Часть 36

— Мама.

— Правильно, малыш. Это мама, — Орион уткнулся лицом в грудь Саймона, сонный и смущённый. Саймон знает, что он не понимает, что происходит, почему его мама спит в кровати, спит несколько дней без пробуждения, спит и подключена к слишком большому количеству аппаратов.

— Мама! — визжит он, раскачивая свое тело назад, и Саймону приходится крепко обнимать его, пытаясь удержать рядом. Кэми говорит, что ему тяжело, он не понимает, почему все время находится в их доме, не понимает, что случилось с его мамой. Он растерян и напуган, просто маленький мальчик в мире, который пытается причинить ему боль.

— Она спит, малыш. Мама спит, — он склоняет голову, дыша на сына, сглатывая комок в груди, — Она спит.

Ты погружаешься в эту кровать.

Она становится частью тебя, становится всем тобой, и сколько бы раз тебя ни купали, ни переворачивали, ни меняли простыни, ты остаешься привязанным к ней. По утрам, когда он начинает свою вахту, он целует твой лоб, твои щеки, твой рот, держа свои глаза закрытыми и не желая ничего, кроме как того, чтобы открылись твои.

— Прости меня, — он складывает твою левую руку в своей. Им пришлось удалить оставшуюся часть твоего пальца, всю его длину из-за инфекции, — мучительное напоминание о твоей боли, твоих страданиях. О его провале, — Мне нужно, чтобы ты очнулась, — прохрипел он голосом, который только сейчас научился узнавать, — голосом, наполненным отчаянием, горечью, — Ты должна проснуться. Ради Ориона и ребенка. Ради меня.

Он просит. Он торгуется. Он умоляет. Он обещает.

— Я завязал, мама. Я завязал. Я больше никогда не оставлю тебя. Никогда не оставлю никого из вас. Я устраиваюсь на офисную работу, так что мне нужно, чтобы ты проснулась от того, что я целый день торчу дома.