжэн Даган говорил это, на его лице уже расплывалась невольная улыбка. Что такое рынок антиквариата? Это место, где ложь льется рекой. Любой случайный продавец без тени смущения назовет разбитую ночную вазу личной чашей императора Цянь луна. И то, как Су Сяофань расписывал свой товар, было абсолютно в порядке вещей.

Тем более что у них с Су Сяофанем были временные уличные места: товар ушел из рук – и никаких претензий, ни чеков, ни гарантий. Вещи на уличных развалах сами по себе стоили копейки, и покупатели приходили сюда ради забавы, прекрасно понимая, что все это подделки. За десять с лишним лет торговли Чжэн Даган ни разу не видел, чтобы кто-то возвращался с претензиями к уличному лотку; вот в стационарных магазинах споры действительно случались регулярно.

Да и в случае драки Чжэн Даган не побоялся бы. Пусть эти люди и выглядели угрожающе, сам он был местным до мозга костей, вырос на этом рынке. Если бы они вздумали распускать руки, Чжэн Дагану стоило лишь свистнуть – и сбежалась бы добрая половина рынка. Против такой толпы этим четверым-пятерым точно ловить было нечего.

— Свою вещь я покупал не на лотке, — мужчина средних лет отмахнулся от доводов Чжэн Дагана. — Друг, он прекрасно понимает, о чем речь. Я хочу поговорить только с ним. Не переживай, это ваша территория, устраивать здесь погром я не собираюсь.

— А? Что это значит? — Чжэн Даган обернулся и строго посмотрел на Су Сяофаня. — Ты что, выдал состаренную ремесленную поделку за настоящий антиквариат при личной сделке? Это ведь нарушает ваши правила!

Чжэн Даган знал Су Сяофаня несколько лет и был хорошо знаком с его ситуацией. Он знал, что тот родом из Деревни Бронзы – знаменитого на весь Лочуань центра ремесел. И самое главное, незыблемое правило Деревни Бронзы гласило: категорически запрещено продавать созданные ими бронзовые изделия под видом оригиналов, покупателю всегда нужно прямо говорить, что это современная сувенирная продукция.

Если кто-то осмеливался нарушить это табу, старейшина, основавший Деревню Бронзы, не знал пощады: в лучшем случае провинившегося с позором изгоняли, в худшем – сдавали прямиком в полицию. Конечно, за долгие годы жажда легкой наживы туманила разум некоторым умельцам, но старейшина лично отводил каждого нарушителя в участок. Самый суровый приговор составил пятнадцать лет лишения свободы, и с тех пор никто больше не смел преступать этот закон.

В антикварном деле на уличных развалах можно плести любые небылицы, ведь все зависит от наметанного глаза покупателя, да и настоящую бронзу никто открыто не выставит. Но если Су Сяофань провернул сделку с глазу на глаз, Чжэн Даган не мог ручаться за его честность. В Лочуане контрабанда культурных ценностей была обычным делом, а с мастерством Су Сяофаня обычный человек едва ли смог бы отличить подделку от оригинала.

— Я не нарушал никаких правил! — Заволновался Су Сяофань и поспешно заговорил:

— Уважаемый старший брат, разве я тогда вам не сказал, что сам не уверен в этой вещи? Я же предупредил, что это может быть просто поделкой, а вы сами настояли на покупке! Как теперь можно предъявлять претензии?

— Но в расписке, которую ты мне дал, черным по белому написано: «Западная Чжоу»! — Мужчина средних лет сердито округлил глаза и вытащил из кармана бумажку. Ему и самому было не по себе: крутиться в этом деле больше двадцати лет и так глупо попасться на удочку безусого юнца!

— Расписку дал? — Чжэн Даган опешил и тут же с укором уставился на Су Сяофаня. Этот парень всегда казался хитрым как лис, как же он совершил такую глупость? Разве можно в их деле давать кому-то расписки, да еще и указывать конкретную эпоху? Это же прямое доказательство вины!

— Старший брат, вы, должно быть, обознались. Когда это я давал вам расписку на Западную Чжоу? — Су Сяофань горько усмехнулся и кивком головы указал Чжэн Дагану на бумагу в руках мужчины, предлагая взглянуть.

— Западная? Да это же… это же цифра «четыре»! Четыре недели?! — Чжэн Даган даже не стал брать бумажку в руки. Он лишь приложил ладонь ко лбу козырьком, защищая глаза от полуденного солнца, и присмотрелся к тексту. Разглядев написанное, он не выдержал и громко расхохотался. Ну конечно, разве мог этот проныра Су Сяофань оставить такую явную улику? Он просто изначально вырыл для покупателя яму в самой расписке.

Новая книга открыта, добро пожаловать! Пожалуйста, поддержите автора бесплатными лайками и отзывами. Ух, как же я по вам соскучился, ха-ха-ха!

(Конец главы)