Часть 32

Гермиона

Гермиона снова стучала каблуками по коридору к месту назначения – подземельям Министерства. По мере того как она спускалась, воздух становился морозным, обжигая кожу. В отличие от прошлого раза, когда она была здесь, взгляды не следовали за ней. Казалось, все были встревожены.

Она присоединилась к притихшей аудитории Высшего волшебного суда. Люциус Малфой сидел в центре без своей вездесущей трости. Цепи оплетали его запястья, уходя тяжёлой ржавой вязью в каменный пол. Он сидел неподвижно, но как-то беззаботно, словно не он был подсудимым.

В центральной части зала заседаний ожидал Визенгамот в полном составе, каждый – в мантии сливового цвета с замысловато вышитой серебряной буквой W. Когда Гермиона вошла в зал, то заметила, что многие члены суда обратили на неё внимание. Она же старалась их игнорировать, пробираясь сквозь толпу, гораздо превосходящую её ожидания.

Амбридж не преминула послать слащавую улыбку, и Гермиона поборола желание выхватить палочку. Ничто так не олицетворяло прогнившую культуру министерства, как Долорес Амбридж в официальной мантии Визенгамота.

Но Гермиона не была лишена и союзников. Гризельда Марчбэнкс и Тибериус Огден поддерживали Орден даже во время войны. Каким-то образом им удалось пережить оккупацию Министерства невредимыми. Гермиона рассчитывала на их голоса и чувство справедливости.

Полумна нашлась недалеко от входа, в нижнем ряду. Тонкие пальцы теребили мантию, она не переставала закусывать губу. Когда Гермиона села, Луна протянула руку и сжала её ладонь.

— Спасибо, что пришла, — прошептала Гермиона.

— Мне кажется, я должна быть здесь.

Ждать начала суда было всё равно что сидеть на иголках, каждое движение было мучительным. Месяцами Гермиона представляла себе этот день правосудия, и вот теперь, когда он наступил, она не чувствовала себя готовой. Не так, как обычно перед очередным испытанием, – с уверенностью в победе. Случиться могло всё, что угодно… Всё, что угодно, например, Люциус Малфой.

Прошло десять минут, прежде чем толпа затихла. Последними вошли Драко Малфой с Блейзом и Пэнси. Гермиона попыталась отвести взгляд, но её глаза постоянно возвращались к нему. Место в груди, где ощущалась связь, затрепетало с момента его прихода, как будто она провела пальцем по струнам арфы. Словно вибрировали даже кости. Должно быть, он тоже это почувствовал, но не обратил внимания. Его лицо оставалось суровым, когда он занял своё место, наблюдая за отцом.

***

Часы пробили десять, и Уолтер Филибус, верховный чародей, начал заседание. Первые несколько минут были заполнены стандартной процедурой и представлениями. Сердце Гермионы стучало так быстро и сильно, что она почти не слушала, пока его тон не изменился.

— Суду были представлены доказательства против обвиняемого, которые были проверены на подлинность отделом авроров и мной лично. — На этом он сделал паузу и с сожалением посмотрел прямо на Гермиону. — Однако воспоминания Кадилилы Кодоны были скомпрометированы в последний момент. Она отказывается выдвигать какие-либо обвинения и желает, чтобы впредь все обвинения с её стороны были сняты.

Гермиона громко ахнула, как и некоторые другие из присутствующих. Весь зал зашевелился, как потревоженная колония муравьев. Гермиона сжала кулаки, сосредоточившись на своём разуме.

Эта сука…

У каждого есть своя цена.

Гермиона быстро моргнула. Борьба, интриги, мысленные битвы с Драко… разбитое сердце. Всё это было напрасно. С таким же успехом она могла бы выбросить воспоминания в мусорное ведро.

Какова цена Кадилилы? Чем Люциус угрожал или что обещал, чтобы переломить ситуацию? Кадилила казалась такой сильной, такой уверенной в том, что правильно и неправильно, но в конце концов она сдалась, как и все остальные. Должно быть, Гермиона что-то упустила.

Люциус сидел в кресле спокойно, не удивляясь такому повороту событий. Единственное, что изменилось в его лице, – это слегка приподнятая правая сторона рта. Всё шло по его плану. Он, должно быть, предположил, что Гермиона сдастся, как и Кадилила.

