Часть 16

Он затаскивает тебя под одеяло в тени бархатцев в твоей спальне, как только Орион ложится.

Ты уже не такая смелая, как по телефону, и снова превращаешься в застенчивого, милого котенка, баюкающая в его руках, когда он всасывает следы в твою шею, а руки спускаются вниз по позвоночнику и по бедрам, чтобы наполнить его ладони плюшевым изгибом твоей попки.

— Скучал по тебе, мама, — ты мягко улыбаешься, пряча лицо в его груди.

— Я тоже по тебе скучала, — он пытается нарисовать твою карту своими пальцами, поглаживая их по твоим бедрам, плечам, подтягивая пальцы ко рту и ставя точку губами на каждой костяшке. Может быть, если он будет делать это достаточно часто, то никогда не забудет, какова ты на ощупь.

На тебе еще одна из твоих рубашек для сна, большая, растянутая, потрепанная, тонкой вуалью закрывающая тебя от него, и когда он скользит под подолом, прослеживая вверх к твоему пупку, ты застываешь в его объятиях, мышцы напрягаются, как у оленя в свете фар, — Что такое? — ты не отвечаешь, взгляд непоколебимо устремлен вперед, прямо ему в грудь. Страх зарождается, прокладывая путь к его внутренним инстинктам. Он садится, — Что случилось? У тебя кружится голова?

— Н-нет, я в порядке. Я чувствую себя… хорошо, — твое тело говорит совсем о другом: ты выгнулась вперед, все еще напряжена, словно пытаешься защитить свои ребра.

— Что происходит? — ты качаешь головой, мокрая дорожка слезы блестит на твоей щеке в темноте. Его беспокойство, его страх больше не позволяют ему осторожничать, стальная спина спросонья выскальзывает на свободу, словно он разговаривает с одним из сержантов, — Поговори со мной.

— Я не выгляжу так же! — пробурчала ты, а затем попыталась скатиться с кровати, подальше от него, — Я тоже чувствую себя не так, как раньше. Я какая-то… хлюпкая, вытянутая, потому что твой ребенок — гигант. И я родила его, знаешь… он был нелегким, — его хватка на мгновение ослабевает, и ты пользуешься возможностью, опускаешь ноги на ковер и пытаешься встать.

Он быстро обхватывает тебя за талию и дергает, притягивая обратно к кровати и смещая твой вес так, что ты оказываешься зажат под ним, — Саймон!

— Посмотри на меня, — он трется носом о твой нос, удерживая твои запястья прижатыми над головой, его бедра сжимают твои, — Ты родила нашего ребенка , милая. Ты и это тело вырастили его, заботились о нем, оберегали его. Я люблю это тело, мама. Я полюбил твое тело в первую ночь, когда встретил тебя, и…

— Именно, — ты огрызаешься, вздернув нос, — Тебе нравилось, как я выглядела раньше, а я определенно не… — его брови опускаются, и он прерывает тебя своим ртом, крадя долгий поцелуй, прежде чем отстраниться.