Глава 83. Душевные силы

Фугаку не мог ответить силой, но и мириться с утверждением, будто Итачи суждено умереть молодым, он не собирался. Алый шаринган с тремя томоэ яростно сверкнул в его глазах, когда он впился взглядом в Джина.

«Джин, ты смеешь проклинать моего сына?!»

— Во мне нет такой злобы, — спокойно покачал головой Учиха Джин. — Я лишь констатирую очевидное. Преждевременное и чрезмерное извлечение чакры пагубно сказывается на росте и развитии ребенка. Разве это не прописная истина для любого шиноби? Чакра, по сути своей, — жизненная энергия. Чем активнее её расходуешь, тем быстрее сгораешь. Жизнь ниндзя и без того коротка.

Джин сделал паузу, давая словам впитаться.

— Чакра — это сплав духовной и физической энергии. Её использование неизбежно истощает дух и тело, ложась бременем на организм. Когда запасы чакры иссякают полностью, это означает лишь одно: дух сломлен, плоть исчерпана. Человек умирает. Вспомни хотя бы Какаши во время нападения Пейна на Коноху. Разве он не погиб, отдав всю свою чакру?

Учиха Фугаку сжал кулаки. «Здесь ключевое слово — „чрезмерность“! Это как с физическими нагрузками: если не перегибать палку и давать телу отдых, необратимого вреда не будет! Я в его годы тренировался не меньше!»

— Ты абсолютно прав, — кивнул Джин, его взгляд оставался холодным и пронзительным. — Но позволь напомнить: дети не чувствуют грани, не знают, что такое „чрезмерность“. Ты проверяешь результаты тренировок Итачи. Но следишь ли ты за самим процессом? Изо дня в день? Объяснял ли ты ему важность умеренности, риски перенапряжения?

Фугаку замер. Слова Джина ударили в самое уязвимое место. Глава клана Учиха, командующий Полицией Конохи – его график был невероятно плотным, особенно в военное время. Откуда ему было взять столько времени, чтобы неотступно контролировать каждую тренировку сына? К тому же, не по годам зрелый Итачи невольно вызывал отношение к себе как к взрослому, способному самостоятельно оценить свои силы.

Джин, видя смятение на лице Фугаку, едва заметно покачал головой. «Неудивительно, что в оригинальной истории Итачи так рано столкнулся с неизлечимой болезнью. У всего есть причина. Корни его недуга уходят в это самое детство, в непомерные нагрузки, которые он взвалил на себя», — мелькнула мысль.

— Есть такое выражение: «избыток ума вредит», — продолжил Джин уже вслух. — Слишком проницательный человек острее воспринимает сложности мира, терзается душевными муками, и это неизбежно подтачивает его изнутри. Душевные силы, как и физические, не безграничны. Их чрезмерное напряжение бьёт по «шэнь» — духу, психике, эмоциям. Не зря говорят: гнев ранит печень, печаль – лёгкие, раздражение – сердце, тяжкие думы – селезёнку, страх – почки. Дух и тело едины. Истощение «шэнь» неминуемо отразится на физическом состоянии. Ему всего пять, а он уже изнуряет себя и умственно, и физически. Так что мои слова о его недолгой жизни, увы, имеют под собой веские основания.

Аргументы Джина были холодны и неотразимы. Лицо Фугаку то бледнело, то наливалось тёмной краской. Ещё мгновение назад он испытывал радость и гордость, наблюдая за равным боем Итачи и Шисуи. Теперь же эта картина вызывала у него лишь тяжёлое беспокойство, от которого невозможно было отмахнуться.

— Хватит! Прекратите! — Голос Фугаку прогремел над тренировочной площадкой, обрывая спарринг.

Итачи и Шисуи замерли, растерянно глядя на него, не понимая причины столь резкой команды.

Фугаку глубоко вздохнул, силясь подавить бурю эмоций. «Итачи, — его голос стал глуше, — нам нужно поговорить. На сегодня тренировка окончена».

— Да, отец, — хоть Итачи и не понял причины, он, бросив мимолётный взгляд на Джина, покорно кивнул.

— Джин, Шисуи, прошу вас в дом. — Фугаку позвал их и уже шагнул к двери, но вдруг, словно повинуясь наитию, остановился. Обернувшись к Итачи, он добавил: «Сын, найди мать. Пусть она немедленно отведет тебя в больницу на полное обследование!»

— А? — Итачи застыл, его недоумение достигло предела.

— Ничего особенного, — постарался смягчить тон Фугаку, — просто плановая проверка. Это поможет нам составить более подходящий график тренировок. Иди. И пусть проверят всё как можно тщательнее!

Больше ничего не объясняя, Фугаку скрылся в доме.

— Иди, Итачи, — Шисуи ободряюще улыбнулся и похлопал мальчика по плечу. — От проверки хуже точно не будет.

Итачи кивнул: «Хорошо. Я скоро пойду».

