Глава 80. Система совершенствования

Глава 80. Система совершенствования.

— Уровень Сяо Су лишь немногим уступает вашему?

Услышав слова дяди Цзина, Тун Дунцзе, который до этого спокойно сидел, резко вскочил с дивана.

«Хм? Кажется, чувствуется легкое дыхание истинной Ци, но как-то не совсем так. Странно».

Глядя на Тун Дунцзе, Су Сяофань нахмурился: он заметил, что от того вдруг повеяло какой-то труднообъяснимой силой, которая смутно оказывала на него давление.

Это давление было совсем небольшим и не представляло для Су Сяофаня никакой угрозы. Странным было то, что возникшее вместе с этим давлением энергетическое колебание не походило на истинную Ци, но все же несло в себе ее свойства.

— Ну и когда это твой дядя Цзин бросал слова на ветер? — Цзин Шичжэнь даже головы не поднял, никак не отреагировав на ауру, которую невольно выпустил Тун Дунцзе.

— Но… как это возможно? Сколько лет-то Сяо Су? — На лице Тун Дунцзе отразилось крайнее изумление.

— И раньше о Сяо Су никто никогда не слышал. Дядя Цзин, вы уверены?

Тун Дунцзе все еще не мог поверить. В их кругах существовала своя среда общения: о преемниках различных семейств или школ, даже если их никогда не видели лично, обычно хотя бы краем уха слышали.

Конечно, некоторые школы полностью уходили в глухие леса и не являли себя миру, но тех, кто выходил в общество, Тун Дунцзе в большинстве своем знал и упустить кого-то просто не мог.

— Глупости. Стал бы я шутить с тобой? Мне ли не знать собственного ученика?

Видя, что Тун Дунцзе сомневается в его словах, Цзин Шичжэнь сердито закатил глаза и добавил:

— Мой ученик родом из деревни Су, так что нет ничего удивительного в том, что он наделен выдающимся талантом.

— Из деревни Су? Теперь понятно.

При упоминании деревни Су лицо Тун Дунцзе прояснилось, но следом он спросил:

— Дядя Цзин, люди из деревни Су обычно ведь не покидают родные места. Как же так вышло с братом Су?

Если раньше, даже зная, что Су Сяофань – ученик дяди Цзина, Тун Дунцзе называл его просто Сяо Су, то стоило ему узнать о силе и происхождении юноши, как обращение тут же сменилось на «брата Су».

— Из деревни Су тоже выходят люди, просто ты об этом не знаешь, — Цзин Шичжэнь скривил губы и вдруг, прищурившись, посмотрел на Су Сяофаня:

— Сяофань, а как зовут твоего отца?

— Моего отца зовут Су Вэйсюань. Учитель, вы его знаете? — Недоуменно спросил Су Сяофань.

— Хех, а ведь и правда тот паршивец.

Цзин Шичжэнь посмотрел на Су Сяофаня как-то странно:

— Твой отец тебе вообще ничего не рассказывал? И методу совершенствования вашей деревни Су ты тоже не учился?

— Ничего не рассказывал. Только твердил, чтобы я прилежно учился и поступил в хороший университет.

Су Сяофань покачал головой. Отец уехал на заработки, когда ему было семь лет, и порой не возвращался по целому году. Они общались не так уж много, и у них никогда не было возможности нормально сесть и поговорить по душам.

— Ну, кулачному бою я учился, но это обычные деревенские приемы, разве это можно назвать методом совершенствования…

С начальной школы и до самого выпуска Су Сяофань определенно считался грозой школы, и все благодаря тем самым приемам кулачного боя, которым он с детства обучался в деревне.

Разумеется, Су Сяофань никогда не лез на рожон первым, но если кто-то пытался его задирать, он не успокаивался, пока полностью не сокрушал обидчика.

Когда Су Сяофань учился в средней школе в уездном городке, он как-то подрался с одноклассником. Тот проиграл драку и позвал двух местных хулиганов, чтобы те подкараулили Су Сяофаня у школьных ворот.

В тот раз Су Сяофаню знатно досталось – ему прилетел кирпич в голову.

Но тем двоим пришлось еще хуже: одному Су Сяофань сломал переносицу и бровь, навсегда изуродовав лицо, а второму отбил селезенку так, что тот полмесяца пролежал в больнице.

Позже из-за этого разгорелся скандал, и родственники пострадавших явились в школу с разборками.

