Глава 565. Деспот Александр

Немного успокоившись, люди в баре вскоре снова зашумели.

Алкоголь помогал измотанным мужчинам на время забыть о тоске, несмотря на печальные новости, которые собирался преподнести господин-аристократ Бабел. В их карманах лежало несколько жалких медяков, но одной пинты пива вполне хватало, чтобы их развеселить.

Единственная служанка бара Дженни и толстая хозяйка сновали туда-сюда, подавая грубое пиво. Две женщины заурядной внешности ходили, виляя жирными задницами, и вскоре стали темой для разговоров у мужчин, которые соревновались, кто кого перепьёт. Кто-то протянул свои руки к заднице Дженни и легонько ущипнул её. Эта маленькая пухлая девчушка с веснушчатым лицом завизжала, по всему бару раздался мужской хохот.

Это был типичный деревенский бар.

И это был образ жизни типичного деревенского крестьянина.

А кто-то тайком поглядывал на пятерых человек, сидевших у окна. Конечно, в основном смотрели на очаровательную и белоснежную, как белый нефрит, молодую девушку, находившуюся среди пятерых человек. Такую очаровательную, белоснежную девушку барды бы назвали богиней. Даже когда пожилые мужчины глядели на неё, они заливались краской, а их сердце начинало бешено колотиться. Эта красота просто превосходила их воображение. Эта непорочность и возвышенность не позволяли вызвать у людей каких-либо кощунственных мыслей.

По сравнению с такой девушкой жена господина Бабела, которую многие мужчины Кэрэна принимали за возлюбленную в своих сексуальных желаниях, походила, прямо-таки, на нищую бабку, стоящую возле высокопоставленной принцессы.

Кто-то шёпотом обсуждал пятерых сидящих людей и гадал, кем же они являлись, но никто не посмел подойти и вступить с ними в разговор.

— Хм, весьма любопытное место, мне нравится такая атмосфера… —  Сун Фей сидел под окном и, повернув голову, мог видеть красивые яркие звёзды на ночном небе. Такая беспорядочная атмосфера, царившая в деревенском баре, напомнила Сун Фею о его студенческой жизни. Каждый день после того, как заканчивалось время отдыха, он с группой гуляк отправлялся в 12 часов ночи в забегаловку, находившуюся неподалёку за территорией университета.

Сун Фей вдруг обнаружил, что почему-то стал всё больше вдаваться в воспоминания.

Возможно, из-за того, что он постепенно укоренился в этом мире, а многие воспоминания из прошлой жизни постепенно исчезали, он инстинктивно стремился хоть какие-то воспоминания удержать.

Анжела явно никогда не находилась в подобной обстановке, но юная девушка не испытывала отвращения. Единственное, к чему ей тяжело было приспособиться — это витавший в воздухе запах табака и вонь от ног. Она, словно смышлёная кошечка, прислонилась к Сун Фею, невольно шмыгая милым нефритовым носиком.

Девушка имела огромную силу обаяния.

Её невольное шмыганье носа вынудило сидевших рядом мужчин погасить бычки и надеть кожаные сапоги на свои чёрные ноги, которые они до этого своевольно вытащили из обуви.

Торрес сидел по левую руку от Сун Фея, слегка отклонившись назад. Острый взгляд проскользил по каждому человеку в баре, решая, предоставляли ли угрозу эти люди. Он не пропустил даже слонявшихся среди мужчин и собиравших возле себя клиентов нескольких несчастных худощавых дам лёгкого поведения в оборванных одеждах. Несмотря на то, что белокурый юноша ясно понимал, что Его Величество могущественен, и в этой деревне вряд ли кто-то бы смог угрожать Сун Фею, однако по своей телохранительской привычке он продолжал быть бдительным.

Жрец Гарсия и святой рыцарь Алан сидели напротив Сун Фея.

Гарсия был родом из бедной семьи, в такой упаднической секте, как Дворец чернорубашечников, он закалился, бедно живя, поэтому он сразу приспособился к этому маленькому бару и сидел спокойно, даже совершенно непринуждённо окликнул служанку Дженни и помог Сун Фею и остальным заказать бобовую кашу, пиво собственного приготовления и несколько кусков душистого хлеба.

Как раз в этот момент раздался грохот – ветхую деревянную дверь грубо открыли пинком.