Часть 53

Драко

Драко вошёл в кабинет отца, сломав защитные заклинания. Он не был в этой комнате с момента, когда лорд Малфой угрожал забрать его сына перед свадьбой. Прошло пять лет, но ничего не изменилось — ни в обстановке кабинета, ни в мотивах отца.

Только на этот раз Драко был полон решимости. Он уже не был мальчиком с ограниченным опытом жизни под отцовской опекой.

Драко подошёл к столу и порезал ладонь с помощью палочки, затем прикоснулся рукой к верхнему ящику, который послушно открылся. Ещё одно касание палочкой, и рана затянулась. В ящике было оружие против отца — стопки заметок и официальных документов. Копирование заняло всего несколько минут.

Драко нужен был рычаг для шантажа, и найти его нужно было быстро. Отец хранил все свои важные планы в столе, поэтому на нём были установлены сильные кровные заклятия. К несчастью для Люциуса Малфоя, единственный человек, способный пройти через заклятия, намеревался украсть всё.

Но когда Драко встал, чтобы выйти, магия прокатилась по телу серией резких уколов. Мозг потребовал некоторого времени, чтобы осознать, что это было.

В следующие секунды Драко кипел от ярости, перепроверяя документы, убирая следы проникновения. Затем он дождался, пока отец поднимется по лестнице.

Драко подошёл сразу, как открылась дверь. Когда-то отец казался выше всех на свете, но сейчас Драко смотрел ему прямо в глаза.

— Сними его.

Люциус применил старое заклинание рода – защитные чары, созданные для безопасности наследников. В нужный момент они могли охватить любую комнату поместья и уберечь членов семьи от угрозы. Но в случае Драко это превратилось в тюрьму. Отец запер его, чтобы он не мог помешать судебному разбирательству.

Люциус имел наглость выглядеть немного грустным.

— Прошло пять лет.

— Можешь благодарить себя, — вспылил Драко. — Для меня это были пять лет свободы.

— Всякая свобода должна иметь конец. Пришло время взять на себя обязанности наследника и вернуться в поместье. Если для этого нужно узаконить твоего сына, то так и будет.

— О, так вот в чём дело? Или ты хочешь принять в род Скорпиуса, потому что его магия так впечатляет?

— Ответ может быть и тем, и другим. Я думаю, мы нашли решение обеих наших проблем. Я даже не заставлю тебя жениться снова. Грейнджер и ты можете быть вместе с моего благословения.

— Как моя жена?

—Ты знаешь ответ на этот вопрос. — Он усмехнулся. — Я даю разрешение на полукровных внуков. Время от времени бывает не лишним вливать в кровь что-то новое. Мы можем устроить брак между ним и другой чистокровной – может быть, той девушкой Розье. Через несколько поколений магловская кровь не будет иметь значения. Но Грейнджер не будет женой Малфоя. Прими уступку, Драко.

— Так это Я должен дать согласие? Она никогда не согласится вернуться в этот дом по своей воле.

У Люциуса дёрнулись уголки рта.

Нельзя было возвращаться в поместье. Под этой крышей происходили только плохие вещи.

— Посмотрим. Она упрямая, я признаю. Но даже самая сильная воля ломается под достаточным давлением. Удивительно, от чего люди готовы отказаться, когда сталкиваются с крайней необходимостью.

Драко поднял кулак и ударил по барьеру. Защита зашаталась, но устояла, против неё даже магия будет бесполезна. Драко издал низкий крик разочарования.

— Выпусти меня! — Он уставился на отца. — Если ты этого не сделаешь, клянусь, я уничтожу тебя.

Люциус лишь спокойно смотрел в ответ.

— Не делай себе больно, Драко. Тебе нужно быть в лучшей форме, потому что я уверен, что мисс Грейнджер будет расстроена после суда, и ей понадобится утешение.

Люциус повернулся и ушёл, бросив последний сожалеющий взгляд.

Следующие полчаса в защитный барьер врезалось одно заклинание за другим, но ни одно не помогло освободиться.

Драко остановился, положив палочку к документам, зная, что однажды с удовольствием использует их против отца.

Гермиона

Знакомая холодная атмосфера встретила Гермиону, когда она вошла в зал суда в подземельях Министерства.

Члены Визенгамота сидели гордыми рядами в своих пурпурных мантиях, лица их были бесстрастны. И только встретившись взглядом с Долорес Амбридж, удалось поймать эмоции – едва заметную улыбку, полную безумного удовольствия.

Гермиона посмотрела на зрителей в задней части зала и с удивлением увидела там многих своих друзей, в том числе большинство Уизли и Тео, все с озабоченными или сердитыми лицами. Блейз и Гойл сидели на другой стороне, и когда её взгляд встретился с итальянцем, он слегка кивнул, было трудно понять, что это означало. Гермиона подумала, что это, возможно, поддержка. Каллум Мейсон был одет в тёмную мантию аврора и сидел с серьёзным выражением лица на заднем ряду.

Гермиону привели к стулу в центре комнаты.

Остальная часть зала была заполнена людьми, которых она не знала, в том числе репортёрами, хотя им не разрешили использовать камеры.

Маркуса Флинта нигде не было видно, несмотря на то, что он обещал помочь. Гермиона не знала, почему с самого начала так слепо доверилась почти незнакомому слизеринцу.

