Глава 74

Искандер вздохнул, когда перед ним открылся великолепный океан. Подобно океанам из его снов, он простирался всё дальше и дальше за горизонт — непреодолимая преграда и чудо, вызов, на который должны были ответить воля и изобретательность человечества. Вызов, что, как продемонстрировали «Мантл» и их флот, был встречен и превзойдён. Покорён.

И все же, учитывая недавние события, король не находил особой радости в этом знании.

Пока Янг спокойно отдыхала в своей каюте, Король Завоевателей был занят только своими мыслями. И каким бы славным ни был флагман Атласа, герой мог всего лишь долго пялится на голые белые стены прежде, чем они становились скучными. Вскоре он отправился на внешний корпус линкора и, стоя на его верхушке, наблюдал за бушующими внизу волнами, за стремительными ветрами, с такой скоростью обрушивающимися на древнего героя, что любой не-Слуга взмыл бы в воздух. Когда они приблизились к владениям Гримм, ещё даже не показавшимся на горизонте, воздух хлестал и бушевал, как бурные ветра от его колесницы.

Янг кричала бы от радости, если бы её не поглотили собственные сомнения.

И Вейвер ещё раньше, во время войны, в самом конце, он запаниковал бы, словно болтливый безумец. Тогда он вздернул бы подбородок, нахмурился и все равно протиснулся бы сквозь, со своей волей, не в силах быть сдержанной инстинктивным страхом.

Но сейчас Райдер гадал, вздрогнул бы Хейзел Рейнарт, позволил бы себе хоть что-то почувствовать в той жизни, от которой он слишком устал. Жизнь, которую Искандер поощрил жить так долго, как только он мог.

Два Мастера, обоим из которых, как Райдер думал, он помогает, и обоих он не имел сил спасти. Один из них сбился с пути из-за его последнего приказа. Правда, предугадать, что его старый друг обретёт бессмертие и превратится в какой-то извращенный Героический Дух, несколько превосходило то, что он мог учесть в то время, но он не мог не возложить некоторую вину на своё собственное деяние.

Король никогда не должен сожалеть. Минувшее не могло и не должно было быть изменено, чтобы не опозорить решения и его, и его дорогих товарищей. И все же, в минуту слабости он почувствовал, что наконец-то понял хотя бы часть того импульса, побудившего Короля Рыцарей захотеть изменить её прошлое.

Он решил, что будет жить своей жизнью в полной мере, что бы он ни выбрал. Но когда жизнь не дает отчаянию выхода, разве это не означает, что такая монументальная и бесконечная печаль будет ощущаться все глубже? Разумеется, так и было. Он знал это уже давно и смирился с тем, что неизбежные падения будут ценой, заплаченной им за постоянно растущие высоты, которых он достигнет.

Но даже после всех своих ошибок он никогда по-настоящему не задумывался о том, что станет с его друзьями, которым он дал эту философию, которые не понимали, что означает его образ жизни из-за щедрого расхваливания достоинств его пути.

Он почти обрадовался, когда почувствовал знакомое, явно нежеланное присутствие на корпусе.

— Ассасин, — заметил Искандер, не оборачиваясь. — Что привело тебя сюда?

Кирицугу Эмия шагнул по металлу и встал рядом с Королем Завоевателей. Он вытащил сигарету из складок своего плаща и сунул её в рот, искра волшебства осветила край. Его лицо расплылось за мгновение до того, как бешеный ветер сдул окурок. Искандер предположил, что это было одно из применений магии изменения времени.

Искандер не мог сказать, что доверяет Слуге Теней, но, видя, как тот позволил ему почувствовать его приближение, он не думал, что этот гибкий человек был здесь ради борьбы. В конце концов, как бы мало он ни понимал убийцу, он был уверен, что тот — союзник Руби или, по крайней мере, настроен против Салем и Котомине.

