Глава 692
В мрачном туннеле Лозанна II с трудом отразил опасный выпад противника. Не раздумывая, он согнул колени, рванул вперёд, в белый туман, закрывающий обзор, и нанёс ответный удар! За годы тренировок движения из Десяти Стилей Легиона стали его второй натурой, отточенные до совершенства, вплавленные в душу, не требующие ни наблюдения, ни размышлений. Но вдруг его клинок наткнулся на преграду!
Кланг!
Раздался резкий металлический звон – враг уверенно заблокировал его меч:
— Слишком небрежно, оруженосец.
Услышав эти слова, взгляд Лозанны II дрогнул.
— Если хочешь стать рыцарем – будь серьёзнее! — рыцарь Хоакин выступил из рассеивающегося белого дыма, его голос был суров. Провернув длинный меч, он со всей силы обрушил его!
Ш-шух!
В скрежете клинков они вновь разошлись. Лозанна II отступил на три шага назад, удержав равновесие. Однако он не сразу бросился в контратаку – его взгляд, устремленный на собственный меч, блуждал.
<em>«Хочешь стать рыцарем… Стать рыцарем… Рыцарь…»</em>
【Помни, оруженосец! Рыцарь – это не просто титул, это история, культура, народ, дух, вера… Путь рыцаря – это возвышенная дорога, которой стоит посвятить всю жизнь, чтобы постичь и практиковать её!】
Лицо Лозанны осталось бесстрастным, но он крепче сжал рукоять меча. Лёгкий белый дым поднимался вокруг, окутывая его, таинственный и зловещий. Рыцарь Хоакин выглядел спокойным и уверенным, словно это была обычная тренировка.
Лозанна молчал несколько секунд, затем медленно поднял взгляд на стоящего перед ним человека: — Десять Стилей Легиона такой чистоты… Ты… это действительно ты?
Хоакин замер при этих словах, затем опустил меч и слегка улыбнулся: — Я знаю, оруженосец, должно быть, сейчас ты в смятении.
<em>«В смятении?»</em> — Лозанна II вздрогнул.
【Я знаю, оруженосец, ты в смятении: в этом мире титул рыцаря всё больше обесценивается. Будь то рыцари, назначенные крупными семьями, или даже короной, всё сводится к корыстному продвижению. Любой мужчина, способный махать мечом и заплатить монетой, может стать рыцарем… Испытания, тренировки, закалка – их всё меньше, порог всё ниже… Так зачем, зачем мы цепляемся за эти устаревшие рыцарские законы, за эти осмеянные всеми принципы?】
<em>«Но как это возможно?»</em>
— Ты… как ты мог вернуться из мёртвых? — Лозанна тихо заговорил, оглядывая яркую одежду и безупречное снаряжение рыцаря Хоакина, учителя Хоакина, с трудом подбирая слова: — И таким… молодым?
Точь-в-точь как в его воспоминаниях. Но в следующий момент клинок Хоакина прорезал белый дым и со свистом устремился к его горлу!
Кланг!
Молниеносно среагировав, Лозанна II шагнул в сторону и отвёл меч врага, но Хоакин не сбавил напора, не отступил, а бросился на него всем телом!
Бум!
Глухой удар – и позиции обоих мгновенно изменились: они встали плечом к плечу, лицом в одну сторону, а их длинные мечи сплелись перед ними, подрагивая в смертельно опасной схватке. Лозанна II упёрся ногой в землю, его лицо напряглось, он сопротивлялся изо всех сил. Прямо как когда-то на тренировочном поле – сотни и тысячи раз.
— Нет, мой ученик, мой оруженосец, ты заблуждаешься, — в странном белом дыму Хоакин холодно усмехнулся и взглянул на Лозанну: — Твоё смятение не должно касаться моего возраста или этой поверхностной оболочки.
Лозанна нахмурился и посмотрел на меч Хоакина – тот самый, простой, старинный, но острый рыцарский меч[1], что, по слухам, сопровождал Айди II вплоть до восшествия того на престол.
Так же, как и в прошлом.
— Тебе следует задаться вопросом: оруженосец, почему ты всё ещё не можешь победить меня?
<em>«Не могу победить его? Победить Хоакина?» </em>— взгляд Лозанны II стал острым.
В следующий момент он ощутил, как рука и бок вдруг освободились, и тут же раздался свист меча!
<em>«Плохо дело».</em>
Не раздумывая, Лозанна доверился инстинктам: каждый мускул, сустав, орган заработал на пределе, мгновенно выдав наиболее точную реакцию. Он развернулся, вскинул руку, выставил меч, встречая яростный шквал атак!
Кланг! Динь! Кланг!
