Глава 323. Средства
Еще до переворота Данзо Шимура хвастался Джину Учихе, что собирает компромат на Хирузена Сарутоби и советников, Кохару Утатане и Хомуру Митокадо. Теперь, когда Данзо оказался в руках Охранного отряда, а его базы были опечатаны, эти материалы без труда попали к Джину.
— Но ты же сам говорил, что сейчас не время его использовать, — удивленно возразил Минато Намиказе. — Почему ты передумал?
Они с Джином уже обсуждали эти документы и пришли к выводу, что пускать их в ход для свержения Хирузена и его окружения пока преждевременно.
В собранных Данзо досье подробно описывалось, как Кохару Утатане и Хомура Митокадо, пользуясь своим положением, перенаправляли средства деревни в кланы Сарутоби, Утатане и Митокадо. Клан Утатане искусственно завышал цены на свои услуги, а клан Митокадо сбывал деревне просроченные товары по многократно завышенной стоимости.
Но это было лишь верхушкой айсберга. В бумагах содержались доказательства того, как Хирузен Сарутоби, желая укрепить свою власть, устранял всех, кто мог угрожать его положению. Он отправлял элитных ниндзя из клана Сенджу на верную смерть, отдавал одаренных детей этого клана на бесчеловечные эксперименты и даже подстроил гибель Сакумо Хатаке.
Как ни парадоксально, но виновником гибели Белого Клыка Конохи в этих материалах выставлялся именно Хирузен.
На протяжении десятилетий Данзо, Хирузен, Кохару и Хомура, несмотря на разногласия, всегда были по одну сторону баррикад. Многие темные дела они проворачивали вместе. Хотя заговор против Сакумо был делом рук самого Данзо, без молчаливого одобрения Хирузена он бы никогда не прошел так гладко. Разумеется, готовя компромат, Данзо позаботился о том, чтобы обелить себя, свалив всю вину на бывших соратников.
Впрочем, теперь ему эти бумаги уже не понадобятся.
— Обстоятельства изменились, — развел руками Джин Учиха. — Если мы хотим как можно скорее приступить к реализации нашего плана, ты должен принять под свое начало стабильную Коноху. Данзо десятилетиями действовал в деревне, но из-за своей бесчеловечности его влияние всегда было обособлено. Расправиться с ним мы могли без особых опасений.