Один

Джон злился. Ну, не совсем злился, но сердился — точно.

Хотя и не сказать, чтобы сердился. Но Джон точно что-то делал, и Шерлок никак не мог понять — что.

Далекий. Замкнутый. Тихий.

Да, он вел себя определенно тихо. Уже несколько дней — несколько долгих, молчаливых дней. Шерлок наблюдал за ним и ждал… ждал, когда Джон что-нибудь предпримет. Хотя бы перестанет молчать.

Молчал он не печально или задумчиво, а с видом «Я-мог-бы-кое-что-тебе-сказать-но-не-скажу-потому-что-ничем-хорошим-это-не-закончится».

Джон продолжал молчать, а дни становились всё более утомительными и тревожными. Шерлок испробовал всё: готовил ему чай, не проводил особенно «грязных» экспериментов, не играл на скрипке после часа ночи, поднимал свою одежду с пола гостиной, покупал молоко. Он даже (что может быть ужасней?) пытался поболтать ни о чем!

«Отличная погода! Не слишком холодно, не слишком жарко. В самый раз».

Или…

«На ужин макароны? Что это, какой-то… соус?»

«Ты слышал о той знаменитости, которая ждет ребенка от своего… эм…»

И всё равно — ничего.

Похоже, требовались крайние меры.

Он решил подойти к Джону за завтраком, пока тот был еще сонным, уютным и сговорчивым.

— Джон, — выпрямив плечи и неслышно шагнув к столу, произнес он. Джон оторвал взгляд от тарелки с едой и посмотрел на него.

Хорошо. Это уже хорошо.

— Прости меня. — Он изо всех сил постарался произнести это без вопросительного знака на конце.

Джон наклонил голову, сжимая пальцами кружку.

— Ладно. — Он ждал.

А Шерлок ждал, когда он перестанет ждать.

— И за что именно?

Шерлок шумно выдохнул.

— Ну. Ты знаешь.

Джон ещё немного подождал. Потом улыбнулся.

— Ну да, я знаю. Но хочу, чтобы ты это сказал. Нужно убедиться, что говорим мы об одном и том же.

Шерлок выдохнул ещё громче.

— Прости… Прости, что я солгал.

Джон кивнул. Он откусил кусочек тоста. Он жевал. Он сглотнул. Он ждал.

— И?

Шерлок схватился за спинку стула.

— Извини, что я бросил тебя.

Джон снова принялся жевать. Он очень тщательно жевал. За что его однажды наверняка поблагодарит пищеварительная система.

Наконец он проглотил свой тост.

— И?

Мда. Настала очередь для (почему-то) самого тяжелого признания.

— Мне… мне очень жаль, что я чуть тебя не убил.

Джон ждал. Взгляд его был подавленный и очень спокойный, но не холодный. Казалось, он обдумывает услышанное.

Тишина затягивалась. На лбу Шерлока проступила испарина.

— И?..

Шерлок почувствовал необъяснимое волнение. И что? Что еще можно добавить?

Он облизал сухие губы.

— Извини, что я купил неправильное молоко?.. Взорвал чайник два дня назад? Прожег дыру в ковре?..

Джон над ним все-таки сжалился.

— Ты понимаешь, что и себя чуть не убил? Да, конечно, мне не очень-то понравилось обниматься со взрывчаткой, но он-то гнался не за мной, поэтому дело не во мне, как тебе могло показаться. — Он снова откусил кусочек тоста. — Ты тоже мог умереть.

Джон произнес это небрежно, но руки его едва заметно дрожали. Он положил тост и опустил их на колени.

Костяшки Шерлока побелели. Он слабо кивнул.

— Я вел себя, — он на мгновение прикрыл глаза, — безрассудно.

— Ты имеешь в виду, еще более безрассудно. Чем обычно.

Шерлок кивнул. Целую минуту он ждал.

— Хорошо. Гм. Значит, мы разобрались?

Джон покачал головой:

— Нет. Не совсем. Мне кажется, ты все еще передо мной в долгу.

— В долгу, — повторил Шерлок.

— Да.

Джон снова глотнул чая. Потом лицо его стало таким, будто он обжегся. (Хотя обжечься он не мог, потому что чай уже давно остыл, а значит, выражение его касалось чего-то другого. Вероятно, того, что он собирался сказать дальше.)