Металл оглушительно звенел, удары сыпались один за другим, заставляя рябить лужи на земле. На этот раз Лозанна отбросил сдержанность. Он не цеплялся за Десять Стилей Легиона, а пустил в ход все приёмы боевых искусств, которые ему довелось встретить, изучить и отточить за эти годы: «Удар Падающей Звезды», «Стиль Улыбающегося Меча», «Смертельный Ужас», «Восемь Ударов, Погасивших Свечу», «Разрыв Земного Дракона», «Топор Ледника», «Мгновенный Удар в Упор», «Шквал Бушующего Пламени», «Стиль Учения Оракула», «Безмолвный Меч Цикады»… и даже два неполных, но изысканных движения эльфийского танца мечей – всё это он применил с лёгкостью, демонстрируя мастерство! Всё, чтобы поприветствовать и проверить своего старого учителя.
Кланг! Динь! Кланг! Кланг! Динь! Динь! Кланг…
Звон металла не умолкал. Туннель заволокло белым дымом, который то и дело озарялся отблесками пламени от сталкивающихся друг с другом клинков. Тени двух людей расплывались в дымке, то удлиняясь, то укорачиваясь, то вырастая, то уменьшаясь, сменяя друг друга, создавая прерывистые, призрачные силуэты – изменчивые и таинственные.
Наконец, после более чем десяти последовательных ударов тени разошлись, и в туннеле воцарилась тишина. Белый дым рассеялся, открывая двух противников, стоящих друг напротив друга: Лозанна, пригнувшись, держал меч, готовый к новой битве. Хоакин же стоял на прежнем месте, собранный и невозмутимый.
— Невероятно, впечатляет, — спустя пару секунд рыцарь Хоакин одобрительно кивнул: — Помимо трёх разных стилей Имперского фехтования, ты показал и мастерство Храма: «Бурю», «Розу» и «Грех Смерти» Башни – не менее трёх артерий. А ещё коварные приёмы наёмников пустыни, самобытные боевые искусства степей, самоубийственные манёвры северян, технику боя на ближней дистанции земли Шипов, серию атак с разворота людей Огненного Моря, сенсорный стиль храмовых рыцарей[2], а также дальневосточную школу фехтования, построенную на упреждающих ударах… О! Ещё даже древний танец мечей эльфов?
Тон Хоакина был полон признательности и одобрения, как в старых воспоминаниях. Но Лозанне эти слова лишь тяжестью ложились на сердце.
— Похоже, ты усвоил мои уроки, оруженосец: изучай сотни школ, сравнивай их, соединяй воедино – и станешь мастером, — Хоакин в расцвете лет и сил, казалось, читал его мысли. Рыцарь слегка улыбнулся: — Но это не отвечает на главный вопрос: почему?
Взгляд Лозанны II застыл.
Хоакин прищурился: — Почему ты всё ещё… не можешь меня одолеть?
<em>«Не могу одолеть?»</em> — через пару секунд Лозанна нахмурился: на его клинке, неизвестно когда, появилось несколько зазубрин. — <em>«Что?»</em>
Он взглянул на меч Хоакина: тот был цел и остр, как прежде. Сердце Лозанны сжалось. В этом раунде он проиграл. Как и всегда. Несмотря на то, что за эти годы он уже, уже…
При этой мысли Лозанна II опустил голову и уставился пустым взглядом на грязную воду под ногами: <em>«Почему?»</em>
— Почему? — рыцарь Хоакин тяжело вздохнул, озвучивая его мысли: — Даже спустя столько лет, даже когда всё давно изменилось? Даже когда ты обрёл куда большую силу, переродился, стал совсем другим? Даже когда моя философия фехтования устарела, тело одряхло, а способности застопорились на месте?
— Почему, оруженосец, — вздохнул Хоакин, — неужели я, твой учитель, всё ещё слишком силён для тебя?
Но не успел он договорить, как вдруг мелькнула фигура Лозанны II!
— Ещё слишком рано об этом говорить, — просвистел клинок, и Лозанна с яростным рёвом бросился в атаку, — старик!
Кланг!
Хоакин одним движением отразил атаку Лозанны – с виду так легко и свободно. Тот недоверчиво смотрел на него, на свой клинок, заблокированный намертво, не способный продвинуться ни на дюйм.
— Нет, дело вовсе не в том, что я силён. Как ты сказал, я уже давно старый пень, которому место в могиле… — Хоакин слегка покачал головой и с силой оттолкнул Лозанну: — И не в том, что твоё мастерство уступает, что ты не можешь превзойти учителя.
В следующий миг Лозанна II возобновил натиск: его клинок мерцал, как призрак, поднимая бурю, устремляясь к Хоакину. Но, к своему ужасу, он обнаружил, что, как бы ни менял приёмы, ни искал бреши, ни наносил убийственные удары, в решающий момент он всякий раз терпел поражение: атаки либо блокировались, либо уходили в пустоту.
— Дело в том, мой дорогой ученик и оруженосец, что я навсегда останусь учителем, которого ты не можешь одолеть на тренировках. Всегда буду тем, кто направляет тебя в учении, — в разгар схватки рыцарь Хоакин всё ещё умудрялся говорить – его голос перекрывал звон мечей, проникал сквозь свист клинков, и отчётливо раздавался в ушах Лозанны: — Потому что я должен быть таким – как учитель, я обязан превосходить тебя в знаниях, опыте, способностях, расчёте, всегда быть на шаг впереди, держать в запасе лишний приём.