20.2 Эпилог.

Каретный двор был освещен волшебными огоньками, сверкающими лентами и наполнен любовью. Друзья и члены семьи радостно общались между собой, ожидая начала церемонии.

Хелен Грейнджер, гордясь волшебной мантией, которую Молли помогла ей купить, оглядела толпу и убедилась, что все были здесь.

Она повернула голову и кивнула Артуру, стоявшему в дверном проеме, тот кивнул в ответ и исчез.

— Все по своим местам! — громко сказала миссис Уизли. — Пора!

Хелен восхищалась организаторскими способностями Молли, но была рада, что ей самой не пришлось их развивать, воспитывая так много детей. Да благословит Бог каждого из Уизли, но если бы у Хелен было столько, она подумала бы о кастрации собственного мужа.

Нет. У нее был только один ребёнок — ее прекрасная Гермиона, и теперь миссис Грейнджер собиралась стать свидетелем того, как её единственная дочь навсегда связывает свою жизнь с бледным, худым мужчиной, который в этот момент выходил из дома, следуя за Гарри и Минервой.

Все расселись по своим местам.

Северус выглядел великолепно в черной бархатной мантии, отороченной серебром. Он излучал благородство, наполнявшее сердце Хелен гордостью.

Прошлый год был для него непростым. Хелен и не осознавала, насколько ограниченным до этого было ее знакомство с волшебным миром. Единственным ее взаимодействием было общение с членами Ордена, которые, как она теперь понимала, оказались лучшими из лучших.

Остальной волшебный мир с трудом был готов простить и принять человека, который пять лет подряд оставался для всех самым страшным кошмаром. Во многих кругах Северуса Снейпа воспринимали хуже, чем Волан-де-Морта, потому что последние годы Волдеморт постоянно только и пытался, что восстановить силы, в то время как безумный и чудовищный мастер зелий наводил ужас на весь магический мир. Тот факт, что он причинял вред исключительно пожирателям смерти, затерялся за особой жестокостью его действий. Мало кто считал его заслуживающим прощения, но Орден победил.

Северус был свободен, но оставался изгоем.

Мысль о том, что эту нежную душу боятся и презирают, приводила миссис Грейнджер в ярость. Не раз она хотела пойти в Косой переулок и просто начать раздавать подзатыльники своей сумочкой всем подряд.

Прошлый год был одновременно сложным и прекрасным для них. Северус с молчаливым достоинством пытался найти для себя новую жизнь, заключая контракты на поставку зелий и безропотно перенося унижения, вызванные его редкими набегами в волшебный мир. Где он действительно сиял, так это в его отношениях с Гермионой. Он так же непреклонно защищал ее, как и раньше, но делал это таким образом, чтобы поощрять ее независимость и отмечать ее достижения.

Гермиона и Джинни Поттер начали работать в Министерстве, исследуя магию души, и Гермиона смогла быстро зарекомендовать себя. Часто её просили читать лекции по этой теме на симпозиумах по всему миру. Северус, казалось, медленно угасал, когда она уезжала, а после ее возвращения обычно проходил целый день, прежде чем он был готов выпустить ее из поля зрения.

Хелен считала, что это восхитительно.

Джон Грейнджер беспокоился, что Северус был слишком сдержанным и замкнутым, но только до тех пор, пока не совершил ошибку, зайдя на кухню за стаканом воды посреди ночи. В этот момент все обнаружили обратную сторону заглушающих чар.

Двое мужчин не смотрели в глаза друг другу в течение недели, а Гермиона краснела и хихикала, когда мать просила ее накрыть стол «на этот раз тарелками». Позже Джон признался, что Северус был весьма и даже впечатляюще демонстративен, и родители Гермионы не могли перестать смеяться, пока кот не махнул хвостом им обоим в упрёк.

Хелен и ее муж в конце концов купили новый дом на «страховые деньги» и стали партнерами в клинике их друга Рассела, взяв на себя большинство бывших пациентов.

Однако родители Гермионы чувствовали, что прежней жизни им было уже недостаточно. В новом доме не было ни души, всё их имущество и памятные вещи были уничтожены. И они оба осознавали, что стоматологическая практика стала просто их обязанностью, а не тем, чем им нравилось заниматься. Потребовалось всего около шести месяцев, чтобы они решили упаковать свои немногочисленные вещи, продать свою долю очень милому молодому человеку и снова появиться на пороге дома их дочери.

Хелен все еще ухмылялась, когда вспоминала, как Северус с палочкой в ​​руке распахнул дверь, и как его голова склонилась набок, когда он увидел их. Он только взглянул на переноску для кошек и их машину, полную сумок и чемоданов, отступил назад и указал на их половину дома:

— Вы помните дорогу, я полагаю?

Вот и все.

У Джона и Хелен теперь была эксклюзивная практика по работе с бездомными, и они, как могли, помогали Северусу в его деле по поставке зелий. Джон занимался бухгалтерией и садами, а Хелен нарезала, крошила, кромсала ингредиенты, научившись делать соломку идеальной формы — правда, когда она решила попробовать нарезку Турне*, Северус красноречиво выразил свое неодобрение ее попытками «сделать это более праздничным».

Мать Гермионы его обожала. Снейп был вспыльчивым, задумчивым, слишком старым и довольно невзрачным, но Хелен Грейнджер считала, что он идеально подходит для ее дочери.

И сейчас она наблюдала за ним, пока Северус стоял в ожидании невесты, осматривая толпу, умудряясь выглядеть отчужденным, раздраженным и нервно неловким одновременно. Здесь были только его знакомые и каждый из них знал, что он хороший человек, но пройдет много времени, прежде чем Северус почувствует себя в обществе комфортно, если это когда-нибудь вообще произойдёт. Он повернул голову и увидел её взгляд: раздраженное выражение его лица смягчилось, и Снейп приподнял бровь. Он одарил ее легкой улыбкой, затем кивнул и отвернулся. Хелен покраснела от удовольствия, испытывая особый трепет оттого, что она была одной из немногих людей, достойных его уважения. Остальной волшебный мир может пойти к черту.

Заиграла музыка, и Хелен поднялась со своего места вместе со всеми. Когда собравшиеся повернулись, чтобы наблюдать за появлением в дверном проеме невесты с отцом, следующих за Джинни — подружкой невесты, Хелен продолжала внимательно следить за Северусом. Миссис Грейнджер была уверена, что она единственная, кто видел выражение его лица при появлении Гермионы. Он коротко улыбнулся, прежде чем ненадолго закрыть глаза и глубоко вздохнуть, и это говорило о многом. Его плечи ненадолго расслабились, он выпрямился, приподнял подбородок и глаза его стали чуть-чуть влажнее. Хелен удовлетворенно улыбнулась и повернулась к дочери.