Глава 148. Дун Будун

Глава 148. Дун Будун.

Из похода в запретную зону Смерти они вернулись на десять дней раньше запланированного срока.

Приехав в Лочуань, Су Сяофань первым делом забрал ледяной духовный камень себе.

Из-за недавнего удара молнии и последующей стычки с Гигантской Обезьяной он получил легкие ранения, для исцеления которых требовалось задействовать энергию камня.

Конечно, можно было восстановиться напрямую через систему, но отдавать за это сто очков Су Сяофаню было жалко.

Сейчас на его счету скопилось ровно девятьсот шестьдесят очков восстановления. Если не считать тридцати очков, потраченных на вскармливание Жетона Главы Секты в сознании, остальные он берег как зеницу ока.

Как только баланс достигнет тысячи очков, Су Сяофань сможет запустить вскармливание для всего метода совершенствования стадии Трех Цветков на Вершине.

Судя по прошлому опыту, эта процедура должна была сразу продвинуть его до пика стадии Трех Цветков на Вершине, то есть позволить совершить выход Иньского Духа.

В народе об Иньском Духе ходило немало легенд.

Например, поговаривали, будто один из Восьми Бессмертных, Тегуай Ли, во время выхода Иньского Духа не сумел вовремя вернуть его в собственную плоть, из-за чего ему пришлось вселиться в тело хромого нищего и остаться калекой на всю жизнь.

Отсюда следовало, что выход Иньского Духа сопряжен с множеством опасностей и ограничений.

Однако это ничуть не умаляло стремления Су Сяофаня. Ведь выход Иньского Духа делал практика фактически невидимым. Впрочем, Су Сяофань считал себя приличным юношей и подглядывать за чужими непотребствами не собирался.

Заполучив духовный камень, Су Сяофань вместе с Дуобао заперся на вилле и погрузился в медитацию.

Что касается обрубков грозовой древесины, их он оставил у Цзин Шичжэня – учитель сказал, что дерево нужно предварительно обработать.

Спустя восемь дней от ран Су Сяофаня не осталось и следа. Более того, после исцеления он почувствовал, что его меридианы стали еще крепче и эластичнее.

Запасы энергии, сокрытые в крошечном камне, поражали воображение. Они с учителем и тетей Мэй пользовались им по очереди, но энергия внутри даже не думала истощаться.

При мысли об этом Су Сяофань со все большей жадностью вспоминал об энергетическом камне Грома, что висел на поясе у той обезьяны.

Истинная эссенция в теле Су Сяофаня была куда чище, чем у наставника, поэтому на Цзин Шичжэня и тетю Мэй энергетический камень оказывал куда более мощное воздействие. Полностью восстановившись, Су Сяофань отвез артефакт обратно учителю.

Заодно он хотел обсудить с наставником предстоящую поездку в Цинчэн. Сам парень на эту встречу практиков особо не стремился – его вполне устроило бы, если бы ему с Дуобао просто позволили войти в запретную зону Цинчэн.

— Ты хочешь взять Дуобао в Цинчэн? — Цзин Шичжэнь на мгновение задумался. — Запретная зона Цинчэн тоже непроста. Единственное отличие в том, что тамошнее сверхъестественное существо не испытывает вражды к нам, практикам.

— Учитель, вы хотите сказать, что оно может проявить враждебность к Дуобао?

Поняв намек Цзин Шичжэня, Су Сяофань горько усмехнулся. Он ведь планировал взять тигрокошку с собой именно для того, чтобы оставить ее в запретной зоне Цинчэн, где она смогла бы спокойно завершить эволюцию в сверхъестественное существо.

По его расчетам, если у Дуобао будет безопасная запретная зона для жизни, ее превращение станет лишь вопросом времени.

Другие зоны казались слишком опасными, и лишь в Цинчэне местный хозяин отличался миролюбивым нравом. Именно поэтому Су Сяофань и принял такое решение.

