Глава 89

Рэйвен ушел от Анжелики после того, как сказал ей, что это именно то, кем он был. Он не мог изменить некоторые вещи. Он был зол и не хотел говорить ей ничего плохого. Сначала ему нужно было успокоиться. Зайдя в свою комнату, он принялся шагать взад и вперед. Он действительно не мог удержаться от необходимости наказывать себя и других.

Его руки уже чесались, чтобы вновь повредить его уже зажившее лицо или изуродовать себя каким-либо другим способом. Со вздохом он сел на кровать. Он был так близок к тому, чтобы проигнорировать то, что сказала ему Анжелика, и пойти на поиски этих грязных людей.

Чтобы остановить свои порывы, он отправился на поиски жены, собираясь чем-нибудь занять себя, дабы не сделать ничего, о чем пожалел бы впоследствии. Дверь в комнату Анжелики была открыта, и Рэйвен постучал, прежде чем войти внутрь. Она сидела на полу, все еще распаковывая сундук. Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Ты не ушёл, – улыбнулась она, счастливая, что он ее послушал. – Приготовить тебе обед? – спросила она, пытаясь встать.

– Нет. Продолжай распаковывать. – Он сел на ее кровать, чтобы наблюдать за ней. Она застенчиво улыбнулась ему, прежде чем приступить к своей работе. Зная, что она была нетронута все это время, а он действовал так, как он это делал, он внезапно почувствовал отвращение. Почему она не сказала ему, когда пыталась убедить его жениться на ней?

Даже в первую брачную ночь она ничего не сказала. Что, если бы он взял ее? Его тошнило, когда думал об этом. Если бы он что-то сделал, пути назад не было бы. Он был благодарен за все причины, которые заставили его не зайти так далеко. Но он все еще не мог понять, почему она не сказала ему? Миру, возможно, не нужно знать, но разве она не думала, что рано или поздно он узнает об этом?

– Анжелика.

– Да.

Он проглотил тяжелый комок, застрявший в горле. Он не был хорош в оправданиях.

– Ты не сказала мне, что все еще невинна.

Внезапно она перестала распаковывать вещи, и он посмотрел на ее лицо. Ее лицо напряглось, прежде чем она повернулась к нему.

– У меня не было причин для этого, – ответила Анжелика.

– Не было причин? – Он нахмурился. Его челюсть напряглась еще больше.

– Что я должна была сказать? Мой господин, я, возможно, была в борделе, меня, возможно, заклеймили, у меня может быть испорченная репутация, но я все еще целомудренна. Я по-прежнему твоя, и жду, чтобы ты стал моим первым мужчиной?

– Анжелика? – Он был озадачен. Это было не то, что он думал, и когда она сказала об этом так, он мог заметить, как это унизительно для нее. Даже он чувствовал себя униженным за нее. – Это не то, что я имел в виду.

– Тогда почему? Почему это должно иметь значение? Я думала, что для тебя это не имеет значения.

Рэйвен мог сказать, что эта тема расстроила ее. «Это не так, и это имеет значение. Я забочусь о том, что случилось с тобой, и я хочу заботиться о тебе постоянно. Знание того, через что ты прошла, поможет. Не то, чтобы я думал о тебе более или менее в зависимости от твоего целомудрия. Я бы также не считал себя более или менее удачливым, если бы у меня была невинная жена».

Она медленно кивнула, сжимая губы в тонкую линию: «Может быть, я бы сказала тебе, если бы ты дал понять, что заботишься обо мне».

Он мог заметить слезы на ее глазах, прежде чем она отвернулась, чтобы снова распаковывать вещи. Рэйвен понял, что это был первый раз, когда он сказал ей это. Конечно. Зачем ей рассказывать такую личную информацию тому, кто дистанцировался от нее? Он был в ее глазах мужчиной, который только накануне планировал уйти от нее. Он не был достоин знать такие вещи о ней. Рэйвен встал и подошёл, чтобы сесть рядом с ней на полу. Она растерянно посмотрела на него, и он приложил ладонь к ее лицу.

– Я очень забочусь о тебе, – сказал ей Рэйвен.

Слеза выкатилась из ее глаза, и он вытер ее. Господи, как он должен был обращаться с невинной женщиной? Он не умел быть нежным. Его демон не знал, как правильно вести себя после того, как веками жил подобно трупу. Теперь он стал бояться ещё больше, чем когда-либо. Она чуть не подверглась насилию. Он не хотел делать ничего похожего на то, что заставило бы ее снова почувствовать себя так.

– Я не знаю, как о ком-то заботиться. Я никогда не был таким человеком. Я могу сделать это неправильно, но я хочу позаботиться о тебе, – сказал он.

Еще одна слеза упала на ее щеку, и она склонилась к нему на плечо. Он обхватил ее плечо одной рукой и прижал к себе.

– Я устала, – сказала она.

– Я знаю. Я боюсь, что утомлю тебя еще больше, прежде чем смогу полностью позаботиться о тебе.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.