Глава 16. Конфронтация.

«Never completely encircle your enemy. Leave him some escape, for he will fight even more desperately if trapped» (с) Alex Haley.

«Никогда не окружайте своего врага со всех сторон. Позвольте ему чуть отбежать, иначе в ловушке он станет бороться еще отчаяннее» (с) А. Хэйли.

-ххх-

Саске развернулся, и его лезвие молнии пронзило воздух, войдя в камень всего в дюйме от места, где только что была щека реального Итачи. Он вытащил катану, рассеяв гендзюцу, и какая-то часть его сознания утешилась визуальным подтверждением того, что теперь он находился между Сакурой и Итачи.

— У тебя все еще не такие глаза, как у меня, — прокомментировал Итачи.

— Тогда используй свой Мангекё и попробуй убить меня! – оспорил Саске.

— Мангекё шаринган имеет одну особенность, — сказал Итачи, поднявшись.

Саске нахмурился. Какого черта это было? Этот ублюдок бросил ему вызов, в придачу практически плюнув ему в лицо похищением Сакуры (особенно учитывая то, что он с ней сделал, хотя Саске пробовал все возможное, чтобы не останавливаться на этой мысли), и до сих пор продолжал читать ему лекции.

— С того самого дня, как он активируется, использующий его начинает слепнуть. Чем больше ты его используешь, тем быстрее происходит процесс.

«Это, наверное, хорошо, что Саске не убил Наруто тогда», — с иронией размышляла Сакура.

Саске отметил эту информацию – видимо, слепота была той возможной ценой, которую заплатили Учиха за контроль над Кьюби. Но, говоря откровенно, у него были более насущные проблемы для обсуждения.

— Кто такой Мадара?

— Человек, который контролировал Кьюби, как ручную собачку. Мой сообщник и мой учитель. Единственный за всю историю, кто раскрыл последнюю тайну шарингана… непобедимый и бессмертный.

Сакура попыталась пошевелить пальцами, и была вознаграждена, почувствовав, что мышцы руки дернулись. На самом деле, это было еще не полное движение, но хотя бы что-то.

— Шаринган позволяет больше, чем контроль над девятихвостым? – услышала она вопрос Саске.

— Да. Последняя… и самая важная часть головоломки, — ответил Итачи, его глаза медленно активировали Мангекё.

— Что именно? – терпение Саске лопнуло под загадочными намеками старшего Учихи.

— Это происходит корнями из истории нашего клана, — произнес Итачи. – Рассказ об Учихе Мадаре и его брате… младшем брате.

Сакура слушала их вполуха, всю свою концентрацию направив на очистку организма от… чего бы там ни впрыснулось из воротника, когда Итачи снял его. Она смутно регистрировала рассказ Итачи о двух братьях, которые получили Мангекё Шаринган и стали контролировать весь клан Учиха во главе с Мадарой. Как Мадара начал слепнуть и в отчаянии вырвал глаза у брата и имплантировал их в собственные глазницы.

Честно говоря, Сакура бы назвала его поведение действиями психопата. Если бы она ослепла, ей бы и в голову не пришло вырывать чужие глаза и пересаживать их себе.

Но, видимо, это было необходимо – путем смены глаз Мадара приобрел вечный Мангекё Шаринган, который никогда не потеряет свет. Его сила помогла ему получить контроль над каждым членом клана Учиха, и, в конце концов, альянс с Сенжу привел к рождению Конохи. Но из-за различий взглядов в политике он поссорился с Первым Хокаге, и хотя Мадара тогда проиграл битву за управление деревней Листа, ему удалось сформировать Акацки.

Итачи также сказал, что это Мадара стоял за нападением девятихвостого на Коноху, но тогда он снова был остановлен, на сей раз Четвертым Хокаге.

И сейчас Итачи хотел превзойти Учиху Мадару… а для этого ему были нужны глаза брата.

«Ну давай же, давай», — мысленно скандировала Сакура, быстрее фильтруя свои печень и почки от наркотика.

Саске думал, должен ли он чувствовать что-либо. Усиление ярости, ненависти… но он ощущал только неестественное спокойствие. Он отстегнул свой плащ на случай, если его телу надо будет трансформироваться. Пришло время покончить с этим раз и навсегда. Он распустил бинты на предплечьях, открыв себе прямой доступ к печатям, откуда можно было высвободить сюрикены.

Ему послышался какой-то звук со стороны Сакуры, но он не рискнул повернуться к Итачи спиной, чтобы проверить ее. Вместо этого он провел пальцами по печатям, призывая сюрикены и бросая их в брата. Он совершенно не был удивлен, когда Итачи ответил ему тем же, оружие столкнулось в воздухе и с металлическим звоном упало на пол.

Тогда Саске призвал больше. Он выпустил целый дождь из заостренной стали, но каждый сюрикен был отбит сюрикеном его брата… и было трудно в то же время не отрывать глаз от Итачи, чтобы убедиться, что ни один из сюрикенов не пролетел мимо и не ударил в недееспособную Сакуру.

