Глава 60

Этот ребенок — просто нечто

Гретель еще раз фыркнула, — Я видела свою бабушку голой. Поверь мне, хуже этого ничего нет.

…

— Мне так жаль, что это случилось с тобой. — Даже лицо Хильдры стало зеленым, похоже она тоже удостоилась этого ужасающего зрелища.

Аурелия просто вздрагивает с гримасой отвращения.

Кто бы мог подумать, что голая бабушка куда более ужасна, чем гнилое лицо существа-нежити…

— И все же… Что, блядь, с тобой случилось? — мягко спрашивает Хильдра, — Ты не производишь впечатление некроманта.

Я фыркнул: — Если бы я им был, то вон та мисс Паладин Аркея уже убила бы меня. — Аурелия надувает губки, не зная, что я очень дорожу нашей веселой первой встречей в Ветренном Пике.

— А что касается того, что со мной случилось… Не знаю, честно говоря. — Я снова пожимаю плечами: — Это довольно неприятно, быть нежитью, но могло быть и хуже.

— Как хуже?

— Я мог стать Шеоггоратом. — Аурелия бледнеет и хнычет: — Воистину, этот мир не пережил бы и пяти секунд, будь я Шеоггоратом.

Все это славное безумие и дерьмо, которое я бы обрушил на Тамриэль только ради того, чтобы похихикать… Какая упущенная возможность.

— Ты странный. — Гретель услужливо указывает на то, что все и так знают: — Ты не можешь просто так стать Шеоггоратом.

— …Ах ты, милое наивное дитя.

Гретель хмурится: — Что?

— Если бы я был неким Героем Третьей Эпохи, я бы точно смог стать Шеоггоратом. — Гретель и Хильдра просто хмурятся в замешательстве, а Аурелия замирает, бросив на меня серьезный и почти отчаянный взгляд.

— Лео… — начала она, — Что ты имеешь в виду?

Я хмыкаю и упираю руки в бедра: — Ты знаешь героя Кватча? — начинаю я, и она медленно кивает.

— Героя Кризиса Обливиона и Кризиса Аврорана, да. — заговорила Хильдра: — Сомневаюсь, что найдется много тех, кто не знает об этой легенде.

Я киваю: — Ну… он нынешний Шеоггорат.

Молчание.

— Дерьмо собачье. — я ахаю от ругани Аурелии, не ожидая, что моя прекрасная драконорожденная ни с того ни с сего произнесет такое слово!

— Это и правда звучит как брехня, да? — Я хихикаю, зная, что большинство преданий Древних Свитков — сплошная чушь и безумие.

Хильдра просто смотрит в мою сторону, а Аурелия перебирает эмоции, как порыв ветра перебирает страницы книги. — Лео… Это просто…

— Я знаю, это абсурдно, но ты недооцениваешь, насколько могущественны даэдрические принцы. — отметил я: — Если они захотят, то могут возвысить кого-то другого до статуса божества.

Возможно, нынешний Шеоггорат не так могущественен, как все остальные даэдрические принцы, но я сомневаюсь, что именно это доставляет остальным даэдрическим принцам головную боль, когда дело доходит до него.

Он может по щелчку пальцев перевернуть все сущее к чертям собачьим, и другие даэдрические принцы не поймут этого, пока не станет слишком поздно.

— Откуда ты вообще все это знаешь? — спросила Хильдра в полном шоке, замешательстве и неверии. Аурелия замолкла и задумалась, когда рыжеволосая женщина задала свой вопрос: — Это было больше Эры назад, и все записи о Герое Кватча заканчиваются тем, что он прошел через портал и исчез. Вот и все.

Портал, который привел его на Дрожащие острова Шеоггората, чтобы помочь ему с Серым Маршем.

— Я выпил слишком много пива и слишком увлекся видеороликами по истории. — Это была дикая, мать ее, ночь.

Почти уверен, что к концу ее я не слышал звуков и не различал цветов и находился почти в коматозном состоянии.

У меня голова шла кругом после всех этих длинных видео.

— Черт возьми, что это вообще значит… — Хильдра проводит ладонью по лицу, уже доведенная до отчаяния самим фактом моего существования.

— Так вот как его наградили? — внезапно спросила Аурелия, голос мягкий, а глаза опущены, — Герой народа, империи… он был вознагражден тем, что стал безумным богом?

Я тихонько вздыхаю, догадываясь о мыслях, проносящихся сейчас в ее голове.

— Иногда ты не можешь выбрать награду за свой тяжелый труд. — говорю я ей, заставляя ее смотреть на меня своими нежными и красивыми глазами, — Иногда все, что ты можешь сделать, это просто похлопать себя по спине за хорошо выполненную работу и продолжать идти дальше.

— В других случаях ты можешь просто улыбнуться и кивнуть, глядя на свою законченную работу. — Медленно, почти нерешительно, я протягиваю руку, чтобы взять одну из ее рук в свою. Хотелось бы мне чувствовать прикосновения. — А иногда ты не можешь выбирать, будет ли у тебя счастливый конец или нет.

Возможно, у Героя Кватча и не было выбора, когда он стал новым Шеоггоратом, но я могу только надеяться, что он наслаждается своей новой жизнью и силами.

Разумеется, в ущерб другим даэдрическим принцам и божествам.

— Есть много вещей, которые ты не можешь выбирать. — заговорила Хильдра, одарив Аурелию нежным и утешающим взглядом, — Я сама родилась с… То, что многие сочли бы благословением, для меня было проклятием.

— Я не могла его контролировать, и у меня не было выбора, как его нести… И это закончилось тем, что я разорвала наших родителей на части вскоре после рождения Гретель. — Хильдра вздыхает, принимая крепкие объятия своей более низкой и младшей сестры.

— Но… Ты сама выбираешь, как тебе жить. — заявляет она, — И я считаю, что этого более чем достаточно.

Аурелия делает глубокий и долгий вдох, затем кивает в знак согласия с мягкими словами Хильдры: — Ты права. — Она вздыхает: — Прошу прощения за то, что испортила настроение.

Я сжимаю ее руку, вызывая улыбку на ее прекрасном лице.

— Ты слишком много волнуешься. — Я пожимаю плечами: — Могло быть и хуже.

Одна ее бровь поднимается вверх: — Хуже — это как?

Я хмыкаю, затем снова пожимаю плечами. — Не знаю.

Треск.

Сзади раздается звук хрустящей под ногами земли, а затем мое тело отшатывается, когда длинный кинжал вонзается мне в грудь.

Ха, шикарно.

— Вот так! — радостно говорю я, касаясь кинжала, пронзившего меня сзади, а Аурелия и две сестры таращатся на меня в шоке и удивлении, — Меня можно зарезать!

И пока я это говорю, я поворачиваю голову, чтобы показать свое лицо нежити, спрятанное под капюшоном, чтобы взглянуть на удивленного аргонианина, который теперь медленно становится видимым.

Особенность. Неужели разные аргониане обладают способностями хамелеонов? Или это заклинание?

И все же… — Жаль, что на меня такое не действует, приятель. — И чтобы этот урод испытал еще больший ужас, я разжимаю челюсти и использую через них свою магию.

Аргонианин кричит и визжит, когда из моего рта вырывается поток ледяного, колющего ветра прямо ему в лицо, а его руки выпускают рукоятку кинжала, которым он меня ударил, чтобы попытаться защитить себя.