— Двум тиграм в одном ущелье не ужиться, — вздохнул Цзин Шичжэнь. — Впрочем, взять ее с собой можно. Если окажется, что у хозяина Цинчэна силен территориальный инстинкт, просто заберешь Дуобао обратно.

В голосе наставника сквозила глубокая тоска. Похоже, поговорка про двух тигров сейчас задевала его за живое: после того как их с позором выставила Гигантская Обезьяна, он прочувствовал эту истину на собственной шкуре.

— Сяофань, а что если нам снять печать в деревне Шуанмэнь? — Неожиданно предложил Цзин Шичжэнь. — Что касается Тун Дунцзе, я могу выплатить ему компенсацию. Миллиарда юаней вполне хватит, чтобы покрыть все его убытки.

В последнее время Цзин Шичжэнь только и думал о своей культивации.

Наличие стабильной среды для тренировок имело для него решающее значение – от этого зависело, сумеет ли он пробиться на следующий уровень.

— Учитель, если вам так нужно место для тренировок, зачем ломать печать? — Недоуменно отозвался Су Сяофань. — Вы ведь тогда просто запечатали пространственный разлом, а не уничтожили его. Сам разлом никуда не делся, вы вполне можете тренироваться прямо внутри запечатанного контура.

— Ты не понимаешь. Та печать слишком сильна, если войти внутрь, она наполовину заблокирует мою собственную культивацию, — покачал головой Цзин Шичжэнь. Он и сам думал об этом варианте, но, будучи создателем формации, прекрасно знал ее побочные эффекты.

— Давайте не будем торопиться, учитель. Вдруг в запретной зоне Цинчэн вам разрешат остаться для тренировок?

Су Сяофань не одобрял идею снятия печати.

Пространственный разлом нес лишь смерть и разрушение для обычных людей и природы. То, что они запечатали его, было делом великой заслуги. Зачем же теперь давать задний ход?

— Ладно, там видно будет, — досадливо отмахнулся Цзин Шичжэнь. — Сколько раз раньше бывал в запретных зонах, никогда не встречал настолько сильных сверхъестественных существ. Ну и не повезло же нам.

— Кхм, учитель, даже не знаю, стоит ли говорить… — Су Сяофань неловко кашлянул.

— Говори уж, чего замялся? Разве у нас есть секреты друг от друга?

Цзин Шичжэнь сердито округлил глаза. Неужели ученик держит его за упрямого старика, неспособного выслушать чужое мнение?

— Учитель, возможно, раньше вы не встречали сверхъестественных существ просто потому, что ваша культивация была слишком слабой!

Су Сяофань хмыкнул и добавил:

— Скорее всего, хозяева зон просто не видели в вас угрозы и ленились тратить на вас силы…

— Ах ты паршивец! И надо же было вывалить всю правду прямо в лоб!

Цзин Шичжэнь не выдержал и расхохотался:

— С таким длинным языком ты мало того что без жены останешься, так еще и всех друзей растеряешь.

— Ну вот, учитель, зачем сразу о больном? — Обиделся Су Сяофань. — Подумаешь, нашли себе спутника Дао. Я вообще удивляюсь, как тетя Мэй на вас позарилась.

— Ты еще и меня подкалывать вздумал? Совсем страх потерял!

Цзин Шичжэнь отвесил ученику легкий подзатыльник, но на его лице играла довольная улыбка:

— Твое мнение как закоренелого холостяка не учитывается. Вот найдешь себе невесту, тогда и поговорим.

— Учитель, это удар ниже пояса.

Су Сяофань почувствовал себя глубоко уязвленным. Подумаешь, холостяк! Он же не объедает никого.

— Ладно, проваливай. Тебе нужно быть в Цинчэне двадцатого числа. Гостиница «Цинчэн», заселение по паспорту.

Цзин Шичжэнь времени даром не терял и уже отправил организаторам списки участников от их группы.

