Часть 25. Это война.

Спать в лисьей форме оказалось удобнее, чем она ожидала. В любом случае это было предпочтительнее, чем спать в одной комнате с Лавандой, когда ту ублажает Сириус Блэк.

Раньше Гермиона никогда никого не ненавидела по-настоящему. Даже Драко Малфоя, который был ужасен по отношению к ней на протяжении пяти лет ее обучения и познакомил с уродливой стороной волшебного мира, она никогда не ненавидела. Да, он ей не нравился, это было очевидно для всех, но она никогда его не ненавидела.

Но ей очень хотелось ненавидеть Сириуса Блэка.

Он груб.

Он мерзок.

И кончая, пищит, как умирающая крыса.

Гермиона никогда не ненавидела профессора Снейпа. Несмотря на то, что он был единственным профессором, который, казалось, ненавидел ее просто за то, что она существует. Профессор рвал в клочья ее эссе и издевался над ее жаждой знаний. Гермиона никогда его не ненавидела, даже когда он высмеял ее выросшие зубы (наколдованные Малфоем). Нет, профессор не был достоин ее ненависти.

Профессор Снейп никогда не лез из кожи вон, чтобы целенаправленно быть с ней жестоким. Гермиона была в состоянии признать, что была всезнайкой, особенно когда была юной первокурсницей, стремящейся проявить себя в новом для себя, волшебном мире. У Профессора были такие стороны, о которых она не могла знать, будучи первокурсницей, и которые с годами научилась ценить.

Особенно узнав Северуса.

Северус Снейп оказался полной противоположностью Сириусу Блэку.

Северус — задумчив, Сириус — дерзок. Северус — остроумен, Сириус — груб. Северус — добр, Сириус — жесток. Северус — гордый, Сириус — высокомерный.

Гермиона была склонна ненавидеть Сириуса Блэка, но обнаружила, что влюблена в Северуса.

Я не могу.

Я не должна.

В то утро, во время пробежки со своими слизеринскими друзьями (включая Милли Булстроуд), Гермиона боролась с собой. Ее кожа горела в тех местах, которых касался Северус, обнимая ее прошедшей ночью. Ее нервы покалывало от воспоминаний о том, как он нежно гладил ее шерсть.

Гермиона проснулась, окутанная его теплом, и теперь жаждала познать это ощущение в своей человеческой форме.

Но я не могу.

И я не должна.

Он мой друг. Его старшее «я» — наш профессор. Желать большего — неуместно.

А что, если Северус тоже хочет большего…

Топота ног по покрытой инеем траве было недостаточно для того, чтобы ее отвлечь, и Гермиона оттолкнувшись сильнее, побежала быстрее.

— Эй, Грейнджер, притормози, — крикнул ей в спину Драко. — Мы бежим на расстояние, а не на скорость.

— Вы… делаете… это… каждое… каждое утро? — Тяжело дыша и пытаясь не отставать, спросила Милли.

— Со временем становится легче, — обнадежил ее Питер.

Гермиона притормозила.

— Извините.

— Что с тобой происходит? Сначала ты спишь с Северусом, а потом бежишь так, словно твои волосы горят, — продолжил ныть Драко.

— Ты спала с Северусом? — спросил Питер, буравя Гермиону взглядом.

— Спала. Ты же знаешь, что этой ночью она в своей лисьей форме спала в нашей спальне, — сказал Северус, избавив ее от необходимости отвечать на неудобный вопрос.

— Почему?

— Потому что в моей спальне Сириус Блэк трахал Лаванду Браун, — ответила Гермиона.

— Он действительно омерзителен, — сказал Драко. Все остальные дружно кивнули.

— В класс? — спросил Питер.

— Профессора вызвали вчера вечером. Мы предоставлены сами себе. Я предлагаю разделиться на группы и поработать и над Окклюменцией, и над дуэлями. Милли, ты новенькая, поэтому все утро будешь отрабатывать дуэли, — предложил Северус.

Милли улыбнулась ему и кивнула, тяжело вздымающаяся грудь, вероятно, была причиной ее молчания. Бег отнял у нее слишком много сил.

— Итак, кто хочет перед дуэлью обзавестись головной болью?

Гермиона подняла руку. Это был ужасный способ начать день, но профессор хотел, чтобы они бросали друг другу вызов. Он хотел, чтобы они научились бороться через боль. Гермиона же все еще с трудом произносила заклинания, если ее отвлекала боль.

— Я составлю компанию Гермионе, — предложил Питер. — Через час мы можем поменяться. Таким образом, Северус сможет помочь Милли, в то время как Драко будет на них нападать.

— Хорошая идея, пойдемте.

На квиддичном поле группа разделилась, чтобы привести себя в порядок и позже встретиться в классе.

***

— Спасибо, что позволили мне присоединиться к вам, — сказала Милли. После быстрого душа она наконец-то отдышалась, но ее лицо все еще было красным от предыдущих нагрузок.

— Не за что, мы тебе рады, — сказала Гермиона, широко улыбаясь. — Не позволяй беготне тебя запугать. Драко рыдал всю первую неделю пробежек.

Милли усмехнулась, отвечая: «Это похоже на Драко, но сомневаюсь, что он когда-нибудь в этом признается».

— Он утверждает, что это была аллергия на маггловскую одежду для тренировок. И что его кожа должна была привыкнуть к примитивным тканям.

— Потому что реакция кожи определенно вызывала бы слезы?

— Верно. Он был таким же плаксивым на третьем курсе?