Глава 511

Улыбнувшись вновь, Пиат Прей коснулся клетки Дроги:

— Ваша дочь поддержит нас какое-то время. Сын же станет частью нас, возможно, одним из величайшим Бессмертных. И когда придет время, он тоже вкусит вашу плоть, плоть родителя и сестры. Не сопротивляйтесь, мать драконов. Чем больше вы боретесь с нашим голодом, тем сильнее страдаете. А видеть страдания такой красавицы, как вы, так печально… впрочем, вина лежит на вас, так что наказание заслужено. Приди вы по первому зову, прими предложение Бессмертных сесть за их стол… никаких мучений не потребовалось бы.

Сосредоточившись, Дейнерис увидела родные лица детей, искажённые болью и страхом. Она ощутила, как внутри неё что-то надломилось. Гнев был ей знаком и раньше, равно как и ярость, которой она полыхала, когда узнала о смерти мужа. Но нечто иное проснулось в ней сейчас, что-то новое и мощное. А вместе с яростью пришло невообразимое спокойствие. Спокойствие, которого у неё не было никакого права ощущать в подобный момент.

По залу пронёсся порыв ветра, взметнув пыль, нетронутую веками. Пиат Прей удивлённо заозирался по сторонам, не понимая происходящего. Но Дейнерис было не до него. Она чувствовала, как Сила наполняет её, сливая хаос и гармонию воедино. Мощь, подобной которой она никогда не знала, текла сквозь неё, едва ли не насильно вздёргивая на ноги. Оковы полыхнули болью в ответ — болью… не более чем досадной помехой на фоне обретённой мощи.

Таргариен с лёгкостью отбросила цепи и спокойно встала в полный рост.

На мгновение Пиат Прей застыл с округлившимися от ужаса глазами, не в силах осознать, что она разорвала путы. Он попытался было сделать шаг в её сторону, синхронно с каким-то жестом, но Дейнерис его опередила — дёрнула пальцами, и колдун отлетел к противоположной стене. Его крики эхом разнеслись по залу, под аккомпанемент хруста костей. Маленький Рейго, тем не менее, остался парить в воздухе, удерживаемый Силой матери. Дейнерис движением руки подняла сына повыше, притянула поближе и бережно опустила в свои объятия.

Мальчик радостно засмеялся.

С Рейго на руках Таргариен повернулась к дочери. Железная клетка затряслась от её взгляда, прутья разогнулись, точно распускающийся бутон. Освобождённая Дрога расправила крылья и спланировала на пол, туда, где Пиат Прей стонал в луже собственной крови.

— Ты посмел украсть моих детей, — произнесла Дейнерис невозмутимо. — И за это ты заплатишь. Дрога… дракарис.

Дочь глубоко вдохнула, но вместо пламени, выпустила клубы дыма. Колдун растянул губы в осклабленной усмешке, решив, что маленький дракон ещё слишком слаб, вот только радость его быстро сменилась ужасом, когда Дрога издала громкий рёв и выпустила струйку огня ему в лицо. Огонь молодого дракона был не так силён, как у взрослых особей, но вполне достаточен, чтобы обратить человека в факел.

Пиат Прей взвыл от боли, пытаясь отползти, но со сломанными костями это было не так-то просто.

Вскоре крики лже-колдуна утихли. Дейнерис отказывалась признавать сдохшего ублюдка Колдуном, поскольку это звание уже было занято одним человеком.

— Дрога, иди ко мне.

Подождав успокоившуюся дочь, Таргариен собралась уже уходить, но взгляд её задержался на алом камне, украшавшем верх кресла, в котором её держали. Она ощущала в нём… резонанс. Какое-то эхо. Также из него доносились голоса — приглушённый неразборчивый шёпот десятков голосов, сливающихся в единый гул. Но отчётливее всего Дейнерис чувствовала… голод. Не физический — иного рода алчущее желание. Окинув взглядом зал с трупами, с грудами покрывшихся пылью безделушек, с разлагающимся телом ребёнка, Таргариен поняла — эти Бессмертные, о которых говорил Пиат Прей, и есть призраки, что она видела. Они пожирали таких, как она, Джон, мастер Нокс… И она не могла этому позволить продолжаться.

Осторожно опустив Рейго на пол, Дейнерис сделала несколько шагов назад. Дрога переводила взгляд с брата на мать, явно заинтересованная происходящим.

— Мне нельзя оставить всё как есть. — Мягко проговорила Кхалиси, погладив дракониху по голове, и направилась к алому камню. — Оставайся с братом.