Впрочем, список был коротким: от Секты Сяояо ехали всего двое. У тети Мэй была своя Секта, так что она регистрировалась отдельно.

— Вы с тетей Мэй поедете не на моей машине?

Су Сяофань удивился, он-то думал, что они отправятся вместе.

— С какой стати нам трястись в твоем пикапе? — Изумился в ответ Цзин Шичжэнь. — Мы полетим самолетом – два часа, и на месте. А на машине пилить двое суток. К тому же зачем нам в дороге лишний третий лишний?

— И дернул же меня черт спросить… — пробормотал Су Сяофань и несильно шлепнул себя по щеке.

Жизнь определенно дала трещину. Су Сяофань твердо решил, что по возвращении купит какой-нибудь суперкар, припаркует его у ворот университета и поставит на крышу бутылку зеленого чая, как советовали в интернете.

— Но ехать тебе все равно придется на машине. Грозовую древесину полетишь везти тоже ты, — огорошил его Цзин Шичжэнь. Не в самолет же тащить эти бревна. А сдавать такое сокровище в багаж – упаси боже, потеряется хоть одно, он себе этого не простит.

…

На самом деле Су Сяофань любил дальние поездки за рулем. Дорожная усталость для практика его уровня была сущим пустяком. Под рев мотора, любуясь проплывающими мимо пейзажами под песню «Тот, кем ты был прежде», он чувствовал себя странствующим рыцарем с мечом за спиной.

Вот только вид свернувшейся на пассажирском сиденье Дуобао быстро портил все настроение.

Обычно в красивых машинах рядом с героями сидят прекрасные девушки, а у него на соседнем кресле развалилась тигрокошка, лишний раз напоминая о его одиночестве.

От Лочуаня до Цинчэня было чуть больше тысячи километров.

Су Сяофань вел машину практически без остановок, заезжая на заправки лишь ради бензина.

Выехав в шесть утра, уже к пяти часам вечера его пикап аккуратно припарковался на стоянке перед указанной гостиницей.

Выпустив Дуобао, Су Сяофань закинул на плечо легкий рюкзак, запер машину и не спеша направился к главному входу.

Куски грозовой древесины он оставил в кузове – там они были в большей безопасности, чем в гостиничном номере, да и лишнее внимание привлекать не хотелось.

Над парадным входом отеля красовался огромный красный баннер: «Горячо приветствуем участников съезда Общества изучения культуры Лао-цзы».

— Общество изучения культуры Лао-цзы? — Су Сяофань только сейчас узнал, под какой вывеской проводится эта встреча. Впрочем, логика в этом была: Лао-цзы почитался как один из величайших патриархов Дао, и современные практики так или иначе вели свою преемственность от его учения.

Возле отеля толпилось множество людей, шумно приветствовавших друг друга. Су Сяофань заметил, что он далеко не единственный, кто приехал с питомцем.

Неподалеку стоял парень лет двадцати пяти и с гордым видом озирался по сторонам, держа на поводке поджарую гончую с тонкими длинными лапами.

Чуть дальше расположился сухопарый старик лет шестидесяти, у которого на плече сидела крошечная обезьянка. И дед, и его питомец увлеченно дымили сигаретами, отчего сходство между ними казалось просто поразительным.

Су Сяофань сразу понял, что эти двое тоже прибыли на съезд – от обоих исходили отчетливые колебания истинной Ци.

Правда, уровень их культивации оставлял желать лучшего. Молодой едва-едва обрел чувство Ци, а старик только перешагнул порог Большого Небесного Круга – на этом его развитие, скорее всего, и закончилось.

В холле отеля, по правую сторону от входа, тянулся длинный стол регистрации, за которым сидели сотрудники.

Заметив табличку с названием Общества изучения культуры Лао-цзы, Су Сяофань направился туда. Крупная кошка, шествовавшая рядом с ним, привлекала немало удивленных взглядов.