В этот момент Джин с загадочной улыбкой произнёс: «Итачи, кстати, пусть и твоя мама заодно пройдет обследование. Возможно, вас ждёт приятный сюрприз… хе-хе».

Итачи едва заметно нахмурился, пытаясь разгадать смысл этих слов.

Джин, не вдаваясь в объяснения, последовал за Шисуи в дом.

«А ведь точно! — осенило Джина уже внутри. — Саске ведь на несколько месяцев старше Наруто. Если прикинуть, его зачатие как раз должно было прийтись на этот период!» Хоть Фугаку и вернулся в деревню лишь сегодня, он не всё время проводил на передовой в Тумане. Война с Деревней Скрытого Тумана отличалась от других фронтов: это были в основном десантные операции, мелкие стычки и рейды среднего масштаба, а не массовые сражения. Поэтому Фугаку, как глава клана и Полиции, периодически возвращался на несколько дней в Коноху для решения неотложных дел. И было бы вполне естественно, если бы он находил время побыть с Микото, снимая напряжение… «Так что, вполне возможно, Саске уже зачат!»

Когда силуэты Джина и Шисуи исчезли, растерянное выражение на лице Итачи внезапно сменилось пониманием. Глаза его вспыхнули предвкушением, и он стремительно направился к дому.

Кто сказал, что дети ничего не понимают!

Итачи давно мечтал о младшем братике или сестрёнке. Сопоставив слова о маме, медосмотре и «сюрпризе», он мгновенно сложил два и два.

И пусть он не понимал, откуда Джин мог знать об этом заранее, радость от возможного скорого появления брата или сестры была так велика, что подобные мелочи его сейчас не волновали.

Лёгкой, почти летящей походкой Итачи устремился вперёд. Сейчас главным для него было как можно скорее отвести маму в больницу и подтвердить свою догадку!

А что до его собственного медосмотра… об этом Итачи думал в последнюю очередь.

Он ведь чувствовал себя прекрасно!

Главное — братик или сестрёнка!

Глава 84. Предложение Третьего и цена уступок

В кабинете главы клана Учиха царила напряженная тишина. За столом друг против друга расположились трое: сам Фугаку, Джин и юный Шисуи.

Лицо Фугаку, обычно непроницаемое, как гранитная скала, сегодня выдавало внутреннее смятение. Блуждающий, чуть отсутствующий взгляд и едва заметная складка меж бровей красноречиво свидетельствовали – мысли о сыне, Итачи, не давали ему покоя.

Уловив это невысказанное беспокойство, Джин нарушил молчание. Его голос звучал ровно и рассудительно:

— Глава, даже если вы решились на перемены, они не свершаются в одночасье. Итачи всего пять, время еще есть. Дождемся результатов медицинского обследования, а затем уже будем принимать взвешенное решение.

— Итачи? — Шисуи, до этого момента погруженный в собственные мысли, встрепенулся. В его юных глазах мелькнуло искреннее недоумение. — С его здоровьем что-то не так?

Джин лишь покачал головой, повторяя слова, только что сказанные Фугаку, и добавляя некоторые детали о тревожных симптомах.

— Неужели все настолько серьезно? — Шисуи нахмурился, и его лицо стало по-детски серьезным. — Впрочем, Итачи и впрямь всегда был не по годам задумчив. Совсем не похож на обычного пятилетнего мальчишку.

Уголки губ Джина иронично изогнулись.

— И у тебя хватает совести упрекать Итачи? Твое-то собственное положение ничуть не лучше, если не сказать – хуже.

Шисуи в свои неполные тринадцать лет уже пробудил Мангекьё Шаринган, достигнув мощи, сопоставимой с Каге. Гений? Несомненно. Но какой ценой? Его жизненные силы истощались куда стремительнее, чем у Итачи, которого он, по иронии, во многом и воспитал. Если говорить о гениальности, кто мог бы сравниться с Шисуи Учиха? Если об истощении жизненных сил – Итачи перед ним был лишь младшим братом. Если о раннем развитии – Итачи во многом перенял манеру Шисуи. Посему, с точки зрения Джина, Шисуи не имел морального права осуждать Итачи.

Щеки Шисуи тронул легкий румянец, и он смущенно улыбнулся, благоразумно решив промолчать.

Джин, однако, счел нужным добавить, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога:

— Ты уже довел себя до такого состояния, что дальнейшие увещевания бессмысленны. У меня лишь одна просьба: не используй эти глаза без крайней, абсолютной необходимости! Они даровали тебе силу, сопоставимую с Каге, но твое тело – твоя ахиллесова пята. Это все равно что ребенок, ухватившийся за неподъемный боевой молот – рано или поздно он надорвется. Твоя первоочередная задача сейчас – восстановить и укрепить физическую оболочку!

Истинно, Мангекьё Шаринган даровал Шисуи невероятную мощь, но его физические показатели – сила, скорость, выносливость, реакция, объем чакры – едва ли превосходили уровень особого джоунина. Тело двенадцатилетнего подростка еще не было готово к таким нагрузкам.

