Часть 60

Гермиона

— Сифон? — удивленно спросила Гермиона.

Она понимала значение этого слова, но не в магическом смысле.

— Да, — ответил Аларик. — Ты, вероятно, уже можешь использовать Сифон в небольшом масштабе, даже без полной активации, особенно в местах, насыщенных старой магией жертвоприношений. Всё, что обладает жизненной силой, может быть перенесено в тебя, чтобы ты использовала его по своему усмотрению, хотя это имеет свою цену, и эта цена обычно — смерть. Высосать цвет из цветка, и он завянет.

Магия была просто энергией, которую волшебники использовали как проводник, понемногу. Было логично, что энергия также могла быть полностью перекачана из одного источника в другой, взята с намерением. Гермиона подумала о Румынии. Древняя магия вошла в неё, как стакан воды, мощная и подавляющая. Во время Белтайна магия в воздухе пронзала насквозь. А в зале суда Гермиона вызвала её прямо в свои ладони.

Она подозревала, что это мутация той же генной последовательности, которая отвечает за магию. ДНК любила экспериментировать с каждой новой комбинацией. Это причина разнообразия человеческой популяции. И, как и в случае с любой другой генной вариацией, для полного раскрытия её потенциала требовалось сочетание природы и воспитания.

Не найдя причин скрывать правду, Гермиона рассказала Аларику о событиях в Румынии и Розвуде. О жертвоприношениях. О культе. Об обстоятельствах своего рождения. Когда она закончила, Аларик выглядел обеспокоенным.

— Если это правда… если Каспар сумел найти способ направлять силу Сифона и использовать его в злонамеренных целях, если он смог передать эти знания новому поколению, то ты в большой опасности.

— Но почему жертвоприношения в Румынии не активировали силу?

Аларик задумчиво покачал головой.

— Потому что они неправильно поняли, что нужно было сделать, — объяснил он. — Жертвоприношения наиболее эффективны, когда они добровольные, и для этого нужен Стоунхендж. Это означает, что они, возможно, не знают всего, и это играет тебе на руку.

Это имело смысл. Добровольные человеческие жертвоприношения, особенно мотивированные любовью, были самой сильной формой магии. Именно поэтому Гарри и выжил после убийственного заклятия.

— Что происходит, когда она активируется?

— Глаза на время приобретают золотистый оттенок. — Он выглядел задумчивым, как будто вспоминал ужасные вещи. — Когда Сифон работает на полную мощность, он может высосать всю влагу из леса, даже слегка искривить время и пространство, в зависимости от волшебника. Наибольший всплеск силы наблюдается сразу после жертвоприношения, он наиболее силён в течение дня, но может сохраняться в течение года после активации, после чего его необходимо повторить. Многие люди стремятся обрести способность победить смерть. Настоящий Сифон, работающий на полную мощность, с кровью жертвы на руках, может войти в царство смерти и вытащить дух.

Гермиона замолчала, широко раскрыв глаза, понимая, что это и есть истинная причина интереса Волдеморта.

— Они могут вмешаться в смерть?

— Есть ограничения, но да, — сказал он. — Хотя даже среди Сифонов для этого требуется огромная сила, и это должно произойти сразу после активации. Есть большой риск, что ты сам можешь потеряться в пустоте. Соблазн остаться велик, и это навсегда истощит значительную часть твоего таланта до такой степени, что ты можешь полностью лишиться магии или погибнуть в процессе. Чтобы вернуть их, мёртвые должны находиться в промежуточном состоянии, в месте ожидания. Если они уже полностью ушли, надежды нет. Я бы не рекомендовал этого даже для тех, кого ты любишь больше всего. Мой прадед погиб, пытаясь вернуть свою сестру.

Магия имела пределы, и магия имела цену. Ничто не было бесплатным. Гермиона слышала о заклинаниях и силе, которые могли вернуть мёртвых. Только такие люди, как Волдеморт, осмеливались пытаться это сделать, живя как призраки в течение многих лет после экспериментов со смертью и магией души, только для того, чтобы возродиться как монстры.

Она задрожала при мысли о том, что бы с ней случилось, если бы Волдеморт и её отец остались живы… если бы планы Розвуда сработали. Теперь она понимала, почему Дамблдор видел в ней потенциальную угрозу, особенно если её мог контролировать тёмный волшебник. Нет, если её сила сопровождалась добровольным человеческим жертвоприношением, то она никогда не хотела её активировать.

— Спасибо, Аларик, — сказала она. — Думаю, я получила ответы, которые мне нужны.

Аларик оставался серьёзным.

— Если тебе удастся найти наш родовой замок в Шварцвальде, ты, возможно, найдёшь больше ответов — тех, которые я не могу тебе дать. Если хочешь защитить себя от зла, которое тебя ищет, ты должна узнать, что случилось с моим сыном и Каспаром.

Гермиона кивнула, понимая, что ей нужно делать дальше.

***

На следующее утро после того, как Гермиона наняла Кэти, она сидела напротив своего брата за завтраком в напряжённой тишине. Он отбивал все попытки завязать разговор односложными ответами и не отрывал глаз от тарелки, с презрением, если такое вообще возможно, пережёвывая омлет.

— Ты собираешься сказать мне, что не так? — вздохнула она. — Если ты не знал, я не умею читать твои мысли.

Он продолжал смотреть на свою еду, но сделал паузу.

— Я не хочу, чтобы Белл здесь работала.

Гермиона почувствовала беспокойство. Возможно, опасения Кэти, что Маркус не потерпит её, были обоснованными. Она задалась вопросом, не было ли это старой квиддичной враждой.

— Я уже наняла её, поэтому мне пришлось бы её уволить, а я не собираюсь этого делать.

Маркус стиснул зубы.

— Это мой дом, несмотря на то, что я ненавижу каждый его камень, и я бы предпочёл, чтобы она не вторгалась в моё пространство. Я уважаю большинство твоих решений, Гермиона, и не люблю противоречить тебе, но это… — он не закончил, не в силах посмотреть на неё. В его нерешительности было что-то ещё, но Гермиона понимала, что сейчас он ничего не скажет.

— Я не оставлю Кэти Белл просить милостыню на улице или быть на милости другого работодателя. Не в этой политической обстановке.

— Я уверен, что есть работа в других местах. Я помогу ей что-нибудь найти.

Гермиона почувствовала, как её челюсть сжалась, не понимая, почему Маркус так против этого, ведь он и так редко бывает дома.

— Если её босс будет похож на предыдущего, это будет граничить с насилием.

Маркус опустил вилку, выпрямился и наконец посмотрел в её сторону. Его лицо стало каменным. Она никогда не могла его понять, даже по сравнению с другими слизеринцами.

— Что ты имеешь в виду?

— После того, как ты ушел из «Дырявого котла», Пьюси специально подставил Кэти подножку, из-за чего она опрокинула на себя поднос с едой. Он и его друзья издевались над ней, называли её грязнокровкой и говорили, что она должна вылизать всё это. Никто, кроме меня, не помог ей, включая её босса.

— Пьюси сделал это? — Его голос был настолько низким, что вибрировал в воздухе. Он скривил верхнюю губу в злобной гримасе.