Впрочем, поскольку животных здесь было предостаточно, охрана вопросов не задавала. Люди лишь пытались разглядеть в Дуобао породу – то ли это леопард, то ли просто очень крупный домашний кот.

Назвав свое имя, Су Сяофань подождал, пока его найдут в базе данных. Расписавшись в журнале регистрации, он получил от администратора электронный ключ и пластиковый пакет с символикой съезда.

— Размещение по два человека в номере, проживание рассчитано на неделю. Трехразовое питание по системе «шведский стол» организовано в ресторане на втором этаже, — вежливо пояснила девушка на стойке.

Услышав про совместное проживание, Су Сяофань нахмурился.

Что за шутки? Он теперь, вообще-то, человек не бедный.

Будь он прежним нищим студентом, хоть в восьмиместную комнату бы заселился.

Но сейчас он, как-никак, действующий Глава Секты Сяояо. Жить в обычном двухместном номере с незнакомцем было несолидно.

— Простите, а можно повысить категорию номера? — Прервал ее Су Сяофань. — Дело в том, что я жутко храплю, скриплю зубами во сне и иногда в лунатическом припадке кусаю людей. Ради безопасности моего соседа, не могли бы вы выделить мне отдельный номер?

— К сожалению, все номера распределены заранее, у нас нет полномочий менять списки заселения, — с дежурной улыбкой ответила девушка.

— Ладно, держите ваш ключ. Я сам сниму себе нормальный номер.

Су Сяофань не собирался мелочиться. Вернув карточку, он вместе с тигрокошкой подошел к стойке администратора отеля.

— Обычные одноместные номера закончились? Остались только люксы? Шесть тысяч восемьсот восемьдесят юаней за ночь?

Су Сяофань небрежно достал кредитную карту:

— Оплачиваю сразу неделю проживания плюс десять тысяч залога. Разницу потом посчитаем.

Карта, разумеется, принадлежала не ему – сам он кредиток никогда не заводил, а чужие деньги тратить куда приятнее.

Эту карту ему буквально всучила тетя Мэй в качестве компенсации за использование ледяного духовного камня. По ее словам, Су Сяофань мог ни в чем себе не отказывать в пределах лимита в пятьдесят миллионов юаней.

Завершив все формальности, Су Сяофань забрал пакет участника и вместе с Дуобао поднялся в свой номер.

Люкс полностью оправдывал свою стоимость: просторная гостиная, переоборудованная под небольшой конференц-зал, и две отдельные спальни. Общая площадь составляла около ста восьмидесяти квадратных метров.

Су Сяофань устроился на диване и сделал несколько звонков.

Телефон учителя был выключен – скорее всего, они с тетей Мэй еще летели в самолете, наслаждаясь обществом друг друга.

А Су Сяосяо со своими спутниками вылетала только в восемь вечера и прибудет ближе к полуночи. Су Сяофань не стал сообщать сестре, что уже устроился, чтобы та не сорвалась к нему посреди ночи.

От нечего делать он принялся изучать содержимое пакета участника.

Внутри обнаружились три вещи: именной бейдж на ленте, брошюра с правилами и программой съезда, а также сувенирный термос с логотипом мероприятия.

Су Сяофань открыл брошюру.

Официальная часть съезда была рассчитана на три дня. Начиная с четвертого дня в расписании значилась экскурсия по живописным местам Цинчэня.

Су Сяофань сразу понял, что под «живописными местами» скрывается запретная зона Цинчэн. Возле этого пункта стояла пометка «участие по желанию», а желающим предписывалось зарегистрироваться заранее.

Место проведения заседаний тоже оказалось весьма необычным. Вместо душных залов отеля встречи должны были проходить на Главном пике Цинчэня.

Обыватели знали о горе Цинчэн многое, но о ее Главном пике информации почти не было.

