Глава 40. Хранилище
Глава 40. Хранилище.
Цзин Шичжэнь открыл лавку для торговли, и, разумеется, выпроваживать клиентов ему было не с руки.
К тому же Чжао Чжэншань считался крупным клиентом. Хоть он и не занимал должностей в семейном бизнесе, выложить несколько десятков миллионов юаней для него не составляло никакого труда.
— Ладно, дядя Цзин, сегодня я готов покорно принять от вас этот удар по кошельку! — Пошутил Чжао Чжэншань с улыбкой. Впрочем, в обычное время он действительно редко покупал антиквариат в Цзинсиньтане.
Во-первых, антиквариат здесь стоил баснословно дорого. Во-вторых, Чжао Чжэншань все же предпочитал искать сокровища на обычных рынках, хотя, конечно, вероятность совершить ошибку в оценке там многократно превышала шансы на успех.
Но сегодня речь шла о подарке отцу на юбилей, и на этом экономить не стоило. Приезжая в этот раз провожать дочь на учебу, Чжао Чжэншань изначально подумывал присмотреть в Цзинсиньтане что-нибудь действительно стоящее.
— Ну тогда идем, — позвал его Цзин Шичжэнь и направился во внутреннюю комнату.
— Дядя Цзин, а я… я могу пойти с вами, чтобы расширить кругозор? — Робко подал голос Су Сяофань.
В хранилище Цзинсиньтана пускали далеко не каждого. Даже в Лочуане, когда их сопровождал Чжэн Даган, Су Сяофаню и остальным не позволили войти во внутреннюю комнату, где стояли сейфы.
— Ты тоже хочешь войти? — Цзин Шичжэнь обернулся, немного подумал и сказал:
— Ладно, но с одним условием: ты тоже должен будешь купить какую-нибудь вещицу. Погляжу я, сможешь ли ты совершить поиск сокровищ прямо у меня под носом.
— Дядя Цзин, да я же беден, — с кислой миной протянул Су Сяофань. — Мне с дядюшкой Чжао не равняться, вы не можете мерить нас одной меркой.
— Беден он, как же! За один сегодняшний день заработал у меня больше десяти миллионов юаней, и еще смеет прибедняться? — Цзин Шичжэнь даже вспылил от таких слов. — Сделаю тебе поблажку: покупать вещь за десять миллионов не обязательно, но приобрести что-нибудь из хранилища ты просто обязан!
В наши дни даже крупные бизнесмены не всегда могли быстро вытащить десять миллионов наличными, а у этого мальчишки на счету лежит такая прорва денег, и он еще смеет плакаться!
«Ой, а ведь и правда, я теперь вроде как богат», – подумал Су Сяофань и почесал затылок. Деньги пришли слишком быстро и сразу на банковский счет, так что он просто еще не успел перестроить свое мышление.
К тому же в хранилище Цзинсиньтана вряд ли лежал исключительно антиквариат за десятки миллионов. Там наверняка найдутся и более доступные вещи, а с его нынешними возможностями потратить несколько сотен тысяч юаней – сущая чепуха.
— Идет, дядя Цзин, я тоже что-нибудь куплю! — Вспомнив о кругленькой сумме на счету, Су Сяофань сразу почувствовал себя гораздо увереннее.
— Лао Лю, присмотри тут за залом, — крикнул Цзин Шичжэнь управляющему Лю и повел Су Сяофаня с Чжао Чжэншанем во внутреннюю комнату.
Су Сяофань поначалу думал, что внутренняя комната – это обычный кабинет с сейфом в углу.
Однако, вошедши, он увидел длинный коридор. Пройдя по нему, они очутились в небольшом внутреннем дворике, вокруг которого стояло еще несколько построек.
Цзин Шичжэнь толкнул дверь одной из комнат, нажал куда-то, и стена прямо напротив них плавно разъехалась в стороны, открывая двери лифта.
— Хранилище находится под землей, мы переоборудовали под него прежний подвал, — пояснил мастер.
Цзин Шичжэнь вызвал лифт. Су Сяофань заметил, что кабина требовала авторизации по отпечатку пальца, а следом мастер прошел еще и сканирование радужки глаза – только после этого двери открылись.
Теперь юноша прекрасно понимал, почему Цзин Шичжэнь так неохотно водит людей в хранилище.
Это место было невероятно засекречено. Впустить сюда лишнего человека означало раскрыть систему безопасности Цзинсиньтана.
