Глава 24

Туннель оказался значительно длиннее, чем предполагали они. После первых ста метров Джэйл была уверена, что они вот-вот достигнут конца, после четырехсот она понадеялась, что скоро туннель закончится, а после семисот метров смирилась с тем, что при определенных обстоятельствах это может оказаться очень долгой прогулкой. Зара, напротив, даже не собиралась утруждать себя домыслами, принимала вещи, каковы они есть, и решительным шагом двигалась по туннелю шириной около метра, который по абсолютно прямой линии вел от руин господского дома на юг, мимо Чертовой скалы, в направлении Мурбрука.

Поначалу стены туннеля были выложены из красного кирпича, приблизительно через полкилометра сменившегося скальной породой, а затем просто землей. Потолок поддерживался деревянными балками, на которых поколения пауков пряли свои сети. Падающие капли сопровождали шаги женщин, и местами из стен или потолка туннеля вылезали корни растений, узловатыми пальцами тянулись к ним, словно стараясь воспрепятствовать воительницам двигаться дальше.

После приблизительно двух километров туннель сделал поворот направо. Конца так и не было видно. Вначале Зара еще пыталась измерить пройденное расстояние шагами, но в какой-то момент оставила это занятие.

Все дальше и дальше по темному туннелю…

Время от времени вспугнутые их шагами крысы или мыши бросались наутек, и один раз многоножка длиной в полруки пересекла им дорогу. Но помимо этого они были одни, сопровождаемые лишь звуком собственных шагов по неровной земле.

В какой-то момент Заре показалось, что далеко впереди появилось чуть более светлое пятно — темная тень внутри иссиня-черной тени. Сначала она посчитала это игрой воображения, но когда и после десятка шагов пятно не исчезло, а скорее чуть посветлело — неясный серый овал во всепоглощающем мраке туннеля, у нее появилась смутная надежда, что где-то там, должно быть, выход.

Воодушевленная, она зашагала быстрее, не спуская глаз с неопределенного серого пятна впереди, которое постепенно становилось все светлее и больше, так что Зара уже не сомневалась, что впереди свет, но солнечный или от фонаря, сказать было трудно.

Хотя Зара и была дитя ночи, но мрак и узость туннеля постепенно и ей стали действовать на нервы.

Она вспомнила о мертвой, висевшей на дереве Ванье, какой красивой она была, с белым, безупречным как фарфор лицом с закрытыми глазами, так умиротворенно, как будто она спала, и в равной степени ярость и скорбь нахлынули на Зару.

Все в ней взывало о мщении.

Она жаждала отомстить за Ванью.

За Яна.

За все бедные, невинные, загубленные души…

Серое пятно постепенно становилось все светлее и больше, пока из темноты не выступил прямоугольник открытой двери, за которой горел мягкий свет. Они неуклонно приближались к двери, и когда достаточно приблизились и Зара обратила внимание, каким необычным был свет, Джэйл позади настойчиво позвала ее по имени:

— Зара.

Вампиресса вопросительно посмотрела на Джэйл.

Серафима с гневным взглядом указала ей на стену туннеля, из которой торчало несколько корней, толстые округлые корни деревьев, которых они видели многие сотни по дороге сюда. Поэтому Зара в первый момент не поняла, что хочет от нее Джэйл. Затем она пригляделась и обнаружила, что из грунта торчат не корни, а кости! И с удивлением оглядевшись, Зара поняла, что повсюду — из стен туннеля и потолка — торчат кости — черепа, большие берцовые кости, ребра, а между ними бесчисленные сгнившие, прогрызенные червями куски дерева, похожие на…

— Гробы, — пробормотала Зара. — Это гробы. — И через минуту она поняла, что это значит. — Мы находимся под кладбищем! — И направила взгляд снова к свету.

— Значит, там находится церковь.

— Или дом священника, — добавила Джэйл.

— Посмотрим, — со злостью пробормотала себе под нос Зара и через туннель из человеческих костей последовала дальше к свету, становившемуся с каждым шагом все ярче, и наконец поняла, что ей показалось таким странным.

Холодный зеленый луч слабо освещал часть туннеля, окрасив все в странный, кажущийся нереальным свет; создавалось такое впечатление, словно они оказались на дне моря. Затем они достигли наконец конца туннеля, прошли освещенный прямоугольник, оказавшийся грубо вырубленным проходом, наподобие дверной коробки без двери, и оказались в подземной комнате не более десяти шагов в длину и восьми в ширину.

