Глава 422

Доран Мартелл не из тех, кто легкомысленно относится к похвале, поэтому, когда он чувствовал необходимость похвалить кого-то, то делал так не потому, что человек выполнил возложенные на него ожидания, а скорее потому, что превзошел оные.

Его дочь, его наследница, — если всё пойдет по плану, — сегодня вполне заслужила такую похвалу.

Чтобы углубить ее опыт и привить способность править, он дал ей задание судить «Темную звезду», сира Герольда Дейна, а сам сидел на уединенном балконе и наблюдал за процессом.

Когда Арианна вошла в зал аудиенций Башни Солнца, Доран буквально протер глаза, дабы убедиться, что они его не обманывают.

Его дочь словно… расцвела? Причем меньше, чем за день.

Ее выделяло из толпы не темно-фиолетовое платье, не циркуль с изображением солнца и копья на лбу, и не витиеватые кольца, которые она носила на правой руке. Скорее это было… просто она. Само ее присутствие. Вся ее сущность изменилась. Исчезла его маленькая девочка. На ее месте появилась женщина, которая чтила их предка – принцессу Нимерию из Ни-Сара.

Впрочем, одного ее присутствия и манеры держаться оказалось недостаточно для того, чтобы в главном зале зашевелились языки, но сопровождавшие ее люди завершили образ и дали нужный толчок:

Дочери его брата, Тиен и Нимерия, выступали в роли приближенных подружек, и шли в изысканных платьях, как и подобает их статусу внебрачных дочерей принца Дорна. А сразу за ними шла троица, которая привлекала, пожалуй, больше всего внимания.

Обара шагала гордо; ее меч-копье из валирийской стали был прикреплен к спине. Рядом с ней шли два северянина: Джон Старк и Игритт из Одичалых. Все трое были одеты в тонкую кожу и кольчугу, а их оружие, хотя и не покоилось в руках, было демонстративно на виду.

Последним штрихом выступал огромный волк-альбинос – Призрак, который тихой поступью шел рядом с его дочерью, прямо у ее бедра. В этот день суровый зверь относился к своей работе столь же ответственно, как самый опытный и благочестивый гвардеец королевской семьи.

Когда Арианна заняла свое место на помосте, ее маленькая свита немедленно заняла позиции вокруг, кроме огромного волка, которому полагалось особое место – возле её руки. Так у девушки была возможность сделать весьма эффектный жест в виде безнаказанного поглаживания лютоволка.