То, что Цзин Шичжэнь привел их сюда, было знаком огромного уважения и доверия к Чжао Чжэншаню и Су Сяофаню.
Спустившись на лифте в подвал, они уперлись в мощную бронированную дверь, похожую на те, что стоят в банковских сейфах.
Су Сяофань и Чжао Чжэншань деликатно отвернулись, не желая подглядывать код, и повернулись обратно только тогда, когда Цзин Шичжэнь позвал их.
— Посторонних, побывавших здесь, можно пересчитать по пальцам одной руки, — заговорил Цзин Шичжэнь. — Твой отец, Чжэншань, один из них. Он спускался сюда один раз, лет двадцать назад.
— Дядя Цзин, неужели вы открыли здесь лавку еще двадцать лет назад? — Удивился Су Сяофань. Неужели в те времена уже существовали такие высокие технологии со сканерами сетчатки и отпечатков?
— Это здание я выкупил больше двадцати лет назад. Фасад и торговый зал мы позже перестраивали под единый стиль, но само хранилище существовало здесь всегда.
Цзин Шичжэнь вкратце рассказал, что раньше лифта не было – приходилось спускаться по лестнице, а подъемник установили лишь несколько лет назад.
Войдя внутрь, Су Сяофань и Чжао Чжэншань обнаружили, что подземное пространство огромно. Только первая комната у входа занимала более тридцати квадратных метров. Она была уставлена стеллажами, ломившимися от всевозможного антиквариата.
— У меня здесь три больших зала. В этом хранится фарфор, в правом – живопись и каллиграфия, а в третьем – антикварные мелочи. С чего хотите начать?
Поскольку разные виды антиквариата требуют особых условий хранения, температура и влажность воздуха в залах с живописью и фарфором поддерживались на разном уровне.
Поэтому подземное помещение Цзинсиньтана разделили на отдельные изолированные зоны. По словам Цзин Шичжэня, только на переоборудование этого подвала ушло более десяти миллионов юаней, а системы климат-контроля стоили не один миллион.
— Я бы хотел взглянуть на живопись. Дядя Цзин, у вас есть свитки с благопожелательным сюжетом, подходящим для юбилея? — Чжао Чжэншань еще до прихода сюда решил, что преподнесет отцу именно картину.
— Надо же, какое совпадение! Не так давно я приобрел картину «Всеобщее счастье и приход процветания» кисти мастера Дацяня. Хочешь взглянуть? — Цзин Шичжэнь улыбнулся. На самом деле он вспомнил об этом свитке сразу же, как только Чжао Чжэншань заговорил о подарке для отца.
— Разве картина «Всеобщее счастье и приход процветания», — это не творение Чэнь Мэя эпохи Цин? При чем тут мастер Дацянь? — Чжао Чжэншань растерялся. Он прекрасно разбирался в живописи, и название картины сразу вызвало у него вопросы.
К тому же это произведение было слишком известным – Чэнь Мэй, придворный художник эпохи Цин, преподнес его самому императору в качестве поздравления с юбилеем.
— Ты забыл, в чем мастер Дацянь был непревзойденным умельцем? — Цзин Шичжэнь лукаво улыбнулся, явно вспомнив какую-то забавную историю.
— Ах, совсем из головы вылетело! Это же великолепно! — Глаза Чжао Чжэншаня загорелись, и он торопливо добавил:
— Дядя Цзин, скорее покажите ее мне! Если она хороша, я забираю ее не глядя.
Человек со стороны вряд ли понял бы, о чем толкуют эти двое, но Су Сяофань уловил суть.
В юности мастер Дацянь обожал копировать работы древних живописцев и продавать их под видом оригиналов.
Тогда он еще не был знаменит, и продавать чужие шедевры было куда выгоднее, чем собственные картины. Так что долгое время на рынке крутилось огромное количество созданных им искусных подделок.
Но когда мастер Дацянь обрел всемирную славу, его страсть к копированию старых мастеров превратилась в красивую легенду. Цены на его копии не только не упали, но взлетели до небес, и теперь коллекционеры гонялись за ними по всему миру.
Если говорить о копии картины «Всеобщее счастье и приход процветания» работы мастера Дацяня, то цена, которую сейчас назовет Цзин Шичжэнь, пожалуй, могла превзойти стоимость оригинала кисти самого Чэнь Мэя.
Су Сяофань последовал за ними в зал каллиграфии и живописи. Воздух здесь был заметно суше, чем снаружи – очевидно, климатическая система работала на полную мощность, оберегая хрупкую бумагу и шелк.