Это было место занятия запрещенным искусством.

Необычный зеленый свет освещал всю комнату, давая возможность разглядеть путаницу магических надписей, знаков, каракулей и символов на выложенных из камня стенах. Как и в убежище бестий, почти каждый квадратный сантиметр комнаты тоже был покрыт каракулями черной магии, будто здесь речь шла не о заклинаниях, а о колдовстве, таком необычном и отвратительном, что Джэйл, глядя на все это, побледнела. При всем том каракули были самым безобидным на этой ведьминой кухне, так как, внимательно осмотревшись, Зара установила, что помещение служит единственной цели: общению и поклонению темным силам. Повсюду на стенах висели букеты с высушенными, оказывающими магическое действие растениями — серебряным чертополохом, ведьмовской зеленью, гроздовником, аконитом, красавкой, спорыньей, дурманом и даже мандрагорой. На полке в ряд стояли стеклянные банки с заспиртованными внутренностями животных, а с потолка свисали трупы кошек и черной ласки, а вонь разложения, смешиваясь с колючим запахом высушенных волшебных трав, вызывала тошноту.

В то время как столы и полки были завалены древними пыльными томами, книгами по колдовству, фолиантами и принадлежностями для проведения всевозможных ритуалов, в середине комнаты оставалось свободная площадь, где на полу была нарисована пентаграмма приблизительно трех метров в диаметре. В центре пентаграммы стоял громоздкий железный треножник, на котором возвышалась большая круглая чаша из черного оникса, и в середине чаши в форме столба горел зеленый огонь, от которого вместо тепла шел ледяной холод.

Вокруг большого столба огня горели двенадцать огней поменьше — бесформенные черные комки, похоже питающие основной огонь. В первый момент Зара не стала присматриваться к комкам, но, подойдя поближе, поняла, что речь шла о сердцах — зверски вырванных из груди сердцах двенадцати дев, ставших жертвами бестий…

Зара была не в силах оторвать глаз от горящих в чаше сердец, которые, кажется, давали силу центральному столбу огня.

— Проклятые дьявольские игры! — вскрикнула она и в бессильной ярости сбила ногой треножник с зеленым огнем. — Подлый, проклятый фокус!

Треножник с грохотом рухнул на пол.

Чаша из оникса с сильным щелчком раскололась на крохотные черные осколки, и в то же мгновение погас зеленый огонь в центре. Сердца, которые оказались вне пентаграммы, погасли, но оставшиеся внутри магических символов продолжали гореть, хотя и не так сильно, как прежде.

Зара тяжело дышала, стоя в середине пентаграммы, и старалась вернуть себе самообладание.

— Это ничего не изменит, — мрачно заметила стоявшая рядом Джэйл, пристально глядя на горящие сердца на полу. — Ритуал осуществился. Черное колдовство уже действует…

Зара угрюмо смотрела на свою спутницу. Она только хотела спросить Джэйл, что это за дьявольское колдовство, из-за которого были вынуждены погибнуть двенадцать девушек, когда неожиданно затылком ощутила дуновение прохладного воздуха, как от внезапного движения кого-то. Зара мгновенно развернулась и как раз успела заметить, как через запачканный пятнами занавес на задней стене в комнату ворвалась коренастая фигура, и срывающимся голосом человек выкрикнул заклинание:

— Increduli futurunt caeci!

Прежде чем Зара сумела распознать волшебника, вся комната мгновенно осветилась светом ярче самого солнца. Зара инстинктивно закрыла лицо руками, чтобы защитить глаза, но внезапный свет уже тронул сетчатку глаз, и все вокруг слилось в яркую белизну.

— Боже мой, — вскрикнула позади нее Джэйл. — Я ничего не вижу!

Зара чертыхнулась и, ослепленная, повернулась, чуть вытянув руки перед собой. Она пыталась обнаружить в сплошной белизне силуэт волшебника, который так внезапно появился в комнате. Нерешительно, как слепая, она ощупью продвигалась вперед, все чувства у нее были напряжены до предела. Волшебник был рядом, она ощущала его темное присутствие. Он подстерегал ее, и ей казалось, что она слышит, как он крадется на безопасном расстоянии.

— Кто вы? — тяжело переводя дыхание, спросила Джэйл. — И что все это значит?