Глава 30

Однако на то, чтобы одолеть горный хребет, ушло еще двое суток. Позже Фальк очень не любил вспоминать об этом этапе путешествия. Да и, собственно говоря, вспоминать-то было особенно не о чем: холод, ветер, камни, усталость, голод, боль в мышцах, страх, головокружение. И все это повторялось раз за разом, будто какой-то злой волшебник посадил Фалька в свою чудовищную карусель. Временами Фальку казалось, что они так и будут вечно блуждать среди голых скал. А может быть, сами того не зная, уже и блуждают здесь долгие годы. Но внезапно, увидев внизу Звездную долину, в которой лежал Штерненталь, Фальк понял: одно это мгновение стоило всех тягот и страданий, что пришлось ему испытать в последние дни.

— Итак, мы почти на месте. — Джэйл остановилась на каменном уступе, откуда открывался вид на долину. — Вот он, Штерненталь.

Фальк, глядя вниз, подумал, что попал в страну сказок и снов. Он много раз пытался представить себе, как выглядит Штерненталь — гнездо магов и колдунов. Фальк был очень молод — даже самые тяжелые лишения не могли приглушить его неуемного любопытства. То ему грезился неприступный замок на высоком утесе, то мрачный лабиринт темных пещер, в глубине которых горит пламя, то причудливый лес из огромных мертвых деревьев, в ветвях которых прячутся дома волшебников. И все же его фантазия оказалась слишком бедной по сравнению с действительностью. Она была поистине невероятна. Штерненталь был не замком, не крепостью, а целым городом, верней, по меньшей мере шестью городами, лежащими в широкой крестообразной долине. От вида бесчисленных зубцов, башен, крыш и балконов начинала кружиться голова.

Некоторые здания выглядели нарочито помпезно, другие — подчеркнуто скромно и строго. Здесь не было единого замысла и стиля или канона — каждая из построек старалась перещеголять соседей своей необычностью. Здесь встречались тысячи окон самых разных форм, сверкавших в лучах заходящего солнца. Некоторые стекла были цветными и складывались в витражи, некоторые — молочно-белыми, надежно скрывавшими все, что происходит за стенами дома. Витражи и фрески соединялись в целые истории, собственно говоря, здесь были представлены все узловые моменты истории Анкарии: Сотворение, Война Богов, Эпоха Раздробленности, Первые Инквизиторы, Строительство Штерненталя.

Было видно, что город рос скорее в высоту, чем в ширину. Даже самые маленькие из домов были высотой в добрую сотню локтей — от фундамента до бронзового флюгера в форме пентаграммы. Самые высокие задевали шпилями облака. Большинство домов были своего рода городами в миниатюре — они состояли из множества строений, соединенных воздушными переходами, множества башен, флигелей, внутренних дворов. Для того чтобы обойти Штерненталь и полюбоваться всеми его диковинками, понадобилась бы, наверное, целая человеческая жизнь.

Последние лучи заходящего солнца играли на шпилях, стеклах и витражах, образуя множество радуг. И хотя на горном склоне лежал снег, в городе — вероятно, благодаря магии его обитателей — царило лето. Почва на полях, окружавших город, была черной и плодородной, там зеленели молодые всходы, обещая богатый урожай. Поля были окружены густыми лесами. Более того, на одной из улиц Фальку удалось рассмотреть усыпанные белыми «свечами» каштаны. У стен домов на живых изгородях цвел шиповник. И только небо над Штерненталем было таким же мрачным и затянутым облаками, как и над всей Анкарией.

Глядя на эту идиллическую картинку, Зара сделала вывод, который ей ужасно не понравился: что бы ни говорила Джэйл, колдовство вовсе не было здесь под запретом. Лето среди зимы — как инквизиторы могли не заметить такую улику, когда были с последней инспекцией в Штернентале? Впрочем, если маги Штерненталя используют свое искусство лишь для создания хорошей погоды, она, Зара, ничего не будет иметь против.

— Это невероятно! — прошептал Фальк, его глаза горели, как у ребенка, получившего новую игрушку. — Я даже представить себе не мог, что такое возможно!