И все же он не мог найти в себе ни малейшей симпатии к своему собрату-Слуге. Даже если отбросить его обычное отвращение к классу Ассасинов, то немногое, известное ему о Кирицугу Эмии, не рисовало картину человека, которому он мог бы потворствовать. Он был Мастером Сэйбер на протяжении всей Четвертой Войны Святого Грааля и ни разу не осмелился встать рядом с ней в бою. Он просто держался в тени и, если судить по ярости Лансера, опозорил свою Слугу грязной и низменной тактикой. Арчер говорил ему, что его отец будет одним из немногих людей, с которыми Искандер не сможет найти общий язык, и, хотя Райдер всегда был открыт для сюрпризов, он не думал, что таковое возможно.

— Я надеялся, что ты поможешь мне, Райдер, — объяснил Кирицугу. — Мне нужна стратегия, чтобы победить кого-то вроде тебя.

— Кого-то вроде меня? Ха! — расхохотался Искандер. — А с кем, по-твоему, ты столкнешься, кто хоть немного похож на меня, Ассасин?

— С Киреем.

Король Завоевателей угрожающе поднял бровь.

— Я знал, что ты — болван, Ассасин, но сравнивать меня с этим черносердечным кретином?

Кирицугу пожал плечами.

— Это не такое уж большое оскорбление, как ты думаешь. Я больше похож на него, чем на тебя, только не в нужных местах. Не в тех областях, которые мне нужно понять.

— И что это за области?

— Это «почему», — нахмурился Ассасин. — Всё, что Кирей когда-либо делал, он делал во имя радости. Он убивал, пытал и зверски истреблял бесчисленное множество людей, людей, которые, как он признавал, заботились о нем, и он делал это с улыбкой на лице. Он совершил грехи, зная их зло, считая их злом, и затем он наслаждается этим.

— И ты не можешь этого понять? — спросил Искандер. — Насколько я понимаю, ты сам совершил много «зла».

— Да, но только для того, чтобы предотвратить большее зло, — Кирицугу нахмурился. — И я, конечно же, не наслаждался этим. Грех — это не то, что приносит удовлетворение, даже если он должен быть совершен. Люди могут творить зло, не понимая, что это зло, или считая его внутри себя праведным, или не заботясь об этом, я могу это понять. Но верить в то, что это зло, а потом продолжать совершать его ради удовольствия… Я просто не могу понять Кирея. И мне нужно его понять, если я хочу помешать ему добраться до Руби.

Искандер ухмыльнулся. По крайней мере, Ассасин делал это по правильной причине. Стать барьером между своей внучкой и психопатом, желавшим сломать её и уничтожить — вот в чем он мог помочь, тем более что Янг убьет его, если он сделает что-нибудь, что подвергнет опасности её сестру. Не говоря уже о явной опасности для них всех, если эта сестра будет каким-то образом подставлена под угрозу.

— Почему ты думаешь, что я смогу понять его лучше? — спросил Король Завоевателей. — У меня не было привычки совершать зло просто так.

— О, прошу, — возразил Кирицугу. — Ты вторгся в другую страну без провокации, используя в качестве предлога сражения столетней давности. Ты не был незнаком с ужасами войны, ты принимал участие в завоевании Греции твоим отцом. И все же, когда ты пришёл к власти, ты решил начать новую войну, потому что думал, что это будет весело.

— Так и было, — просто отозвался Искандер, и улыбка тронула его губы. Даже если он подвергнет сомнению свою философию, память о его походе и людях, сражавшихся рядом с ним, никогда не перестанет радовать его сердце. — Мои войска прошли по всей стране и победили армии Персии, Индии и Египта в славном бою.

Кирицугу усмехнулся.

— Великолепно. Только герой назвал бы этот ад «славным». Только тиран может добровольно навязать его другим.

Искандер пожал плечами.

— Возможно. Я — тиран, и мне нет оправданий. Но руководящая воля завоевания, чтобы сделать свое правление и дух известными во всем мире и за его пределами, чтобы принять все чудесные атрибуты всех культур человечества, объединить их под твоим единым славным видением, не лишена собственной заслуги, особенно в моё время, когда люди не часто жили долго.

— Недостаточно, чтобы оправдать массовое убийство.

Король Завоевателей вздохнул.

— Вижу, Арчер был прав. Мы с тобой никогда не поладим.

— Нам не нужно ладить, — ответил Кирицугу. — К концу этой заварухи мы оба все равно снова будем мертвы.

Искандер поднял бровь.

— Ты сомневаешься в моей способности завладеть Граалем, Ассасин?

— Нет, — сказал Кирицугу. — Но даже если я умру, пока у Янг еще есть Командное Заклинание, она может использовать его на тебе, чтобы заставить тебя захотеть спасти её отца. Только не говори мне, что тебе это никогда не приходило в голову.

— Разумеется, я думал об этом. Я просто отмахнулся от этих мыслей как от нелепости, — признался Искандер. — Янг не предаст меня так.

— Почему? Смысл Слуги в том, чтобы действовать как орудие своего Мастера. Весь смысл Командных Заклинаний состоял в том, чтобы заставить даже победившего Слугу совершить самоубийство, — отметил Кирицугу. — Вы двое сдружились, это бесспорно. Но отец вырастил её, научил драться. Даже если она обычно находит такую вещь, как узурпация твоей воли… морально сомнительной, люди склонны отказываться от своей морали, когда они достаточно отчаялись.

Искандер задумчиво наморщил лоб. В конце концов, Ассасин не был неправ, отчаяние заставляло людей делать то, что они никогда бы не представляли в своих мечтах в привычных условиях. Хейзел был прекрасным примером этого. Он не мог найти в себе силы обвинить старого друга в его падении, вечность наедине со Всем Злом Мира, шепчущим в его голове, сделала бы невозможным сопротивление для кого-либо. Но, в конце концов, он пал.

Предаст ли Янг его? Её разум и так пребывал в замешательстве, её сестра была так близка к тому, чтобы стать утраченной для неё. Сможет ли она остаться приверженной высоким идеалам, если это будет означать потерю единственного человека из её оставшейся семьи?

…

Возможно.

И этого было достаточно.

— Люди склонны подводить себя в самый отчаянный час, — признал Искандер. — Но не всегда. Моя сила всегда исходила от веры в моих товарищей. Ибо сколько бы дорог меня ни предавали, есть еще дюжина, где мои надежды оправдываются, и еще сотня, где они превзойдены в десять раз. Я останусь на фронте, вдохновляя тех, кто последует за мной, чтобы жить полной жизнью. Это может закончиться трагедией, но лучше жить и погибнуть, чем прятаться и не знать ничего.

— Это спорно, — вздохнул Кирицугу. — Посмотри, к чему привели мои попытки.

— Попытки, Убийца, не жизнь. Ты ударился в свои идеалы, и их невозможность привела тебя к Граалю, в попытках исправить человечество. Но никто не может «исправить» его. Со временем оно само станет лучше, оно, конечно, уже более «цивилизовано», чем было в мое время, но человечество никогда не станет совершенным. И таким образом, оно будет больше, чем само совершенство. Верь в людей, Кирицугу Эмия. Живи в оставшееся время и будь счастлив.

Кирицугу нахмурился.

— Я бы предпочел, чтобы все остальные получили шанс быть счастливыми. В любом случае я этого не заслуживаю.

— Люди редко получают по заслугам, — Искандер вздохнул. — Тебе не нужно чувствовать себя виноватым за то, что ты счастлив. Это может быть не чистой радостью, но это будет чем-то.

— Чистая радость…, — пробормотал Кирицугу. Его темные глаза расширились, а на лице появилась победоносная ухмылка. — Да, именно так. Наконец-то до меня дошло. Мне понадобятся гранаты, но это… это может сработать. Спасибо, Райдер.

— Гм, не за что.

