Глава 35. Судья

Глава 35. Судья.

— Дядюшка Чжао, а куда мы едем?

Су Сяофань шел следом за Чжао Чжэншанем, полагая, что они просто найдут какую-нибудь закусочную неподалеку от антикварного рынка, но тот неожиданно поймал такси.

— Раз уж мы решили соревноваться, нам нужен судья, — с улыбкой ответил Чжао Чжэншань. — Сперва я отвезу тебя пообедать, а после еды найдем эксперта, который рассудит, чья находка лучше. Да, во время обеда ничего не рассказывай, иначе не получится сюрприза.

— Дядюшка Чжао, ну стоит ли оно того? Я потратил всего чуть больше тысячи юаней, к чему устраивать целую церемонию?

Су Сяофань с недоумением посмотрел на воодушевленного Чжао Чжэншаня. Сам он, восстановив сунский писи печи Дин и письменный тубус эпохи Мин, радовался, кажется, меньше, чем сейчас его спутник.

— Так ведь мы приехали на Люличан, — когда такси остановилось, Су Сяофань сразу заметил за окном вывеску знаменитого торгового квартала.

— Государственные эксперты сидят в Музее Сингун, а частные собрались здесь, на Люличане, — рассмеялся Чжао Чжэншань. — Здесь есть филиал нашего лочуаньского Цзинсиньтана. Я слышал, дядя Цзин как раз гостит сейчас в Яньцзине. Вот его и попросим выступить судьей.

— Попросить дядю Цзина стать судьей? Пожалуй, лучше не надо…

Чжао Чжэншань звал Цзин Шичжэня дядей, и Су Сяофань звал его дядей Цзином, но сейчас юноше было не до тонкостей родственных связей. Последние дни он усердно избегал Цзин Шичжэня из-за истории с камнем иньской скверны.

— Да мы еще не знаем, застанем ли его. Ладно, пойдем сначала поедим.

Чжао Чжэншань привел Су Сяофаня в небольшое заведение. Вывески у него не было, а фасад выглядел невзрачно, но внутри яблоку негде было упасть – почти все столики в тесном зале были заняты.

— Хозяин, нам порцию чаоганя, порцию баоду, одну чашу лучжу и… пожалуй, четыре далянь хошао…

Судя по всему, Чжао Чжэншань бывал здесь часто. Дождавшись свободного столика, он уселся вместе с Су Сяофанем и уверенно, даже не глядя в меню, перечислил блюда.

Заказ принесли быстро. Уточнив, что Су Сяофань не пьет алкоголь, они принялись за еду.

Су Сяофань не завтракал с утра и успел изрядно проголодаться, так что в одиночку умял все четыре далянь хошао. Заметив это, Чжао Чжэншань заказал еще шесть штук: два съел сам, а оставшиеся четыре снова достались Су Сяофаню.

Юноша наелся так плотно, что едва мог пошевелиться. Похлопав себя по животу, он довольно произнес:

— Дядюшка Чжао, вот это я понимаю – жизнь.

В глазах Су Сяофаня Чжао Чжэншань сильно отличался от привычного образа богачей. Он был скромен в общении и не любил роскошь. Если бы Су Сяофань не знал, что тот приходится сыном самому Чжао Хэнцзяню, то наверняка принял бы его за самого обычного врача.

— Эх, молодость. В твои годы я тоже мог столько съесть за один присест! — С легкой завистью посмотрел на него Чжао Чжэншань. — А сейчас уже не те силы, приходится следить за диетой по вечерам. Глядя на вас, молодых, сразу чувствую себя стариком.

— Полно вам, дядюшка Чжао. Ну что, пойдем в Цзинсиньтан?

Су Сяофань поднялся и поспешил первым оплатить счет через телефон. В конце концов, он понимал, что встречи с Цзин Шичжэнем рано или поздно не избежать. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

В отличие от скромной лавки в Лочуане, которая скрывалась в глухом переулке, филиал Цзинсиньтана на Люличане выглядел весьма помпезно. Фасад здания был украшен резьбой с изображением драконов и фениксов в традиционном стиле.

Внутри гостей встречал тонкий аромат сандала и негромкая буддийская музыка. К ним сразу подошла молодая и миловидная сотрудница. Весь первый этаж площадью около восьмидесяти квадратных метров занимали стеллажи с разнообразным антиквариатом.