Зара не могла не согласиться с ним. В этих причудливых домах, эркерах, балкончиках, шпилях и флюгерах, что переливались всеми цветами радуги, было в самом деле что-то волшебное. И что-то детское. У Зары не было причин доверять волшебникам, не было причин любить их. И все же сейчас она боролась с восторгом и умилением, которые норовили завладеть ее душой.

О подобном городе она мечтала, когда была маленькой девочкой. Город, не знающий зимы, город без грязи, пороков, преступлений. Такой город должны населять белобородые волшебники в остроконечных колпаках, усыпанных звездами. И они, конечно, используют свою магию только для того, чтобы творить добро, радовать людей и устраивать невероятные фейерверки.

Но теперь, когда ее детская мечта сбылась, Зара поняла, что больше не верит в сказку. Это место казалось ей крайне опасным.

Приглядевшись, она увидела, что у подножия великолепных дворцов ютится множество ветхих лачуг, образующих лабиринты самого зловещего вида. Да, здесь не было никаких причин верить в лучшее, зато были все причины готовиться к худшему.

Путники еще долго стояли на уступе, изучая раскинувшийся перед ними город. Они словно приучали себя к его виду, учились не поддаваться его чарам и обаянию. Наконец Джэйл тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

— Пора, — сказала она и вскочила в седло. — Надеюсь, этот склон будет благосклоннее к нам.

Она оказалась права — спуск оказался гораздо легче подъема. Тропа, ведущая вниз, была широкой и не слишком крутой, она вилась живописным серпантином по горным склонам, как будто была предназначена для увеселительных прогулок. Волшебники явно были любителями комфорта. И у них было достаточно времени, чтобы как следует обустроить свою долину. Чем ниже спускались путешественники, тем теплее становилось. Вот впервые за много недель копыта лошадей коснулись не снега и камня, а мягкой земли и травы. Путешественники скинули дорожные плащи и полной грудью вдыхали воздух, наполненный ароматами цветов.

Примерно через три часа после начала спуска они достигли Штерненталя. Городских ворот не оказалось. Были лишь живая изгородь и арка, увитая плющом. За ней по обе стороны дороги возвышались два массивных каменных обелиска, на которых оказались выбиты едва различимые буквы. Языка, на котором была сделана надпись, не знали ни Зара, ни Фальк — он пришел из тех древних времен, когда Анкарии еще не было на свете. Но Джэйл с почтением в голосе перевела: «По кривой лестнице поднимешься выше всех».

— Как поэтично! — усмехнулась Зара.

— Это девиз магов Штерненталя, — пояснила Джэйл.

Они вошли в город. Здесь все оказалось вовсе не таким роскошным и красочным, как виделось с уступа. Узкие пыльные улочки и переулки, покосившиеся ограды, грязные, давно не мытые окна. Черепичные кровли почти смыкались над головами путников, образуя настоящие туннели. Копыта лошадей то звенели на разбитой брусчатке, то хлюпали по грязи. Воздух был наполнен каким-то сладковато-горьким запахом. Сначала Заре показалось, что запах этот исходит от мусорных куч, потом она поняла, что так пахнет дым, поднимающийся из труб, как будто на всех кухнях города варится что-то на редкость неаппетитное. Штерненталь не пытался казаться волшебной цитаделью — наоборот, он выглядел обычным городом, в меру чумазым и оборванным. Но Зара вновь и вновь напоминала себе, что должна быть внимательной и не слишком верить собственным глазам. И более всего ее настораживало, что нигде не было видно людей.

По пути им попадались не только жилые дома, но и магазины. Несмотря на полуденное время, все они были пусты — пи продавцов, ни покупателей. Но при этом магазины отнюдь не выглядели заброшенными или разграбленными. Напротив, возникало ощущение, что совсем недавно здесь шла бойкая торговля. На прилавках лежали птичьи перья, старинные фолианты, лекарственные снадобья. Однако путешественники не заметили никаких предметов, явно связанных с черной магией: ни ведьмовского порошка, ни заспиртованных вороньих лап, ни высушенных листьев белладонны. Впрочем, Зара и не ожидала, что запрещенные вещи окажутся выставлены на всеобщее обозрение. Нет, зло обычно прячется до тех пор, когда уже поздно что-то предпринимать против него. Так было в Мурбруке, так может случиться и здесь.