Король Завоевателей понятия не имел, какое откровение только что получил Ассасин — о себе или о Кирее Котомине, но был рад, что от него вышла хоть какая-то польза, когда человек в тёмно-красном плаще исчез в форме духа и направился обратно внутрь.

Хотя, по правде говоря, Искандер был рад разговору с ЭМИЕЙ. Иногда ему требовалось напоминание, что, несмотря на все последствия его пути, у других, которых он отверг, присутствовали свои недостатки. Возможно, не лучше и не хуже, но по-разному, и каждый человек должен был выбрать, какое бремя он готов нести. Он сделал правильный выбор, и если он снова увидит Хейзела, то сделает все возможное, чтобы помочь ему снова найти свой собственный путь. Хотя вряд ли он снова увидит своего старого товарища. После событий в штаб-квартире «Белого Клыка» и в Хейвене Салем должна была быть полной идиоткой, чтобы позволить Хейзелу приблизиться к Королю Завоевателей. Вполне вероятно, что ему просто придется оставить своего бывшего Мастера на произвол судьбы, каковой бы она ни была.

Но помочь его нынешней Мастер по-прежнему было в его власти. Янг тонула в нерешительности и ужасе. Пришло время ему взять себя в руки как Слуге и королю и побудить её поступить точно так же.

Супероружие или нет, она должна была сделать выбор относительно своей сестры. Потому что вода внизу становилась черной, колоссальные тени перемещались в волнах.

Они вступили на границу земель Гримм.

И хотя он надеялся, что его Мастер преуспеет в том, что ей требовалось предпринять, было кое-что, что ему нужно было сделать в первую очередь. Он растворился в форме духа и направился к командному отсеку.

***

Янг очнулась из своей дрёмы в штабе Атласа, обнаружив, что пропустила встречу с Айронвудом. Теперь она бродила по девственно-белым коридорам флагманского корабля атласского флота, такая же потерянная, как и прежде, как на самом деле, так и в своих мыслях.

Вокруг неё по залам маршировали солдаты в доспехах, некоторые прятали лица под безликими шлемами, некоторые явно паниковали, вертя в руках оружие. Она не знала точно, как много Айронвуд рассказал им о Войне Грааля, но он должен был, по крайней мере, проинформировать их о том, куда они направляются. Он не был похож на человека, который поведет всю свою армию во владения Гримм и не даст им знать хотя бы основы того, на что они подписываются.

А даже если и так, то, по сути, весь флот был собран для одной операции. Тот, кто не понял, что происходит что-то серьезное, когда это произошло, был идиотом особого рода.

В воздухе повисло напряжение, миазмы страха окутывали корабль. Даже если они не знали точных деталей, никто не смог бы упустить опасность на горизонте.

Ну, за исключением людей, направляющихся в освещенную комнату в конце коридора. И, основываясь на знакомом, сочно-сладком аромате, просачивающемся наружу, Янг могла догадаться, в чем причина такого неожиданного торжества.

Она свернула в столовую и обнаружила там то, чего ожидала и чего не ожидала. Она не удивилась, обнаружив Рена, стоящего за кухонной стойкой из нержавеющей стали, подающего тарелки с блинами отрядам войск Атласа, капли красного сиропа капали с каждой стопки. Что действительно изумило её, так это вид Норы, лежащей без сознания на столе, вместо того, чтобы съесть все оладьи самой, с линией малинового сиропа, бегущей из её рта. Мордред сидела рядом с ней за столом, злобно пожирая свою порцию из пяти тарелок.

— Довольно удивительно, не правда ли? — задумчиво произнес Жон, подходя и становясь рядом с Янг. — Нора не стала есть те жалкие пайки, которые ей раздавали, поэтому Рен попросил Айронвуда приготовить что-нибудь для неё. Довольно скоро кто-то из дежурных солдат учуял, что он готовит её обычный рацион, и одно привело к другому, и произошло вот это.

— А почему Нора не съела свою обычную порцию?

Жона скорчило.