Однако Су Сяофань учился на отлично и в глазах учителей был примерным учеником, так что руководство школы само вмешалось и замяло дело.

Су Сяофань как-то спрашивал у старого старосты, не является ли кунг-фу из легенд тем самым, чему он учится, отрабатывая стойку всадника и удары.

Но старый староста лишь высмеял его, заявив, что это обычные деревенские приемы для самообороны и никаким кунг-фу тут и не пахнет. Су Сяофань свято верил словам старосты и сам всегда так считал.

В прошлый раз, когда его зажали люди У Чуаньбао, Су Сяофань не стал драться вовсе не из страха, а потому что при продаже товара действительно немного ввел их в заблуждение языком. Чувствуя за собой вину, он и не стал распускать руки.

По сравнению с теми кулачными приемами, которым он учился в детстве, то, чему его обучил дядя Цзин, казалось Су Сяофаню настоящим методом совершенствования.

— Похоже, ты и правда раньше не тренировался. Зачем только твой отец скрывал это от тебя? — Недоуменно покачал головой Цзин Шичжэнь.

— Мой отец владеет методом совершенствования?

Су Сяофань с недоверием посмотрел на дядю Цзина:

— Да ну, быть не может. Если бы он умел, с чего бы ему скрывать это от меня? Я ведь его сын.

Пока Су Сяофань говорил, руки его не бездействовали: он вытащил телефон и набрал номер отца.

— Опять выключен, — услышав автоответчик, Су Сяофань сердито сбросил вызов.

— Возможно, он просто не хотел, чтобы ты соприкасался со всем этим, — Цзин Шичжэнь горько усмехнулся и добавил:

— Даже не знаю, правильно ли я поступил, взяв тебя в ученики. Твой старик потом еще придет предъявлять мне претензии.

— Ну уж нет. Сам не учил, так теперь еще и другим запретит?

Су Сяофань подбодрил Учителя, хотя в глубине души все еще не мог поверить, что его отец тоже практикует совершенствование. К сожалению, сейчас связаться с ним было невозможно, и подтвердить это Су Сяофань не мог.

«Значит, вся эта история про капитана корабля была сплошным враньем!»

Су Сяофань аж зубами заскрипел от злости. Больше десяти лет он ни на секунду не сомневался в словах отца, но теперь казалось, что тот не сказал ему ни единого слова правды.

— Учитель, так чем на самом деле занимается мой отец? И где он сейчас?

Су Сяофань уставился на дядю Цзина. Из его слов было очевидно, что наставник определенно знаком с его отцом.

— Чем занимается твой отец… Кое-что я знаю, но сведения не совсем точные, так что рассказывать не буду. Встретишься с ним – сам спросишь, — Цзин Шичжэнь махнул рукой. — А где он сейчас, я действительно без понятия. Я и сам видел его в последний раз очень много лет назад, почти двадцать лет прошло.

— Ясно, опять пустой разговор.

Раз Учитель не желал говорить, Су Сяофань ничего не мог поделать. Он повернулся к Тун Дунцзе и попросил:

— Директор Тун, может, тогда вы расскажете? Что вообще происходит?

Су Сяофань понял, что и Учитель, и Тун Дунцзе, и даже его собственный отец явно знали очень многое, и лишь его одного держали в полном неведении.

— Пожалуй, начну с самого начала, иначе будет трудно во всем разобраться, — вздохнул Тун Дунцзе. Он осознал, что Су Сяофань действительно чист как белый лист: обладает огромной силой, но совершенно ничего не понимает.

— Ты ведь знаешь, что в нашей стране издревле существовало множество преданий? И я говорю не о мифах и сказках, а о реальных событиях, зафиксированных в истории.

Тун Дунцзе подбирал слова, размышляя, как лучше выразиться:

— Ну, к примеру, история о том, как Бавань поднял треножник, или о Ли Юаньба из эпохи Суй и Тан, или о Ли Цуньсяо, одном из тринадцати тапинов.

Деяния этих людей реальны. Ты никогда не задумывался, почему они были непобедимы под небесами?

— Потому что они практиковали методы совершенствования? — Выпалил Су Сяофань.

Всех троих, о ком упомянул Тун Дунцзе, Су Сяофань знал. Баван – это, конечно же, Сян Юй, который, по легенде, мог одной рукой поднять бронзовый треножник весом в тысячу цзиней. Если это правда, то Сян Юй определенно владел каким-то методом совершенствования.

