Конец

— Когда я был в Афганистане, я увидел, что происходит, когда люди, обладающие властью, действуют по своей прихоти, не боясь последствий.

У Тони было так много, что он хотел сказать, но большая часть его откровений не выставляла правительство США в положительном свете. Он хотел быть честным, но во всех их разговорах было ясно: его молодость могла служить оправданием лишь до определенного предела. Если он переступит черту, если хоть на шаг отклонится от ожидаемого, вся его репутация разлетится в пух и прах.

— Я встретил этого парня, Джимми, в машине. На нем были эти глупые часы — оранжево-голубые, с логотипом Dodgers. И он был так добр ко мне, хотя я был всего лишь пацаном, которого ему поручили нянчить. Через десять минут после знакомства в «Хамви» Джимми был мертв. Убит оружием, которое создала моя семья, проданным другом и купленным врагами. Именно мое имя было на тех стволах, которые разнесли всех в том конвое.

— Позже, когда меня тащили по пещерам и пытали, выбивая информацию в обмен на жизнь, я увидел человека, носившего те же часы, что и Джимми. Террорист украл с трупа что-то памятное, принадлежавшее человеку, который лишь пытался защитить меня. Тогда мне это казалось бессмысленной жестокостью, но позже я понял: война часто выглядит именно так.

— Я многому научился в тех пещерах. Со мной был друг, Инсен, который помог мне пережить всё — пытки, кошмары, тоску по дому. И в конце концов, после всего хорошего, что он сделал, Инсен погиб, чтобы дать мне жизнь. Он верил, что я могу что-то изменить. Он доверил мне дар — возможность вырваться из тюрьмы — в надежде, что я исправлю зло, сотворенное моей семьей.

Тони глубоко вздохнул. Они с Джарвисом и командой долго обсуждали его речь, и многие были против того, чтобы он рассказывал историю своего плена. Но Тони знал: всё это связано. Его страсть к «Соглашениям» родилась из понимания, к чему ведет безнаказанность. Да, это могло спровоцировать бессонные ночи, но он видел в этом жертву ради общего блага.

— Когда у тебя есть сила, способная поставить страну на колени, ты не должен распоряжаться ею свободно. Обадайя Стейн, продавая оружие врагу, стал палачом, но суд он оставил тем, кто жаждал убивать невинных. У него была власть — и никакого контроля. Теперь я знаю: так продолжаться не может. Огневая мощь не должна быть в руках у того, кто принимает решения. Никто не вправе действовать, не думая о желаниях других. Ни одно существо не может решать за миллионы.

Тони повернулся к Стиву.

— Я думаю, ты хороший человек. Но даже лучшие — не боги.

Стив опустил голову, но не от стыда. Тони знал: если тот и испытывал стыд, то направлен он был на него. Это был жест самообладания.

— Спасибо за внимание.

В зале стояла такая тишина, что, сходя с трибуны, Тони слышал каждый удар сердца. Джарвис ждал его, протянув руку. В таком публичном месте Тони не принял бы объятий, но прикосновение было ему необходимо.

— Мистер Старк, благодарим за вашу историю и мысли. Вы — умный молодой человек с блестящим будущим. Думаю, многие со мной согласятся: мы с нетерпением ждем, что Stark Industries предложит миру, когда вы возглавите компанию.

На этом Тони отпустили. Он колебался. Не знал, хочет ли остаться. Ему было интересно, чем всё закончится, но оставаться было опасно. Его роль уже сыграна.

— Пойдемте, мастер Тони, — сказал Джарвис, слегка потянув его за руку. — Мы обсудим всё с командой.

Тони в последний раз взглянул на Стива и Баки. Баки устало улыбнулся. Стив не посмотрел в его сторону. Тони вышел из зала суда.

***

Наташа и Брюс присутствовали на заседании, но никто не сказал Тони, кто скрывается в костюме. По дороге в отель он спорил, что мог бы надеть его сам — ведь физическое присутствие не требовалось, — но Джарвис запретил, сославшись на риск усугубления травмы.

— Я в порядке.

— Возможно. Но если можно избежать новых кошмаров, я считаю это победой.

Спустя часы, после безуспешных попыток поспать и поесть, вернулись Наташа и Брюс. Их появление заставило всех насторожиться: решение было принято.

— Стива лишают звания Капитана Америка, но оставляют в армии. Баки попросил психиатрической помощи — ему предложили амбулаторную терапию. Как только его признают здоровым, он начнет тренировки как военный пилот.

— Они довольны?

— Сложно сказать, — Наташа развалилась на диване. — У Стива лицо камнем, как и всегда, а Баки выглядел как побитый щенок, хотя получил то, что хотел. Думаю, это лучшее, на что мы могли надеяться.

— Да, — согласился Тони.

— А я думал, вы хотите упечь их за решетку, — сказал Клинт.

— Вот и видно, что ты ничего не понимаешь, — Шури подняла бровь.

— Да что с тобой не так? Почему у тебя такой скверный характер? — спросил Клинт.

— У меня нет характера. Просто нет терпения к белым мужчинам с мнениями и эго, которые им не по чину.

— Эй! — возмутился Клинт, когда Наташа рассмеялась. — Это грубо.

«Спроси, волнует ли её это», — предложила Наташа.

Перед сном Тони долго смотрел в стену, размышляя, как сложится его жизнь после завтрашнего вердикта по «Соглашениям». Наташа все же наденет костюм в зале суда, а Инь исказит её голос, чтобы он звучал как версия Железного человека от Тони. Возможно, это ничего не изменит, но мнение Железного человека должно что-то значить. Он же, в конце концов, запустил ядерную боеголовку в космос.

— Эй, пацан, есть минутка?

Тони повернулся и увидел в дверях Клинта, его силуэт подсвеченный оранжевым светом коридора.

— Если не хочешь говорить, то все нормально.

— Нет, всё в порядке.