— Сяо Су, а ты разве не хочешь осмотреться самостоятельно? — Цзин Шичжэнь оглянулся на юношу.
— Я лучше побуду с дядюшкой Чжао. Вот он закончит с покупкой, тогда и я поищу что-нибудь.
Су Сяофань рассудил здраво: некоторые антикварные мелочи были совсем крошечными, и ему не хотелось, чтобы в случае чего возникли лишние подозрения.
— Слишком много думаешь, — Цзин Шичжэнь, умудренный жизненным опытом, сразу раскусил его мотивы. Он указал пальцем на потолок и добавил:
— В этих трех залах установлено больше тридцати камер. Мертвых зон нет вообще, даже муха незамеченной не пролетит.
— И то верно, — Су Сяофань невольно рассмеялся. Привычка уличного торговца, который вечно караулит свой товар, чтобы его не утащили, сыграла с ним шутку – он совсем забыл, где находится.
Впрочем, выходить он все равно не стал: ему тоже безумно хотелось взглянуть на подлинную работу великого мастера Дацяня.
Картина не висела на стене, а хранилась в свернутом виде. Цзин Шичжэнь аккуратно достал свиток и медленно разложил его на длинном столе посреди комнаты.
— Оригинал этого шедевра хранится в Музее Синьгун, однако на рынке известны три копии работы мастера Дацяня. И одна из них сейчас перед вами.
Развернув свиток, мастер отступил в сторону, позволяя Чжао Чжэншаню рассмотреть детали.
Су Сяофань тоже подошел поближе. В живописи он разбирался слабо, но каллиграфия и обилие печатей на свитке впечатляли – все это были искусно воссозданные мастером Дацянем элементы.
Юноше оставалось лишь поражаться: создавать подделки, которые со временем станут цениться дороже оригиналов – в этом ремесле мастер Дацянь действительно достиг абсолютной вершины.
— Дядя Цзин, я беру эту картину. Назовите вашу цену, — спустя минут пятнадцать Чжао Чжэншань наконец оторвал взгляд от свитка.
— Чжэншань, ты и сам знаешь, что работы мастера Дацяня на крупных аукционах уходят за суммы, превышающие сто миллионов, — подумав, произнес Цзин Шичжэнь. — Но поскольку в мире существуют еще две такие копии, я сделаю тебе скидку. Восемьдесят миллионов юаней. Что скажешь?
— Восемьдесят миллионов?! — Не удержался от возгласа стоявший рядом Су Сяофань. Он знал, что творения мастера Дацяня стоят дорого, но такая цифра все равно не укладывалась у него в голове.
— Сяо Су, для такой работы восемьдесят миллионов – это совсем не дорого. Этот свиток считается одним из лучших среди всех копий мастера Дацяня, — Чжао Чжэншань немного поколебался и повернулся к мастеру:
— Дядя Цзин, я забираю картину. Но мне понадобится пара дней, чтобы перевести средства, сейчас у меня нет такой суммы в свободном доступе.
Поскольку Чжао Чжэншань не работал в семейной корпорации, его дивиденды за эти годы значительно превышали восемьдесят миллионов, но большая часть денег была вложена в различные активы, так что свободных наличных у него действительно не хватало.
— Без проблем. Можешь забирать свиток прямо сейчас, а деньги переведешь в течение месяца, — Цзин Шичжэнь всегда шел навстречу столь надежным клиентам. Он аккуратно свернул картину и уложил ее в деревянный футляр, источавший тонкий аромат сандала.
— Дядюшка Чжао… Восемьдесят миллионов – и вы вот так просто ее купили? — Су Сяофань, который еще недавно гордился своим богатством, стоял с открытым ртом. Сделка почти на сто миллионов юаней завершилась буквально парой фраз, и от этого у него кружилась голова.
— Живопись отлично сохраняет свою стоимость, и у нее огромный потенциал для роста. Это надежная инвестиция, так почему бы и не купить? — По-доброму наставил его Чжао Чжэншань. Ему казалось, что внезапно свалившиеся на юношу двенадцать миллионов могут вскружить тому голову, так что вложить их в антиквариат было бы разумным решением.
— Ну, у меня пока нет вашей смелости, — с горькой усмешкой покачал головой Су Сяофань. Картину ведь нельзя ни съесть, ни выпить. Разве могут какие-то свитки сравниться с приятной тяжестью миллионов на банковском счете?