Глава 168.3

В течение последнего месяца, хотя они и не часто обменивались словами, пока император с императрицей жили под одной крышей, император Чун Чжэнь думал, что так все же лучше, чем жить в своем зале в одиночестве. Увидев, как императрица Чэнь покинула его безо всяких колебаний, он почувствовал, что зал Ян Синь стал слишком просторным и пустым. Теперь ему казалось, что он совсем не привык жить здесь один.

Несколько дней спустя императрица Чэнь пришла в императорский кабинет по собственной инициативе, чтобы поговорить с ним, и он был ошеломлен ее поступком.

Чжао Чжи Цин получил ранения, пытаясь спасти императрицу. Большинство ран уже затянулось после месяца лечения, и он не поднимал эту тему. Императрица Чэнь тоже молчала. Oни оба понимали без слов, что не стоит упоминать о произошедшем, как будто этого пожара никогда и не было. Чжао Чжи Цин прекрасно осознавал, что лжет сам себе, но не хотел говорить правду. Он боялся, что если он что-нибудь скажет, то даже это хрупкое перемирие между ними сразу же разрушится.

Императрица Чэнь стояла перед красным сандаловым столом с изогнутыми краями и смотрела на императора, который сидел на троне, одетый в золотую мантию, расшитую драконами и благоприятными облаками. Наконец, она заговорила с ним:

— У этой супруги есть просьба к Его Величеству.

Император Чун Чжэнь посмотрел на нее и сразу же почувствовал неладное. Некоторое время спустя он ответил:

— Пожалуйста, говори.

Императрица Чэнь, вероятно, уже приняла решение. Она не стала ни медлить, ни спешить со следующими словами:

— Эта супруга хочет переехать в храм Шань Ань, чтобы изучать и практиковать буддизм. Ваше Величество, пожалуйста, дайте свое согласие.

Император Чун Чжэнь крепко сжал отчет, который держал в своих руках, и пристально посмотрел на нее.

Xрам Шань Ань был реконструирован императорской семьей. Он находился за пределами дворца, но не так далеко. До храма можно было добраться всего за пятнадцать минут. Только в Новый год дворец организовывал для императорских наложниц поездку туда, чтобы воскурить фимиам и поклониться Будде. Теперь императрица Чэнь просила позволить ей переехать туда по собственной инициативе, чтобы изучать и практиковать буддизм. Император Чун Чжэнь долго не мог прийти в себя после такой просьбы.

Императрица Чэнь молча стояла перед ним в ожидании его согласия.

В течение долгого времени император Чун Чжэнь то сильнее сжимал доклад, который держал в руках, то ослаблял хватку. Его голос был хриплым и звучал бессильно, когда он спросил императрицу:

— Вань Вань, неужели у этого императора совсем не осталось никаких шансов?

Императрица Чэнь опустила глаза и уставилась на стол перед императором, вместо того, чтобы смотреть на него. Ее голос был мягким, когда она спросила его:

— Ваше Величество, Вы согласны?

Император Чун Чжэнь встал из-за стола и остановился перед императрицей Чэнь. Их разделяло всего два шага, но казалось, что они находятся на разных концах света. Он сменил тему, задав ей другой вопрос:

— Это ты устроила пожар в зале Бао Хэ?

После минуты молчания императрица Чэнь кивнула и призналась: