Глава 268

Эддард Старк стоял на одном из причалов, отходящих от южной стороны Риверрана и выходящих на Красный Зубец. Рядом с ним был его сын, Хостер Талл, брат по браку Эдмур Талли и сир Бринден Талли.

Нед спокойно взял у Чёрной Рыбы мешочек с половиной праха своего сына Рикона и жены Кейтилин, после чего подошёл к концу причала.

После похорон в Винтерфелле, прах его покойного сына и жены был разделен пополам. Первую часть поместили в катакомбы под Винтерфеллом. А вторую сир Бринден привез в Риверран, чтобы хотя бы часть его жены и сына могла покоиться в реках Трезубца, подобно их предкам.

Достигнув кромки воды, Нед опустился на колени и медленно высыпал пепел из мешочка в стремительные воды Красного Зубца.

«Прощай, сын мой. Прощай, любовь моя. – Подумал он, когда последние крохи пепла выпали из мешочка и он поднялся на ноги. – Да обретёте вы мир с богами до того дня, как мы воссоединимся»

Обернувшись, он посмотрел на тех, кто собрался на причале.

Его старший сын держался молодцом, но Нед видел и чувствовал печаль, которая грозила вырваться наружу. Эдмур пытался сохранить каменное выражение лица, но маска трескалась, когда то и дело в уголках его глаз собирались капельки влаги, а иногда и стекали вниз. Бринден в свою очередь смог сохранить хладнокровие. А Хостер… ну, лорд Риверрана остался для Неда загадкой. Он был абсолютно пуст. Никаких эмоций. Ни слёз. Ничего. Он выглядел так же, как и тогда, когда Нед с северным контингентом прибыл накануне. И такие же эмоции, — вернее, их отсутствие, — он испытывал в течении всего дня.

«Дочь и внук этого человека мертвы. А он ничего не чувствует» — Нед нахмурился.

— Лорд Старк, нам нужно поговорить в моем соляре. Сейчас же.

Слова прозвучали весьма неожиданно, и не только потому, что это была, пожалуй, самая длинная цепочка слов, которую Хостер произнёс с момента прибытия Неда. Но и потому, что в них прозвучала настоятельная просьба.

Кивнув, Нед жестом велел Роббу следовать за ними. С любезностью, которую Хостер не оказывал собственному сыну и наследнику, он, как лорд Риверрана, проводил их обратно в родовой дом Талли. Не было произнесено ни единого слова. И даже после того, как они вошли в соляр Хостера и запечатали себя внутри, все трое молчали, пока глава Дома не сел и не заговорил первым:

— Вашему сыну необязательно присутствовать при этом разговоре, лорд Старк.

Нед, чьи нервы и так были натянуты подобное струне, держался на грани срыва.

— Робб – мой сын и наследник, будущий лорд Винтерфелла и ваш внук, лорд Талли. – Ровно ответил Нед, уже зная, что разговор выйдет не из приятных. – Какие бы слова у вас ни были для меня, вы можете их сказать перед Роббом.

Глаза Хостера окинули старшего сына Старков, а затем остановились на Неде.

— Очень хорошо. Я хотел бы знать, когда вы планируете отправить своего бастарда в Ночной Дозор или сослать за Узкое море.

Прямой вопрос выбил Неда из колеи. Он его настолько ошеломил, что единственный ответ, который смог из себя выдавить глава Дома Старков, было искажённое от гнева и возмущения:

— Что?

— Вы слышали меня, Эддард. – Хостер прищурился. – Моя дочь позволила этому… пятну на чести жить в Винтерфелле, пока он рос, потому что вы попросили ее об этом. Но она была далеко не в восторге от того, что вы настаивали на его воспитании в ее доме. Я же ни на чём вообще не настаивал только потому, что он был бастардом и не имел права на Винтерфелл. Но теперь он узаконен королем, чего вы не должны были допускать, а тем более поощрять. Как скоро он попытается взять то, что ему не принадлежит?

Шок быстро сменился жгучим гневом. Нед не испытывал подобного бешенства с момента Восстания. Даже недавний переворот не вызвал в нём такой ярости, ведь там всё было понятно – предатели есть предатели, казнил и забыл. А здесь почти родной человек.