Часть 23

— Все будет хорошо.

Лоб Саймона касается твоего, и ты пользуешься возможностью надышаться его воздухом, пальцы вязнут в его толстовке, — Я знаю.

— Я знаю, что ты нервничаешь, но тебе не нужно этого делать, — вы покачиваетесь вместе в тишине, его губы касаются твоего виска, — Это не займет много времени, а когда я вернусь, мы начнем собирать вещи для переезда.

— Я могу собрать вещи, пока тебя здесь нет, — бормочешь ты, все еще прижимаясь к нему. Ты стала слишком зависимой, слишком полагающейся на него. Тебе следовало бы разозлиться из-за дома, из-за того, как он все устраивал втайне, за твоей спиной, но ты не могла найти в себе силы затаить обиду. Да и как ты могла? После всего, через что он прошел, его жизнь по сравнению с твоей, как можно было отнять у него чувство безопасности, защищенности?

Любовь — это жертва, думаешь ты. Ты не уверена, но ты все еще учишься.

И в этот момент, в эти последние минуты перед его уходом, любовь ощущается как марш смерти.

— Я не хочу, чтобы ты давила на себя. Ты сейчас балансируешь между работой и ребенком, не напрягайся из-за сборов. Мы позаботимся об этом вместе, когда я буду дома, — по твоей щеке скользнула слеза, и он смахнул ее.

— А телефон у тебя будет? — с надеждой спрашиваешь ты.

— Будет. Наверное, не смогу включать его так часто, как в прошлый раз, но я посмотрю, что можно сделать, хорошо? — в доме пахнет лавандой, ромашкой, свечами и чаем в попытке успокоить твои нервы, помочь Ориону уснуть.

Это сработало для ребенка, но не так уж сильно для тебя.

— Эй, посмотри на меня, — он наклоняет твой подбородок и медленно, сладко целует твои губы, прежде чем отстраниться, — Все пройдет очень быстро, — ты сглотнула.

— О-окей, — в том, как он смотрит на тебя, есть что-то грустное, какая-то сожалеющая дрожь сомнения, наполняющая тебя чувством вины, пока оно не иссякнет, — Прости, прости, что у меня ничего не получается, я просто не могу перестать думать обо всем плохом, обо всем, что может пойти не так, — комок в задней части твоего горла уступает место всхлипу, его тяжесть захлебывается в твоих губах.

— Шшшш… — Саймон обнимает тебя за затылок, прижимая к своей груди, и так крепко обхватывает твои плечи, что загораживает свет, — Ты не обязана быть хорошей в этом, мама. Я бы даже немного забеспокоился, если бы ты была такой. Я не хочу, чтобы ты накручивала себя и волновалась, я хочу, чтобы ты сосредоточилась на заботе о себе и Орионе, хорошо? Я вернусь домой раньше, чем ты это заметишь, клянусь.