Глава 89.
Глава 89.
– Не делай этого.
– ……
– Это не очень красиво, но я хочу, чтобы ты смог увидеть это, – игриво рассмеялась Саша, небрежно передёргивая плечами.
Я уже достаточно позволила мучить тебя. Из-за того, что ты чувствовал боль за меня, я ничего не чувствовала.
Будет верхом эгоизма сказать, что я вижу вечность в твоих глазах, проливавших кровавые слёзы. Даже если я когда-нибудь умру и исчезну, отправившись в другой мир, даже если я больше не смогу увидеть тебя, я хочу сказать тебе не забывать меня… Должно быть, я крайне эгоистичная женщина.
Бендж поджал губы. Его надтреснутый шёпот прозвучал достаточно сдавлено:
– Ты права… Я не могу испортить тебе удовольствие. Только… иногда я думаю, что было бы лучше, если бы ты забыла обо всём этом и оттолкнула меня. Если бы всё было так, ты бы смогла смеяться, как раньше. И не стала бы прятать еду под кроватью.
Саша на мгновение замерла, ошеломлённая.
Так значит, ты заметил это? В какой момент?! А, боже. Как же стыдно!
– Это… просто лёгкий невроз. Более того, если ты не можешь смеяться, как раньше, то почему думаешь, что я могу улыбаться, как прежде? Разве я похожа на такую эгоистичную идиотку?
– Всё не так. Только… я боюсь, что в итоге ты оставишь меня в одиночестве и исчезнешь.
Кажется, Валентина говорила что-то похожее некоторое время назад. И даже Асад… Хм, разве я должна быть той, о ком все беспокоятся?
– Почему я оставлю тебя и исчезну? Пройдя через все невзгоды и достигнув цели, я буду хорошо питаться и жить вместе с тобой. Я буду жить долго и счастливо, пока не умру.
– …пока не умрёшь?
– Да, пока не умру рядом с тобой, – пока Саша гладила мягкие серебристо-седые волосы Бенджа, её вдруг охватило чувство дежавю, словно всё это было магией.
Ей показалось, что она видела эту картину: часовня, окружающие витражи святых и они, сидящие на освещённом свечами алтаре и прижимающиеся друг к другу.
Охваченная этим странным чувство дежавю, Саша продолжила:
– А потом… мы вместе отправимся в ад.
– ……
– И мы будем помнить, что рай для идиотов. Возможно, место, куда нас больше тянет, это не ад, а чистилище?
Небесно-голубые глаза, которые на мгновение опустились, дрогнули, но вскоре на губах Бенджа расплылась слабая улыбка. Улыбка такая горькая и в то же время такая прекрасная.
– Неважно, где я… пока ты рядом, – выдохнул он, когда их лбы соприкоснулись.
Бендж пошевелил рукой и провёл по волосами Саши, склоняя голову и целуя её в затылок, чуть ниже уха. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, девушка крепче обняла Бенджа.
*****
Церемония встречи Нового года для аристократов проходила на площади Лизы перед Императорским дворцом.
Бальный зал под открытым небом был устроен вокруг возвышающегося обелиска в центре большой и красивой площади, окружённой великолепными декорациями.
Бальный зал, находящийся в центре площади, был разделён примерно на три части и возле них была подготовлена сцена для выступлений и цирковая труппа.
Было ещё слишком рано, но уже готовившиеся к выступлениям артисты и прибывавшие один за другим люди делали всё вокруг шумным и весёлым.
Поскольку это был последний праздник в году и конец светского сезона, все споры и решения были отложены, люди воздерживались от комментариев по поводу убийства в отеле или столкновения преступных группировок, произошедших в канун Рождества. Вместо этого в центре внимания была история о роскошной свадьбе и новогоднем благословлении.
– Это была самая великолепная свадьба после войны. Молодому Господину Сэрпэнтэ, должно быть, теперь, когда его единственный старший брат покинул столицу, одиноко.
– Хм, возможно, так и есть.
– Кстати, Молодой Господин, я слышал, что вы планируете открыть сеть отелей, но об инвестициях…
Или говорили о деньгах. Как и везде, в конечном счёте суть всех разговоров сводилась к капиталам. Вполне естественно, что эпоха аристократии, казавшейся вечной до войны, угасала, и открывалась эпоха промышленности.
– Так грустно не видеть Герцога Огня и Ярости, – сказал Кронпринц, пока Саша ела горячий чуррос, наблюдая, как Бендж разговаривает в окружении инвесторов размером с его собственного отца.
Чуррос – сладкая обжаренная выпечка из заварного теста, имеющая в сечении вид многоконечной звезды или просто круг.
Девушка торопливо попыталась проглотить еду во рту, но Асад протянул ей руку. Если быть точнее, то чуррос в своей руке.