Этот пик являлся высочайшей точкой всей горной системы. По легенде, именно там когда-то постигал Дао знаменитый бессмертный Люй Дунбинь, оставивший после себя наследие школы бессмертных мечей.

Су Сяофань впервые приехал в провинцию Сычуань, поэтому время и место проведения съезда вызывали у него легкое недоумение.

Ладно еще Главный пик – возможно, организаторы начитались романов про боевые искусства и решили устроить местный аналог битвы на горе Хуашань.

Но начинать заседания в половину седьмого утра? Похоже, устроители съезда твердо вознамерились заставить всех практиков встречать рассвет в горах.

Немного отдохнув в номере, Су Сяофань взял Дуобао и спустился на ужин.

— Ого, привет! Друг, это у тебя кот или тигр? Выглядит просто потрясающе!

У входа в ресторан Су Сяофань снова столкнулся с тем самым парнем и его гончей. Собака, правда, вела себя позорно: завидев тигрокошку, она намертво уперлась лапами в пол, и хозяин никак не мог затащить ее в зал.

— Ну и трусливая же ты скотина! И зачем я только взял тебя с собой? — Парень едва не лопался от злости. Собственный пес выставлял его на посмешище, испугавшись какого-то кота.

— Это не кот и не тигр. Это тигрокошка… — Су Сяофаню стало весело. В детстве у него дома тоже жила гончая, эти собаки отлично охотились на зайцев – если уж увяжутся, добычу не упустят.

— Ладно, Дуобао, успокойся, мы здесь гости, — Су Сяофань потрепал питомицу по загривку, заставляя ее убрать ауру хищника, которой та пугала несчастного пса.

— Сильна твоя кошка! — Парень уважительно поднял большой палец, глядя, как его собака, все еще мелко дрожа, наконец поднялась на лапы. — Меня зовут Дун, имя – Будун. А тебя как величать?

— Дун Будун? — Су Сяофань даже растерялся. Это имя переводилось как «Дун Понимает-Не-Понимает».

— Меня зовут Су Сяофань, можно просто Сяофань.

Этот парень показался Су Сяофаню довольно забавным.

— Я из клана Дун, а ты из каких будешь? — Дун Будун попытался изобразить традиционное приветствие, сложив ладони перед грудью, но вовремя спохватился и неловко опустил руки.

— Эх, какой сейчас век на дворе, а мы все в старые игрушки играем. По мне, так все эти древние церемонии давно пора сдать в архив, — проворчал Дун Будун. Ему, как человеку современных взглядов, эти старинные ритуалы казались глупостью: кланяться и складывать руки, будучи одетым в деловой костюм, выглядело дико.

— Секта Сяояо, Су Сяофань!

Раз уж собеседник представился по всей форме, Су Сяофаню пришлось тоже назвать свою Секту, хотя о существовании клана Дун он слыхом не слыхивал.

— Наслышан, наслы… Да ладно, друг, кого я обманываю, впервые слышу про твою Секту Сяояо, — честно признался Дун Будун, прервав собственную вежливую фразу. Про Секту Сяояо он действительно ничего не знал, разве что слышал про Дин Чуньцю из романов.

— Взаимно, брат Дун. Я про клан Дун тоже ничего не знаю, — рассмеялся Су Сяофань.

Оба почувствовали, как неловкость моментально улетучилась, и они заметно сблизились.

Болтая, они вошли в ресторан. Похоже, персонал отеля заранее предупредили, поэтому никто не стал препятствовать проходу гостей с животными.

— Мой старик вечно хвастается, какой наш клан великий и могучий. На деле – обычное бахвальство, — заговорщицки поведал Дун Будун, панибратски приобняв Су Сяофаня за плечо. — Но связей у него действительно полно. Едва приехали, он сразу убежал с кем-то пьянствовать. Так что если возникнут проблемы – смело зови меня, имя Дун Будуна здесь кое-что да значит.