Некоторые экспонаты покоились под стеклянными витринами. Стоило переступить порог, как возникало ощущение, будто попал в музей. Каждая деталь интерьера дышала стариной и подчеркивала глубокое культурно-историческое наследие.

— Дядя Цзин у себя? — Спросил с порога Чжао Чжэншань. — Если его нет, позовите главного управляющего Лю, пусть поможет оценить вещицу.

Встречавшая их девушка сразу поняла, что перед ней постоянные клиенты, и поспешила проводить гостей во внутренние покои. В отличие от залов для широкой публики, здесь стояли роскошные мягкие диваны, придававшие интерьеру более современный вид.

«Да уж, дядя Цзин умеет вести дела», – подумал Су Сяофань, оглядываясь по сторонам. Он понимал, что традиционная деревянная мебель выглядит благородно, но сидеть на ней далеко не так удобно, как на мягком диване. Расслабляющая обстановка помогала клиентам настроиться на нужный лад.

— Ах ты, Су Сяофань! Я тебе несколько дней дозвониться не мог, ты почему трубку не брал?

Не успел Су Сяофань сесть и сделать глоток поданного чая, как раздался зычный, полный сил голос Цзин Шичжэня.

— Ну что вы, дядя Цзин. У меня просто баланс на телефоне ушел в минус, а я и не заметил. Только вчера счет пополнил, — Су Сяофань тут же вскочил с дивана и замер с виноватым видом. К дяде Цзину он относился с глубоким уважением.

Хотя бы потому, что тот отказался от выгодной сделки на шестьсот тысяч с Чжао Хэнцзянем и продал ветряной колокольчик предсказаний ему – для Су Сяофаня это было огромным одолжением.

— Чжэншань, а вы-то как сошлись? Ладно, садитесь, в ногах правды нет.

Цзин Шичжэнь кивнул Чжао Чжэншаню, а затем снова сердито уставился на Су Сяофаня:

— Выбросить вещь стоимостью в несколько миллионов… У тебя что, смелости не хватило подержать ее у себя хотя бы денек? Чего ты испугался?

— Дядя Цзин, так ведь брат Ган без умолку твердил, чтобы я избавился от нее. Вот я и решил, что нести такую вещь в дом – плохая примета.

Су Сяофань рассудил, что у Чжэн Дагана плечи пошире, так что пускай он и отвечает. Самому Су Сяофаню подставляться под гнев дяди Цзина совсем не хотелось.

— Глупцы, оба глупцы! — Вздохнул Цзин Шичжэнь. — Если в чем-то сомневаетесь, надо показать знающим людям, а не умничать. Из-за своей глупости лишились нескольких миллионов. Теперь-то понял свою ошибку?

— Понял, дядя Цзин. В следующий раз, если попадется сомнительная вещь, я обязательно сразу вам позвоню, — послушно согласился Су Сяофань, принимая критику.

— Дядя Цзин, а о чем речь? Что такого выбросил Сяо Су?

Чжао Чжэншань слушал их с любопытством. Он знал, что сестре Су Сяофаня даже пришлось просить о снижении платы за обучение в университете, так что семья юноши явно не бедствовала, но и разбрасываться миллионами они точно не могли.

— Этот оболтус выбросил иньский камень. Чжэншань, ты ведь знаешь, что это такое?

— Иньский камень? — Чжао Чжэншань на секунду задумался. — Мне доводилось видеть один такой. Но разве это не опасная, дурная вещь?

— Ты видел его? — Цзин Шичжэнь резко повернулся к нему. — Где? И у кого он сейчас?

— Это было больше десяти лет назад. Камень принадлежал настоятелю храма Цзиньган, но сейчас я без понятия, где он находится…

Чжао Чжэншань принялся объяснять.

В те годы он еще работал врачом в отделении скорой помощи. Однажды ночью к ним доставили тяжелобольного монаха. Спасти его не удалось, и на следующий день тот скончался.

Разбирая личные вещи покойного, Чжао Чжэншань и наткнулся на странный черный камень. Тогда он не понимал, что это, но, едва взяв его в руки, почувствовал, как по спине пробежал могильный холод. Вещь явно несла в себе дурную энергетику.

Позже в больницу приехал ученик покойного. Из разговора с ним Чжао Чжэншань узнал, что умерший был настоятелем храма Цзиньган. Движимый любопытством, при передаче вещей он спросил про необычный камень.