Драко тоже не было. Охватило неприятное чувство, как будто она смотрела в бездонную яму, зияющую темнотой, зная, что даже лёгкий ветерок может сбросить её в бездну. Она покачала головой, отвлекаясь от своих мыслей. Нельзя было позволить себе отчаяться. Не тогда, когда нужно сохранять хладнокровие. Не тогда, когда на кону стояло так много.

С аврорами по обе стороны и обсидиановыми кандалами на запястьях, Гермиона шла с высоко поднятой головой, не желая показывать страх. Железный стул был сделан так, чтобы на нём было неудобно сидеть, но она держала спину прямо из чистого упрямства, несмотря на желание найти более удобное положение.

Уолтер Филибус вошёл в зал суда в вихре пурпурных одежд. Когда его взгляд упал на подсудимую в центре зала, он замер и нахмурился. Гермиона всегда думала, что он её ненавидит, но то, как верховный чародей смотрел в тот момент, полный возмущения, заставило уверенность в этом пошатнуться.

— Почему она в кандалах? — спросил Уолтер. — Хотя на кону стоит Азкабан, она не является разыскиваемой преступницей. Снимите их немедленно.

Молодой аврор рядом с ней выпрямился.

— Мне было приказано…

— Если это не был сам Министр Магии, то тот, кто вам приказал, подчиняется мне. Снимите кандалы немедленно! Я не позволю превратить мой зал суда в место для игр чьих-то интересов. — Он покачал головой, выглядя ещё более разгневанным. — Дело об опеке с полным составом суда! Пустая трата времени Министерства. К сожалению, это решение не зависело от меня.

Уолтер окинул Люциуса презрительным взглядом.

На этот раз аврор подчинился, колдуя над обсидиановыми кандалами, пока они не щёлкнули, открываясь. Гермиона потёрла свои покрасневшие запястья и удивлённо посмотрела на Уолтера. Несмотря на свою нетерпимость, Филибус, похоже, хотел быть справедливым в рамках закона, когда мог, даже при участии в деле лорда Малфоя.

Уолтер не встретил её благодарного взгляда. Тихо пробормотав что-то под нос, он направился к своему месту главы Визенгамота. Как главный волшебник, он не участвовал в вынесении приговора, а только председательствовал в деле, чтобы убедиться, что суд следует законам и объективен в отношении приговора.

Возможно, он и был союзником, но всё ещё оставались враги среди тех, чьи голоса имели значение.

Гермиона быстро пробежала глазами по знакомым лицам перед ней, заметив, что большинство из них презрительно ухмылялись ей в ответ — особенно те мужчины и женщины, которых она шантажировала. Некоторые, как Долорес, излучали открытую радость, предвкушая месть.

По мере ожидания начала процесса холод пробирал сквозь тонкие одежды всё сильнее. И с громким стуком, от которого Девушка вздрогнула, суд начался.

Гермионе было трудно сосредоточиться, потому что сердце билось так быстро, что паника проникла в кости. Девушка впилась пальцами в подлокотники металлического стула, пока не почувствовала боль, отодвигающую панику на дальний край сознания. К тому времени, когда она вырвалась из своего страха, Уолтер уже обращался непосредственно к ней.

— Первое обвинение, выдвинутое против Гермионы Грейнджер, – хранение палочки чистокровного мага, которая когда-то принадлежала ныне покойной Беллатрикс Лестрейндж. Согласно Закону о наблюдении за маглами, принятому в июне прошлого года, это незаконное действие, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет в Азкабане и штрафа в размере пятнадцати тысяч галеонов. — Уолтер поднял глаза от свитка, с которого читал. — Как вы признаёте себя?

— Невиновной.

Уолтер покачал головой, наклонился и достал упомянутую палочку – длиной 12 ¾ дюйма, из орехового дерева, сердечная жила дракона. Признание вины привело бы к более мягкому приговору, но она предпочла бы умереть, чем признать вину в хранении палочки, как будто она не была от природы наделена правом пользоваться ею.

— Хорошо. — Уолтер вздохнул и снова посмотрел на свой свиток. — Тогда начнём разбирательство. Обвинение может выступить первым. Уильям Битби — один из авторов Закона о наблюдении за маглами, который обеспечивает учёт и законное приобретение всех палочек, особенно тех, что принадлежали чистокровным.

Гермиона знала, что настоящим автором закона был Люциус, а этот человек – марионетка, вероятно, созданная специально для спланированного суда над Гермионой, поскольку ни для кого не было секретом, что она владела палочкой Беллатрикс.

Уильям встал и подошёл ближе к железному стулу. Он был одет в устаревшую мантию, которую постоянно поправлял, потягивая воротник, и имел самые густые брови, которые она когда-либо видела, похожие на живых гусениц.

Гермиона презрительно усмехалась на протяжении всей его речи, почти не слушая. Это было ни что иное, как псевдонаука, исследования, сфальсифицированные много лет назад, чтобы доказать превосходство чистокровных. Они даже не прошли экспертную оценку, а были приняты как факт, потому что никто бы не захотел признать их ошибочность. Всё, что он говорил, не имело для Гермионы никакого значения. Она пропускала сказанное мимо ушей как сплошной поток звуков, не позволяя словам задержаться настолько, чтобы коснуться её души. Когда-то это ранило бы и расстроило, сегодня – вызывало неугасаемую ярость. Она представила себе термометр в своём сердце, измеряющий жар праведного гнева, который кипел, неуклонно нарастая, приближаясь к взрыву.