— Договорились, брат Дун. Если что, буду прикрываться твоим именем, — улыбнулся Су Сяофань. В общении с ровесниками уровень культивации не имел значения, тем более что среди молодежи на этом съезде вряд ли нашелся бы кто-то сильнее его.

— Кстати, Сяофань, где ты раздобыл такую шикарную тигрокошку? — Дун Будун заговорщицки подмигнул. — Я перед поездкой все окрестные деревни объездил в поисках хорошего пса, еле эту гончую выменял. А ты вон какого зверя притащил, просто загляденье.

Как говорится, все познается в сравнении. Еще полчаса назад Дун Будун безумно гордился своей собакой, но при виде тигрокошки ему захотелось пустить своего пса на шашлык.

— Да я ее котенком подобрал, даже не знал, что за порода. Кто же думал, что она вымахает в такого монстра, — не моргнув глазом соврал Су Сяофань. За годы работы на антикварном рынке он научился сочинять небылицы на ходу.

— Слушай, брат Дун, а откуда у тебя такое странное имя? — Озвучил Су Сяофань мучивший его вопрос.

— Эх, не сыпь мне соль на рану, это все мой папаша удружил… — Дун Будун сокрушенно хлопнул себя по бедру. Собственный отец умудрился подложить ему свинью еще до рождения и продолжал издеваться все эти годы.

Отец Дун Будуна безумно любил поучать окружающих и с молодости страдал от навязчивой речевой привычки.

Каждую свою фразу он непременно заканчивал вопросом: «Понимаешь?» или «Понял-не-понял?». Без этой присказки его речь казалась ему незавершенной.

Когда у него родился сын, отца осенило, и он решил назвать мальчика Будуном – буквально «Непонимающим».

Отец остался доволен, а вот для сына начался сущий ад.

Каждый раз, когда отец вещал что-то и забывал вставить свою любимую фразу, он громко выкрикивал имя сына: «Дун Будун!».

Маленький Дун послушно прибегал на зов, а оказывалось, что отцу от него ничего не нужно – он просто произносил свое любимое словосочетание.

Повзрослев, Дун Будун раскусил эту уловку и какое-то время просто игнорировал крики отца.

Но это привело к новым проблемам: иногда отец действительно звал его по делу, и за игнорирование родительского призыва парень регулярно получал суровые нагоняи.

За годы таких тренировок Дун Будун развил в себе уникальный навык: по малейшей интонации он мог безошибочно определить, зовет ли его отец или просто произносит свою дурацкую присказку.

— Ладно тебе, смейся, если хочешь, я уже привык, — вздохнул Дун Будун, глядя на едва сдерживающего смех Су Сяофаня.

— Брат Дун, твой отец – гений! — Су Сяофань наконец расхохотался. К счастью, его собственный родитель был человеком скромным и назвал его Сяофанем, а не каким-нибудь Буфанем («Необыкновенным»), иначе драк в детстве у него было бы вдвое больше.

— И за что его уважать? — Не понял Дун Будун.

— Ну, это его «понял-не-понял» – ведь просто автоматическая привычка, верно? — Спросил Су Сяофань.

— Ага, он без нее и предложения сказать не может, — кивнул Дун Будун.

— А теперь представь: когда он разговаривает со своим отцом, то есть с твоим дедушкой, он тоже вставляет это слово? И как, дед его за это не бьет?

Су Сяофань покатился со смеху. В любой семье всегда существовала своя иерархия, где на каждого хищника находился хищник покрупнее.

— Ох… А ведь точно! — Дун Будун хлопнул себя по лбу. — То-то я смотрю, мой папаша при деде тише воды ниже травы, сидит молча и слова вымолвить боится. Он просто боится получить по шее за свою дурацкую привычку!

Друзья, голосуем за книгу! Жду ваших рекомендательных голосов и поддержки!

(Конец главы)