Роковая ошибка.

— На этом слушание закончено? —Люциус выглядел скучающим, если не сказать самодовольным. — Потому что всё, что будет после этого, будет…

— Не вставайте с места, мистер Малфой, — прервал Уолтер лорда Малфоя. — За месяц до сегодняшнего дня появился второй обладатель воспоминаний. Потребовалось много часов личной сверхурочной работы, но я с уверенностью объявляю их чистыми и истинными. — Он достал из мантии свою палочку и, сделав несколько взмахов, спроэцировал воспоминание из сосуда на середину пола. Это было похоже на фильм без экрана, более туманно, чем при погружении в омут, но достаточно четко, чтобы сделать различимой маленькую светловолосую девочку, прижавшуюся к колонне. Фарфоровые черты портила грязь, в глазах застыл страх.

— Необходимо рассмотреть второе воспоминание в качестве доказательства, — начал Уолтер, — представленное Полумной Лавгуд, находившейся в плену в Малфой-мэноре. Это произошло за несколько дней до её спасения. Память об этом событии была стёрта, но Гермиона Грейнджер, совершив впечатляющий магический подвиг, сумела раскрыть то, что должно было быть скрыто. Как вы увидите, уважаемые волшебники, у Люциуса Малфоя много секретов.

Комната погрузилась в темноту, и перед глазами всех пронеслись воспоминания.

***

Луна дрожала, закованная в тяжёлые цепи, сидя в лунном свете, проникающем через крошечное окошко справа от неё. Она не выглядела голодной, но её одежда была испачкана и местами порвана. Отдалённый крик, донёсшийся откуда-то сверху, заставил её заметно вздрогнуть. Гермиона достаточно хорошо знала подругу, чтобы заметить, как страх обратился внутрь, а глаза остекленели.

Решётка с грохотом распахнулась, вошёл Люциус Малфой, щёлкая тростью по каменному полу.

В повисшей тишине Полумна не сводила глаз с единственного источника света под потолком. Люциус изучал её. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Трость заскрипела по камню, когда он подошёл к ней и подставил холодный металлический наконечник к подбородку, обращая на себя потерянный взгляд.

— Ходят слухи, что ты происходишь из рода провидцев.

Полумна попыталась отвернуться, но Люциус ещё сильнее нажал на челюсть.

— Ответь мне, дитя.

Черты лица Полумны сгладились.

— Мне говорили, что у моей прабабушки была капля этого дара, но доказательств нет. Если и было что-то, то ничего значительного.

— А ты обладаешь этим даром?

Глаза Полумны снова стали стеклянными, каждый раз это заставляло Гермиону чувствовать себя не в своей тарелке.

— Твой цвет – серый, точно небо перед сильной бурей. — Она наклонила голову в задумчивости. — Гораздо темнее, чем у Драко. Его — серебристый. Холодный, но с намёком на дождь.

Люциус скривил губы в недовольстве.

— Больше никаких загадок, девочка. Расскажи мне, что ты видишь и что знаешь. Если тебе удастся сообщить мне что-то важное, я вознагражу тебя.

На этот раз в её взгляде мелькнуло что-то ещё.

— Я знаю, что ты ищешь, но ты этого не найдёшь. За всю свою жизнь ты не познаешь истинного мира.

Люциус склонил голову, закрывая лицо занавесом из прямых шёлковых волос.

— Ты хочешь сказать, что Тёмный Лорд победит?

— Будущее никогда не бывает определённым. Я вижу лишь рябь, но не пруд и не волны, которые он создает. Но прошлое я вижу яснее, хотя для этого мне нужно прикосновение. — Полумна протянула руку и взяла его ладонь, проводя по линиям на ладони ногтем большого пальца. Спустя мгновение Луна отпустила его с недобрым взглядом.

— Твои руки в крови. Ты убил десять человек, которые не заслуживали смерти, и пять, которые заслужили. А изнасилования… о, Мерлин, изнасилования…

— Я никогда не наслаждался этим, девочка. Этого требовал Тёмный Лорд. Я позаботился о том, чтобы в конце пощадить их.

Полумна побледнела.

— Это не пощада. Ты отдал их Фенриру Грейбэку, это гораздо более худшая участь. Ты боялся, что твоя душа будет повреждена до неузнаваемости.