Что касается Ли Юаньба из эпохи Суй и Тан, то пара его боевых молотов весила восемьсот цзиней – сумасшедший вес. Обычный человек не то что сражаться ими, даже приподнять бы их не смог.

Да и Ли Цуньсяо из тринадцати тапинов тоже был легендарной личностью в истории.

Во время подавления восстания Хуан Чао Ли Цуньсяо всего с восемнадцатью всадниками прорвался сквозь восьмидесятитысячное войско мятежников. Разве можно совершить такое без выдающихся способностей? Да их бы просто числом задавили.

— Верно, все они практиковали методы совершенствования, или, как их еще называют, древние боевые искусства, — кивнул Тун Дунцзе. — Многие исторические деятели владели настоящим боевым мастерством – искусством военачальника, равного десяти тысячам, а не той показухой, которую показывают сейчас.

— До династии Мин практика совершенствования была весьма распространена, — продолжил Тун Дунцзе. — Но по неизвестным причинам, начиная с конца эпохи Мин, обычным людям становилось все труднее и труднее практиковать.

А с распространением огнестрельного оружия практикующих и вовсе осталось ничтожно мало. Большинство преемственностей угасло, а те, что уцелели, в основном скрылись от мира…

Как объяснил Тун Дунцзе, в древности существовали две системы совершенствования.

Первая – это закалка плоти и тренировка тела. Достигнув в этом предела, человек становился свирепым воином на поле боя, тем самым военачальником, равным десяти тысячам. Эту систему называли древними боевыми искусствами.

Сян Юй, Ли Юаньба, Ли Цуньсяо – все они были выдающимися мастерами древних боевых искусств и оставили громкие имена в истории.

А вот такие люди, как Гуйгу-цзы из эпохи Весен и Осеней, Дунфан Шо времен династии Хань или Чжан Саньфэн из эпохи Мин, практиковали метод внутренней школы.

Те, кто следовал методу внутренней школы, стремились к бессмертию и долголетию. Они не особо вмешивались в мирские дела, но все же оставили заметный след в истории.

Однако после династии Мин и мастера древних боевых искусств, и последователи внутренней школы постепенно сошли со сцены, и на полях сражений больше не появлялись легендарные воины.

Конечно, эти учения не исчезли бесследно, они дошли и до наших дней.

Вот только добиться успеха в совершенствовании теперь могли лишь единицы, едва способные поддерживать угасающее наследие.

Сам Тун Дунцзе происходил из клана Тун из Миньнаня, который как раз наследовал традиции древних боевых искусств.

В бурный прошлый век, когда Китай сотрясали войны, клан Тун едва не лишился своего наследия.

Благодаря тому, что предки клана Тун вовремя рассредоточили силы и основали множество ветвей за границей, после образования КНР они смогли развернуть торговлю и заняться бизнесом. Это позволило клану Тун постепенно восстановить изначальную Ци.

— Хм, родись вы, директор Тун, в древности, определенно стали бы воином, равным десяти тысячам, — согласился Су Сяофань. На словах он хвалил собеседника, но про себя подумал, что с его нынешней силой он, пожалуй, и сам мог бы потягаться с Сян Юем в поднятии треножников.

— Да брось ты этого «директора Туна», зови меня просто братом Дуном, — с улыбкой покачал головой Тун Дунцзе. — Мне до этого еще далеко. Мой талант оставляет желать лучшего, потому-то я и ушел в бизнес. Иначе когда бы я успевал заниматься всеми этими мирскими делами?

— А в нашей деревне Су много практикующих? — С любопытством спросил Су Сяофань, и в его голове замелькали лица знакомых односельчан.

— Древние боевые искусства и внутренняя школа – это изначально две разные системы, так что тут я действительно не в курсе, — с горькой усмешкой покачал головой Тун Дунцзе.

— Немного. В наше время для практики метода внутренней школы нужен редкий талант, — вмешался в разговор Цзин Шичжэнь. — Насколько мне известно, за последние десятилетия из всей деревни Су только твой отец и стал настоящей величиной.

«Ну надо же, за что мне достался такой отец, который так любит водить собственного сына за нос!»

От слов дяди Цзина Су Сяофань разозлился еще сильнее, аж зубы заломило.

Он подумал, что его отец наверняка брал уроки актерского мастерства: каждый раз, возвращаясь домой, он с таким изнуренным видом жаловался на усталость, что Су Сяофань то и дело разминал ему плечи и спину.

(Конец главы)