Шисуи серьезно кивнул:

— Не беспокойся, брат Джин. Война практически завершена. Я не то что Мангекьё, я даже обычный Шаринган с тремя томоэ буду активировать с величайшей осторожностью.

Он и сам прекрасно осознавал дисбаланс между силой своих глаз и возможностями тела, и уже твердо решил посвятить ближайшие годы интенсивным физическим тренировкам.

— Что ж, с этим разобрались, – Джин перевел взгляд на Фугаку. – Пора перейти к делу.

Пока Джин и Шисуи обменивались репликами, Фугаку, казалось, немного пришел в себя. Тяжелый вздох вырвался из его груди, когда он, наконец, заговорил о цели их встречи.

— Рассказывай, – коротко бросил Джин, его взгляд стал внимательным. – Чего желают Сарутоби Хирузен и его советники?

Фугаку откашлялся.

— Третий Хокаге сообщил, что казна Конохи испытывает серьезные затруднения. Расходы по многим статьям превышают доходы. В связи с этим он предлагает… временно приостановить выплату компенсаций и наград клану Учиха.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— В то же время, в качестве… жеста доброй воли, он готов рассмотреть кандидатуры вас двоих для службы в Анбу.

Легкая тень пробежала по лицу Джина, а Шисуи погрузился в напряженные раздумья.

Фугаку продолжил, стараясь придать голосу убедительности:

— В этой войне мы потеряли шестьдесят восемь человек. Сумма компенсаций, откровенно говоря, не так уж велика. Клан вполне способен покрыть эти расходы из собственных резервов. Что касается наград, их также можно заменить ресурсами – техниками ниндзюцу, гендзюцу или тайдзюцу из арсенала клана.

— Но вот два места в Анбу… – Фугаку чуть подался вперед. – Это редчайшая удача. Возможность как никогда близко подобраться к рычагам власти в деревне! Более того, это позволит нам, Учиха, самим выступить с этой инициативой, продемонстрировать благородство и лояльность деревне! Улучшить наши отношения с жителями! Это тоже бесценно! Если бы не твои неоднократные предостережения, Джин, я бы, вероятно, согласился на месте!

Во взгляде Джина, устремленном на Фугаку, промелькнуло нечто похожее на разочарование, но он не стал возражать немедленно. Вместо этого он повернулся к Шисуи:

— Шисуи, твое мнение?

Юноша помедлил, подбирая слова.

— Я чувствую какой-то подвох, – наконец произнес он. – Но в чем именно он заключается, пока не могу сказать.

За годы, проведенные под опекой Джина, Шисуи заметно повзрослел и перестал быть тем наивным идеалистом, каким его помнили многие. Однако возраст и опыт все еще брали свое, не позволяя ему мгновенно разглядеть все подводные течения.

Фугаку нахмурился. Трудно было не заметить эмоции, мелькнувшие во взгляде Джина, и это было ему неприятно. Услышав же ответ Шисуи, он нетерпеливо возразил:

— Не слишком ли вы все усложняете? Нынешнее положение деревни очевидно для всех – казна действительно пуста. В такой ситуации вполне естественно, что Третий и советники, желая стабилизировать положение Учиха, проявляют к нам некоторую… благосклонность. Разве не так?

На губах Джина мелькнула холодная усмешка.

— Во-первых, положение деревни действительно тяжелое, но не стоит забывать о компенсации, только что полученной от Деревни Скрытого Облака. Так что все не так плачевно, как ты себе представляешь, Фугаку.

— Во-вторых, ты сам верно заметил: компенсации нашему клану – сумма не столь значительная, а награды можно заменить техниками. Неужели ты думаешь, что запасы техник в архивах Конохи скуднее, чем у нашего клана?

— Следовательно, – Джин сделал многозначительную паузу, – истинная цель Сарутоби Хирузена и его окружения вовсе не в том, чтобы удержать эти средства.

Фугаку, слишком погруженный в собственные расчеты, не сразу уловил суть. Но слова Джина заставили его очнуться. Осознание проблемы отразилось на его лице, сделав его еще более суровым.

— Тогда… какова их истинная цель? — низким, напряженным голосом спросил он.

Джин холодно хмыкнул.

— Если говорить исключительно о компенсациях клану Учиха, то сумма, разумеется, невелика. Потери нашего клана, к счастью, были не столь значительны по сравнению с другими кланами и обычными шиноби.

— Но если подсчитать всех павших на всех фронтах, то общая сумма компенсаций, которую Коноха обязана выплатить, становится поистине астрономической! Чтобы изыскать эти средства, деревне придется не просто затянуть пояса, а перекроить весь бюджет, урезав финансирование многих жизненно важных направлений!

Фугаку нахмурился еще сильнее.

— Эту логику я понимаю. Но какое это имеет отношение к нам? Разве наш отказ от этих денег не означает, что больше достанется остальным?

— Счета так не ведутся, – Джин покачал головой. Его глаза испытующе смотрели на главу клана. – Фугаку, ты когда-нибудь слышал историю о том, как Цзыгун выкупал людей?