Глава 100

Я хмыкаю в ответ на ее вопрос: — Я скучаю по достопримечательностям, но Скайрим очень похож мою родину, так что не очень. — Я снова пожимаю плечами: — Я был уже далеко от неё, пока… — я машу рукой в сторону своего тела, — со мной не случилось вот это.

— Хильдра фыркает, облокачиваясь на своего бегущего коня, — А что насчет тебя, Аурелия?

Бледнокожая женщина моргает и оживляется: — Вообще-то я жила в небольшой деревне в Сиродиле, между Хаммерфелом и Валенвудом.

На это я наклоняю голову: — Значит, ты жила недалеко от Кватча? — спрашиваю я, и она кивает с широкой улыбкой на лице.

— До него было несколько дней пути, но да.

— Как там дела с погодой? — спрашивает Хильдра с улыбкой на губах, — Наверняка не так холодно, как здесь.

Аурелия вздрагивает: — Там, где я родилась, очень влажно. Куча насекомых, постоянно потеешь, а лето было настоящим адом. — Она тихонько смеется, взгляд ностальгический и милый: — Мой отец любил теплую погоду, а мы с мамой оба ее ненавидели.

— Звучит как ад… — Хильдра вздрагивает, — Нет, спасибо, я предпочитаю холодную погоду.

— Ты говоришь так только потому, что можешь с легкостью согреться. — отмечаю я, и в ответ Хильдра показывает мне средний палец за то, что я указал на ее «секрет».

— И все же… Кто ты, Аурелия? — спрашивает Хильдра, с любопытством наклоняя голову к женщине рядом с ней, — Я никогда не видела кого-то настолько бледнокожего, и ты не похожа на имперку.

Аурелия нервно смеется: — Ну, мой отец был редгардом — или йокуданом, если хочешь, — а мать была бретонкой.

— Тогда какого черта ты получилась такой бледной?

Аурелия пожимает плечами: — Честно говоря, не знаю.

— Хм… — протягиваю я, когда меня внезапно осеняет, привлекая их взгляды к себе, — У тебя альбинизм. — указываю я, затем берусь за подбородок и наклоняю голову к Аурелии: — Хотя глаза у тебя не голубые, так что… Странно.

— Альбинизм? — повторила Хильдра, обменявшись взглядом с Аурелией: — Что это такое?

— Генетическое заболевание, которое проявляется у человека с рождения, когда он, по сути, рождается с белыми волосами и очень бледной кожей, плюс у него либо красновато-розовые, либо ярко-голубые глаза. — протянул я: — У Аурелии это вроде бы есть, но в то же время и нет. Странно.

Ну да, конечно, они не могли много знать о таких вещах. Насколько я знаю, здесь не изучают биологию человека, поэтому некоторые вещи или врожденные дефекты не слишком известны или даже не имеют названия.

— Так это… нормально? — с любопытством спросила Аурелия, — Мои родители думали, что это от какого-то проклятия…

— Это встречается очень редко, но да, это нормально. Даже некоторые животные могут родиться с таким состоянием. — У меня дома на телефоне была очень милая фотография дикобраза-альбиноса, теперь, когда я вспоминаю об этом.

Аурелия хмыкает, плечи обвисают, а глаза расширяются в неверии, когда она поворачивает голову, чтобы взглянуть на дорогу впереди.

— Из-за того, как глупо ты себя ведешь, иногда я забываю, что на самом деле ты еще и очень умный и знающий. — вслух говорит Хильдра, заставляя меня умилиться комплименту, — И теперь мне интересно, что ты воспринял как комплимент — то, что я назвала тебя глупым, или то, что я назвала тебя умным.

Я гогочу как сумасшедший, ведь это очень точное замечение.

— Так что насчет тебя, Лео? — Хильдра меняет тему, заставляя меня наклонить голову, — Кем ты был до того, как стал безумным скелетом?

— Безумным человеком? — при этих словах она, похоже, готова ударить меня по лицу.

Я усмехаюсь в ответ на ее взгляд: — Если честно, там, откуда я родом, у нас не было рас — ну, по моему мнению, в отличие от того, что говорят многие другие. Мы все были людьми, не было ни эльфов, ни орсимеров и тому подобного, и мы не практиковали магию.

— Вместо рас у нас были национальности. Например, я норвежец, потому что родился в Норвегии. Или даже европеец, если хотите.

Обе дамы уставились на меня, широко раскрыв глаза от шока и неверия, — Погоди, ты серьезно? — спросила Хильдра, и я с усмешкой кивнул: — Тогда, если вы не практиковали магию, чем занимался ваш народ?

— Мы преуспели в технологиях, намного превосходя двемеров. — беззаботно похвастался я: — У нас были машины, которые могли пересекать землю на огромных скоростях, или такие, которые могли летать в небе и перелетать с одного континента на другой.

— Ух ты… — Аурелия вытаращилась, ее глаза чуть ли не сверкают от удивления.

А Хильдра, наоборот, слегка нахмурилась: — …Не все так радужно и солнечно, верно?

Если бы я мог, я бы улыбнулся ей: — У нас есть оружие, способное стереть Вайтран с карты в мгновение ока, а окружающие земли превратить в пустошь на десятилетия вперед. И мгновенно все эти чудеса исчезнут, превратившись в пустошь.

— Мой дом был прекрасен. А человечество? Люди? Они бунтуют, желая большего. Мы так и не смогли преодолеть желание начинать войны за ресурсы.

Воевать друг с другом, держать в руках оружие, которое может привести всю нашу планету к массовому вымиранию, которое обречет на гибель не только нас, но и всех существ на планете.

Многих из этих существ мы уже свели в могилу раньше времени, чтобы о них напоминали только кости, висящие сейчас в залах музея, или рисунки на стенах гребаных пещер.

— Возможно, здесь есть заклинания, которые могут сделать то же самое, что и это оружие дома, но мне, честно говоря, все равно.

На самом деле я могу легко стереть с лица земли целый город, обстреляв его Драконьим Воем.

На это я покачал головой: — Прошу прощения за испорченное настроение, дамы.

Хильдра качает головой: — Все в порядке. Честно говоря, это ожидаемо, когда делишься знаниями. Редко когда приобретение большего приносит радость. — Это… Очень, очень зрелая мысль. И в точку.

После этого мы затихли.

Примерно на… пять секунд.

— Лео, смотри. — Аурелия заговорила и ровным голосом указала вперед. Впереди нас две башни, одна из моих самых любимых локаций в Скайриме, где я обожал разделывать бандитов. — Жертвы.

И, как сказала Аурелия, там были жертвы!

Посмотри на этот никудышный блокпост с одним лишь поваленным деревцем, как будто наши гребаные лошади не могут через него перепрыгнуть!

А лучники на вершине башни, которые уже прицеливаются из своих хлипких луков!

— Ура! Смерть и разрушения! — Я заставляю своего коня ускориться с радостным, детским ликованием.

Следующая Расовая модификация, вот и я!

….

Гретель было скучно.

Оставленная еда была потрясающей, и она старалась не проглотить ее в течение пяти секунд, так как хотела насладиться ею.