Шерлок ждал, охваченный необъяснимым волнением.

— Ты должен мне отплатить. За то, сколько… боли и страданий причинил.

— Отплатить?..

— Да.

Шерлок похлопал себя по карманам, пытаясь вспомнить, куда на этот раз подевал бумажник.

— Ну, у меня есть немного наличных.

— Нет, нет, — Джон взял тост. — Не деньгами.

— Нет.

— Нет.

— Тогда как?..

Джон откусил от тоста маленький кусочек.

— Я думаю.

Шерлок сглотнул. Как? Заниматься стиркой целый месяц? Три месяца? Покупать продукты? Готовить? Смотреть чертов телик? Господи. Что если Джон попросит его отказаться от работы? Нужно срочно его отвлечь…

— Я мог бы тебя поцеловать, — пробормотал он.

Джон резко поднял голову.

— Что? — Голос был такой, будто в горле застрял тост.

— Ничего.

— Не ничего. Что ты сказал?

— Если тебе так хочется знать, я сказал, что отплачу тебе поцелуем.

— О чем ты? — Рука у Джона вдруг так задрожала, что ему пришлось отложить хлеб.

— Ничего, забудь об этом, — буркнул Шерлок. — Забудь об этом. Так… что? Что ты хочешь? Если не деньги, то я могу продезинфицировать ванну, стерилизовать холодильник…

— По рукам, — выпалил Джон.

— Что — холодильник? — Шерлок с облегчением расслабился. Займет всего-то час или два, если использовать ту канистру с бутилгликолем, которая валяется у него под кроватью…

— Нет. Не это. То, другое. Что ты только что сказал. В самом начале. Хотя почистить холодильник тоже было бы неплохо.

Шерлок нахмурился.

— Поцелуй.

— Да. Это. Но, полагаю, больше, чем один.

Шерлок скрестил руки на груди.

— Тогда сколько?

Джон призадумался.

— Одной тысячи будет достаточно.

Глаза Шерлока чуть расширились.

— Тысячи поцелуев.

Джон сухо кивнул.

— Да. Пойдет. Как оплата, — он замолчал. — Возмещение убытков.

В груди у Шерлока вдруг стало очень-очень горячо.

В голове у него вертелось колкое замечание, но он с силой прикусил язык.

— Если ты, конечно, не шутил.

— Нет, — быстро ответил Шерлок, поняв, что действительно не шутил.

— Ладно.

— Мне кажется, все справедливо.

— Да. Согласен. Хорошо.

— Хорошо.

Джон снова взял тост и сжал кружку рукой. Неожиданно Шерлок осознал, на что согласился, и желудок его беспокойно сжался.

Либо от паники, либо от предвкушения, — решил он. А скорее всего, и от того и от другого.

— Итак, — начал Шерлок, стараясь говорить деловым тоном. — Как ты хочешь… это делать?

— Без понятия, — промямлил Джон, жуя тост. — Идея-то твоя.

Голос его оставался бесстрастным, но глаза блестели.

— Ладно, — Шерлок быстро хлопнул ладонями. — По моим подсчетам, потребуется в среднем пять поцелуев в день, и тогда мы управимся с этим делом примерно за двести дней.

— Примерно.

— Да.

— Долг будет выплачен.

— Да.

Джон продолжал жевать. Он кивнул.

— Звучит выполнимо. А считать мы будем… как?

Шерлок на мгновение задумался. Затем взял со стола карандаш.

— Вот так, — произнес он, подойдя к календарю на стене. Ноги у него были будто бы резиновыми. Руки — тяжелыми. Он поставил одну черточку в белом квадрате под датой.

Черточка была темной и зловещей. Она ждала. Выжидала.

Шерлок положил карандаш. Потом посмотрел на Джона.

— Видишь?

Джон кивнул. С трудом сглотнул.

— Вижу.

— Хорошо. Тогда начнем?

Джон снова кивнул.

— Конечно. Когда будешь готов.

— Хорошо. Я готов сейчас.

— Я тоже.

— Хорошо.

Шерлок прошагал обратно к Джону, наклонился и коснулся губами его мягкой, теплой макушки.

Один.

Так все и началось.