Итачи сделал выпад, и Саске тоже бросился вперед. Старший Учиха направил кунай прямо ему в лицо, и Саске вовремя перехватил запястье брата, одновременно взмахнув своим мечом в его сторону. Итачи схватил его предплечье другой рукой, останавливая атаку.

На мгновение они оба застыли… пока Саске не увидел другую фигуру, вырисовывающуюся позади Итачи – клон, который тут же бросил три куная в его сторону.

Тогда Саске вызвал одну из своих змей, которая скрутилась вокруг его тела, чтобы отразить атаку Итачи, прежде чем, обнажив клыки, сделать выпад. Старший Учиха отскочил подальше от ядовитых зубов, и Саске, не теряя времени, призвал фуума-сюрикен. Змея исчезла в облачке дыма, а он зарядил оружие Чидори перед тем, как послать его в сторону противника. Клон пытался отбиться кунаем, но сила Чидори разрезала металл, словно нож масло, проходя сквозь тело двойника…

Клон разлетелся стаей воронов, и Мангекё Шаринган завертелся.

Саске знал, что попал внутрь Цукиёми. Итачи попытался хорошо замаскировать его, но Саске проходил через это раньше, и никогда бы не перепутал подстерегающее ощущение подобного Гендзюцу с чем-либо еще.

Итачи впечатал его в стену, зарядив кулаком прямо в живот, другой рукой прижимая голову к камню и пригвоздив тяжелой ступней ногу к полу.

«Преодолей его!» — твердил себе Саске: «Преодолей его!»

— Прости, Саске, — произнес Итачи, и его жадные пальцы потянулись к левому глазу.

«Преодолей его!»

Мысли Саске были сломаны взрывом жгучей, раскаленной добела боли, что пронзила его, когда Итачи вырвал его глаз. На мгновение он забыл, что был заперт в Гендзюцу, забыл, что все вокруг нереально – он забыл все, кроме агонии.

Может быть, он кричал – он не был уверен. Его свободная рука машинально поднялась к пустой глазнице, и Саске почувствовал горячую кровь, стекающую по ладони.

— Я предупреждал, — сказал Итачи так, будто бранил ребенка, вздумавшего играть с чем-то опасным. – Без Мангекё Шарингана у тебя нет ни единого шанса.

«Это нереально, — кричал про себя Саске. – Этого нет в действительности – контролируй себя!»

— Теперь второй, — прошептал Итачи.

Даже если это было только Гендзюцу, проклятая печать активировалась, и одно из его крыльев выросло из плеча и откинуло брата подальше от него.

«Преодолей его!» — твердил себе Саске, с ужасом наблюдая, как Итачи достает сосуд, наполненный прозрачной жидкостью, и опускает в него глаз.

Следующее, что почувствовал Саске, был двойник, мелькнувший позади и вцепившийся в него мертвой хваткой. Но это имело смысл – Цукиёми считалось измерением Итачи, и он мог формировать этот мир по своему усмотрению.

«Преодолей его!»

Клон держал его, когда подошел Итачи и протянул руку к оставшемуся глазу.

— Вот оно, Саске, — сказал Итачи, кончиками пальцев надавливая на мягкие веки, окружающие глаз его младшего брата. – У меня будут твои глаза. И – что более важно – у меня будет Сакура…

Вот и все. Со взрывом безумной ярости Саске наконец нашел в себе силы подавить это мучительное измерение, и мир вокруг начал ломаться на отдельные части, вырываясь из Цукиёми.

Когда он пришел в себя, то снова стоял в каменной комнате, а оба его глаза были целы и невредимы. Чувство головокружения затянуло его, и Саске упал на шатающиеся колени.

Но Итачи также рухнул на колени, задыхаясь и хватаясь за левый глаз. С усмешкой Саске вновь поднялся на ноги. Итачи сделал тоже самое, хотя гораздо медленнее. Мгновение братья держали друг друга взглядами… но напряжение было нарушено громким звуком шлепка кожи о камень и тихим шипением.

Хоть и не желая отворачиваться от брата, Саске все же мотнул головой чуть в сторону, чтобы посмотреть на розоволосую девушку позади него. Сакура больше не лежала на боку, а перевернулась на живот… и одной рукой упиралась в пол, медленно, мучительно пытаясь принять вертикальное положение.

Будто она уже могла двигаться.

— Что ты с ней сделал? – огрызнулся он.

— Только то, что заставило ее быть более… сговорчивой, так сказать, — ответил Итачи, показывая рану на ладони, идентичную той, что красовалась у него под ключицей. – Она очень опытна в использовании скальпелей чакры и без колебаний задействовала их, чтобы защитить себя… даже зная, что проиграет в поединке.

Итачи видел, как яростно сжались челюсти брата, как его взгляд скользнул по синяку на лице, по разбитой губе… зная, что Саске нафантазирует себе во всех красках, при каких обстоятельствах они были получены.

— Не стоит так жадничать своей маленькой игрушкой, Саске, я уверен, что наша мама учила тебя делиться.

Горло Саске дрожало от желания накричать на него. Кричать, что тот не имеет права говорить об их матери, кричать, что Сакура вовсе не игрушка…