Ученик настоятеля объяснил, что это иньский камень, рожденный сгустком темной энергии. Чтобы очистить его от иньской злой ци, требовалось читать буддийские сутры. Обычному человеку прикасаться к нему категорически запрещалось – в лучшем случае это грозило тяжелой болезнью, в худшем – гибелью.

— Ученик, о котором ты говоришь, должно быть, мастер Хуэйчжэн. Мы с ним старые знакомые, — кивнул Цзин Шичжэнь. Выяснив происхождение камня, он потерял к этой теме интерес.

— Ну а вы двое зачем сегодня пожаловали?

— Дядя Цзин…

— Дядя Цзин, мы с дядюшкой Чжао…

Су Сяофань и Чжао Чжэншань заговорили одновременно и тут же замолчали. Оба обращались к Цзин Шичжэню как к дяде, но при этом Су Сяофань звал Чжао Чжэншаня дядюшкой Чжао, из-за чего выходила путаница.

— Да ладно вам, зовите как привыкли, чего смущаться, — Цзин Шичжэнь указал на Чжао Чжэншаня. — Чжэншань, говори ты. Зачем пришли в Цзинсиньтан?

— Дядя Цзин, дело вот в чем, — улыбнулся Чжао Чжэншань. — Мы с Сяо Су утром прошлись по антикварному рынку, и каждый из нас присмотрел по вещице. Хотим попросить вас провести экспертизу и рассудить нас…

— Твое увлечение коллекционированием вечно не как у людей, — Цзин Шичжэнь, очевидно, хорошо знал повадки Чжао Чжэншаня. — Сколько раз я оценивал твои покупки? Из десяти случаев ты дай бог дважды покупал что-то подлинное. Я ведь говорил тебе: если нужен антиквариат, бери у меня. Так нет же, обходишь стороной, будто я с тебя три шкуры сдеру.

— Дядя Цзин, мне нравится сам азарт поиска сокровищ. Если покупать готовое у вас в лавке, то никакого удовольствия нет, — с улыбкой покачал головой Чжао Чжэншань. Познакомившись с Цзин Шичжэнем много лет назад, он представил его своему отцу. Со временем Чжао Хэнцзянь и Цзин Шичжэнь стали близкими друзьями, а сам Чжао Чжэншань заглядывал в Цзинсиньтан нечасто – разве что когда требовалось оценить очередную находку.

— Ладно, показывайте, что там у вас.

Цзин Шичжэнь протянул руку к Чжао Чжэншаню:

— Правило прежнее. Если вещь окажется подлинной, денег за оценку не возьму. Если фальшивка – изволь оплатить по тарифу на кассе.

— Дядюшка Чжао, а сколько стоит экспертиза? — Тихо спросил Су Сяофань. Такое правило казалось ему странным. Логичнее было бы брать деньги за подтверждение подлинности, а платить за признание твоей покупки дешевкой – это все равно что сыпать соль на рану.

— Десять тысяч юаней, если вещь окажется подделкой.

Чжао Чжэншань, похоже, ничуть не переживал из-за расценок. Он передал пакет со своей покупкой Цзин Шичжэню и с улыбкой пояснил:

— Так дядя Цзин учит меня уму-разуму. Чтобы в следующий раз неповадно было совершать глупости.

— Что-то незаметно, чтобы тебя это учило.

Цзин Шичжэнь принял пакет, но открывать не спешил. Сначала он достал и надел перчатки, и лишь после этого извлек содержимое.

— Корневая резьба?

Разглядывая предмет, Цзин Шичжэнь не стал спешить с выводами. Он взял лупу и принялся сантиметр за сантиметром изучать темно-красную деревянную фигурку высотой около двадцати восьми сантиметров.

Это была корневая резьба Бодхидхармы. Фигура святого была изображена с прижатой к груди ладонью и прикрытыми глазами. Выпуклый лоб, массивные серьги в мочках ушей и характерная жесткая, курчавая борода, обрамляющая лицо – каждая деталь была проработана с поразительной точностью и реализмом.

— Ну что, Чжэншань, поделись своим мнением.

Спустя пять минут пристального изучения Цзин Шичжэнь отложил лупу и вернул фигурку Бодхидхармы на стол.

Друзья, голосуйте за новеллу!

(Конец главы)