Глава 257

Стальная улица Королевской Гавани – место, которое заслужило свое название.

Улица шла от Рыбной площади и поднималась вверх по одному из трех холмов, на которых был построен город, — холму Висеньи, — пока не достигала ступеней Великой Септы Бейлора, и почти на всем своем протяжении была усеяна кузнецами и металлургами. И пусть некоторые не замечали структуру иерархии, Нокс сразу приметил, что чем лучше кузнец, или, скорее, чем дороже стоили его услуги, тем выше на холме он располагался. Как и многие другие улицы, разбросанные по всей Королевской Гавани, Стальная улица представляла из себя оживлённый улей с таким количеством людей, что едва ли можно было сделать несколько шагов, не столкнувшись с кем-нибудь.

Сам Нокс таких проблем не испытывал – жители Королевской Гавани делали всё возможное, чтобы не мешать ему, хотя не у всех были одинаковые причины для этого.

Первая группа источала неподдельный трепет и восхищение, споро расступаясь, вторая группа состояла из редких храбрецов, у которых хватало храбрости выйти вперёд и выразить ему своё уважение или просто поблагодарить. Но самой многочисленной группой была третья. Она состояла из тех, кто банально боялся Ситха и не хотел лишних проблем. Мало-ли, что там у Колдуна в голове, и на что он может оскорбиться? Хватит того, что дикарь уже устроил в городе.

Нокс наслаждался простым образом жизни Севера. Но было приятно снова пройтись по морю людей.

Прошло уже больше недели с тех пор, как они впервые прибыли в Королевскую Гавань, и сказать, что их появление всколыхнуло обстановку, было бы преуменьшением. На следующий день после того, как Нокс обругал Ренли и Лораса в зале Малого Совета, все пленники, пойманные во время набега на базы работорговцев, а также великий мейстер Пицель и павший королевский гвардеец Мерин Трэнт были выведены на суд жителей Королевской Гавани и казнены королевским палачом, сиром Илином Пейном.

Иностранные рабовладельцы не оказали никакого сопротивления, когда их заставили опустить голову на колодку. Они знали, что бесполезно пытаться избежать своей участи. Однако то же самое нельзя было сказать о бывшем королевском гвардейце, Пицеле или септоне, которого поймали вместе с рабовладельцами.

Пицель сломался и умолял сохранить ему жизнь, клянясь в своей беззаветной преданности короне, даже когда его насильно укладывали на колодку. Его мольбы остались без ответа. Пейн спокойно подошел и, по кивку короля, одним ударом снёс голову старика с плеч.

Следующим шёл Трэнт, и, пусть ему удалось сохранить немного больше достоинства, чем Пицелю, он все же выкрикнул последнюю мольбу своему королю в надежде на пощаду, прежде чем ему отрубили голову.

Последним был казнен септон, которого поймали вместе с работорговцами. И именно его смерть вызвала более чем легкий переполох среди присутствующих. Мужчина шёл на смерть с низко склоненной головой и бормотал молитвы, которые прекратились только тогда, когда меч Пейна пронзил его шею.

За казнью быстро последовало наказание сира Джейми Ланнистера. С него сняли доспехи и привязали к столбу в центре двора перед Красным замком. Затем, чтобы все видели и слышали, Роберт громогласно объявил, что Джейми знал о тайниках с огнем, которые хранил Безумный король, и тринадцать лет молчал об этом, подвергая опасности всех, кто жил в городе. Затем он объявил, что в наказание за свое бездействие Джейми будет наказан плетьми – тринадцать ударов, по одному удару за каждый год молчания. И, пожалуй, самым удивительным было то, что Роберт заявил, что именно он будет держать плеть в руках.

Несмотря на отсутствие тренировок и, откровенно говоря, не впечатляющую фигуру, король всё ещё был силён. И он доказал это – каждый удар кнута по плоти Джейми был достаточно силён, чтобы разорвать ее. После последнего удара спина Джейми вся покрылась кровью. Он едва держался на ногах, так что пришлось трём стражником Ланнистеров тащить его под руки в Красный Замок. За ними шла королева с горящими ненавистью глазами. Взгляд ещё был направлен на короля.

После казней и порки всё понемногу начало успокаиваться. Следы рабства в Королевской Гавани исчезли. От бочек с диким огнем по-прежнему избавлялись по ночам, вывозя их далеко за город и поджигая – процесс, который займет месяцы, а может, и годы, учитывая, сколько бочек с этим дерьмом находилось под городом. Собственно, с этими почти решёнными задачами у Нокса оказалось достаточно много свободного времени. Именно поэтому он разбудил своего ученика на рассвете и сказал, что они отправляются на охоту в город.

— Учитель. – Обратился Джон, следующий позади своего Мастера, когда они уже почти добрались до вершины Висеньиного холма, откуда открывался вид на Великую Септу Бейлора. – Я-я чувствую… что-то поблизости. Нет. Кого-то. Чувствительный к силе. Но необученный.

— Хорошо. – Кивнул Нокс, прекрасно понимая, что именно чувствует Джон. – Ты учишься. Теперь смотри и учись дальше, пока мы вербуем нашего нового аколита.

Следуя за одним из многочисленных присутствий в Силе, которые он ощущал в городе, Нокс привёл их к последней кузнице на Стальной улице прямо перед возвышающейся Великой Септой Бэйлора.