Тем не менее Зара надеялась, что здесь они непременно найдут ответы на все вопросы. Она была уверена в правоте Джэйл: Сальери — священник-убийца из Мурбрука — наверняка связан с Илиамом Цаком и культом Саккары.

Меж тем зоркие глаза вампирши до сих пор не заметили ни одного живого существа, казалось, они трое — единственные люди в Штернентале. Лишь в одном из окон ей удалось разглядеть лицо, мелькнувшее между гардинами: лицо старика с крючковатым носом и острым подбородком. Зара поежилась — глаза старика так и полыхнули злобой. Но через миг видение исчезло — окно стало темным и пустым.

Наконец они заметили трактир — небольшое двухэтажное здание с черепичной крышей и крашенными охрой рамами. Вывеска над дверями гласила: «У шелудивой собачонки». Из открытых окон не доносилось ни звука, но зато оттуда исходили чудесные запахи жареного мяса и пива. Желудок Фалька душераздирающе заурчал, и бедняга заорал не своим голосом:

— Наконец-то мы поедим!

Зара и Тор уставились на него.

— Я сейчас умру с голоду, — сердито пояснил Фальк.

— Не умрешь, — отрезала Джэйл. — Сначала мы нанесем визит кое-кому.

Этот кое- кто обитал, в самой высокой башне города, звался Годриком и был официальным главой анклава магов Штерненталя.

Башня находилась в самом центре города и стояла на высоком холме. Аллея могучих дубов вела к массивной каменной стене высотой в три человеческих роста. За ней виднелась башня из белого мрамора. Ворота охраняли два огромных каменных изваяния с телами львов, головами демонов и крыльями летучих мышей. Они были творением гениального мастера — казалось, что чудовища вот-вот расправят крылья и поднимутся в воздух. Фальк почувствовал, как по его спине стекает струйка холодного пота. Ему померещилось, что глаза изваяний следят за ним. Впрочем, померещилось ли? В таком месте, как это, можно ждать чего угодно. И вряд ли волшебники встретят их с распростертыми объятиями.

Путешественники спешились, привязали лошадей у коновязи и не без труда отворили массивные деревянные ворота. Замков и запоров не было, вероятно, волшебники полагались на другую защиту. По ту сторону ворот их ждали еще два каменных обелиска с надписью на том же древнем языке.

«Путь, ведущий дальше, ведет глубже», — перевела Джэйл.

Что- то мне все меньше нравятся эти пословицы и поговорки, — тяжело вздохнул Фальк и шмыгнул носом.

Они подошли к башне и увидели высокую деревянную дверь. Здесь тоже не было замков, но вдобавок не имелось также ни ручки, ни кольца. Путники остановились в растерянности — им не хотелось ломиться в двери, но они не видели возможности вежливо спросить у хозяев разрешения войти. Меж тем тугие петли заскрипели, и створки распахнулись сами, словно приглашая путников внутрь. Едва путники вошли, двери беззвучно закрылись.

Вампирша, серафима и Фальк оказались в огромном зале, стены которого были отделаны черным полированным ониксом и блестели, как зеркальные. Зал был озарен светом множества факелов. Путники видели свои отражения в стенах, словно теперь их сопровождали молчаливые двойники. Пол также был выстлан черным камнем, но, как ни странно, путники не слышали звука собственных шагов.

В противоположном конце зала была винтовая лестница в башню. Сколько ни задирал Фальк голову, он не смог разглядеть, где она кончается. Казалось, лестница теряется в небесах. При одной мысли о том, что сейчас им придется подниматься по ней, Фалька затошнило. Стоило ли спускаться с гор лишь для того, чтобы прийти сюда?

— Небеса и ад! — пробормотал он. — Сколько же у нее ступеней?

— Шесть тысяч семьсот тринадцать, — как ни в чем ни бывало ответила Джэйл.

Зара испытующе посмотрела на нее: