Часть 63

Гермиона

Гермиона осталась в Хогвартсе, проводив Драко обратно в его поместье.

Макгонагалл сидела за своим внушительным столом, методично царапая пером по пергаменту — Гермиона всегда находила это успокаивающим. Девушка подошла, села на стул напротив и подождала, пока та отложит перо, внимательно разглядывая её с терпеливой задумчивостью.

— Хорошо провела время с Драко?

— Это было… определённо неожиданно, — признала она. Каждый раз, когда ей казалось, что у них уже есть заданное направление, Драко словно выворачивал руль, уводя их на новую ухабистую тропу с почти весёлым бесшабашием.

Взгляд Гермионы скользнул к портрету Дамблдора. Старый волшебник смотрел на неё в ответ, и она невольно представила, как он кладёт руку на плечи юного Маркуса, пока тот рыдает. С новой силой вспыхнула искра ненависти.

— Мой брат сказал, что вы помиловали его после войны. Я хочу знать почему.

Минерва выпрямилась. Она переложила и поправила и до того ровно лежащие бумаги перед собой, почти нервно, будто от неловкости.

— Не мне раскрывать все детали, но общая перспектива вреда не принесёт. Я должна попросить тебя о молчании, потому что это касается других людей, которые могут не захотеть, чтобы их история стала известна.

Гермиона задумалась. В конце концов она кивнула.

— Твой брат выиграл нам войну.

— Простите? — из всего на свете этого она точно не ожидала.

— Гарри победил Волдеморта, но Маркус вывел из строя некоторых из самых опасных Пожирателей смерти — огневиски с подмешанным зельем, замедлявшим их рефлексы. И не только это – он сумел устранить восьмерых из них в финальной битве. Он спас бесчисленное количество жизней.

Гермиона позволила этой мысли осесть.

— Я чувствую, что есть ещё что-то.

— Он также спас жизни двух женщин с… оргии. Держал их в безопасном месте большую часть последнего года, обеспечивая всем необходимым.

У Гермионы защипало глаза, и она сжала пальцы на подлокотниках. Она всегда боялась того, что ему приходилось делать, чтобы выжить. Но в итоге он сдержал обещание, данное дяде, — нашёл способ сохранить человечность, несмотря ни на что.

— Это… это неожиданно и приятно слышать. — Она снова посмотрела на портрет. — Можно мне минуту наедине здесь? Есть вещи, которые я хочу спросить у Дамблдора.

— Конечно. — Макгонагалл поднялась, забирая пергамент. Уже у двери она остановилась. — Будь осторожна с тем, что ты у него ищешь. Хоть я всё ещё люблю этого человека, его замыслы важнее твоей безопасности — даже после смерти.

Гермиона приняла предупреждение близко к сердцу.

***

— Гермиона Грейнджер, — поприветствовал её Дамблдор жизнерадостным тоном, который сейчас раздражал. Даже в форме портрета у него оставалась та хитрая улыбка, которая когда-то считалась символом бесконечного оптимизма. Заботился ли старик о Гарри по-настоящему? Гермиона верила, что да — и от этого было только хуже.

Она почти спросила о Маркусе, но прикусила язык. Гнев всё ещё горел белым раскалённым пламенем, и она могла бы сжечь портрет, удовлетворяя чувство мести. Вместо этого она спросила о другом, что тоже не давало покоя.

— Вы знали, кто я такая, — начала она. — Но так и не нашли времени сказать.

С Дамблдора слетела его добродушная маска, открывая настороженность. Он мог быть привязан к Гарри, но на неё всегда смотрел как на задачу, которую не мог решить.

— Прости меня за молчание. Есть маггловская поговорка. Уверен, ты её слышала. — Он удерживал её взгляд. — Власть склонна развращать, а абсолютная власть развращает абсолютно. Сама природа твоего наследия может исказить доброе сердце до зла.

— Вы думаете, я злая?

Взгляд Дамблдора стал жёстким.

— Я верю, что ты способна на это — как и любой человек. Ты не согласна? Том Реддл тоже обладал великим потенциалом. Я не хотел повторять свою ошибку.

Гермиона вспомнила ненависть к суду, то, как ей хотелось сжечь всё дотла. Да, она была способна на это. Смогла бы она остановиться, если бы Маркус не вмешался? Ответ пугал. Она никогда не была так чиста душой, как Гарри. В каком-то смысле Гермиона была больше похожа на Дамблдора — способной на зло во имя добра.

— Вы ошибаетесь, — сказала Гермиона. — Не власть развращает. Развращает страх. Великие люди до ужаса боятся потерять власть — и уничтожат мир, лишь бы её удержать.

Дамблдор обдумал её слова и кивнул.

— Проницательно, мисс Грейнджер, — сказал он, снова позволяя хитрой улыбке приподнять губы. — Единственный, кто в безопасности от ловушки власти, — тот, кто готов её отпустить.

— Неважно, — сказала она. — Я всё равно никогда не активирую этот дар.

Он покачал головой.

— Возможно… возможно, и нет. Будущее не высечено в камне, и иногда события выходят из-под нашего контроля. — Его глаза сузились. — У тебя есть мантия?

Гермиона моргнула от неожиданности. Мантия Гарри, решила она. Она медленно кивнула.

— Держи Дары вместе. Они могут понадобиться. Призраки шепчутся чаще обычного. Как ты знаешь, они покоятся между временем и пространством. Есть возмущение.

Катализатор, назвал её Бэйн. Волоски на руках поднялись дыбом. В кости проник холод, и он шёл не от каменных стен замка. Она держала Дары на дне сумки как память. Кроме мантии, они оставались бесполезны.

— Но палочка мне не подчинится. Даже если у меня будут все три, это ничего не изменит.

— Нет, палочка тебе не подчинится. Но всё равно держи её при себе. Время покажет, сбудутся ли мои предсказания.

— Дайте угадаю: вы не откроете мне эти предсказания — так же, как раньше не говорили нам ничего важного, пока не становилось слишком поздно.

Дамблдор выглядел печальным.

— Как и прежде, молчание необходимо. Моё предположение — всего лишь гипотеза. Я рискую нарушить тонкую грань судьбы и выбора.

И снова это не имело смысла. Зачем ей понадобились бы Дары, чтобы победить Розвуд?

Гермиона могла только смотреть с ненавистью, пока Дамблдор не закрыл глаза и не заснул, тем самым заканчивая разговор.

***

Три дня спустя огромная сова Драко спикировала вниз, пока Гермиона сидела снаружи со Скорпиусом, и уронила письмо ей на колени. Потом она осталась ждать лакомство, но у Гермионы ничего не было. Поняв, что ничего не получит, сова попыталась клюнуть её пальцы.

— Драко нужно научить тебя хорошим манерам. — Гермиона отмахнулась рукой. — Прочь, чудовище.

Сова бросила в ответ почти человеческий взгляд, ясно показывая, что думает о ней, и взмыла в небо, тяжело хлопая крыльями.

Гермиона посмотрела на дорогой кремовый конверт, скреплённый восковой печатью с гербом Малфоев. Она почти закатила глаза от этой претенциозности, но решила подыграть и сломала печать.

Обещанное приглашение в его поместье. Они устраивали один из своих полугодовых чистокровных балов в ближайшую субботу. Из всех мест на Земле чистокровный бал был почти в самом конце списка.

Внутри лежала маленькая личная записка, написанная знакомым наклонным почерком Драко.

Будешь моей парой?

Гермиона вздохнула.

Нет, не будет.

Два дня подряд он тащил её за собой, заставляя верить неизвестности. Это ощущалось как хлыст — эмоции сменялись слишком быстро, чтобы она могла наблюдать их объективно: настороженность, старая злость, желание и любовь. Когда его пальцы поползли под её юбку, она почти позволила ему сделать то, что он хотел. Почти позволила трахнуть её в пыльной кладовке для мётел, прижав к двери.

Драко был человеком импульсивным. Он никогда не перестанет им быть. Когда он чего-то хотел, то шёл как на войну — выстраивая стратегии и атакуя. Его ум создавал схемы, чтобы загнать добычу туда, куда ему нужно.

Эта часть его натуры не изменилась, но изменилась мотивация, и Гермионе нужно было это проанализировать, прежде чем заходить дальше. Эти свидания делали его опаснее для её сердца, чем раньше. Как выдержать натиск, думая логически? Он лишал всякого рассудка.

Нет, она не могла пойти с Драко. Если пойдёт — она закончит ночь в его постели. Позволит расстегнуть её платье, позволит пальцам скользить вниз по позвоночнику, позволит губам ласкать то, что он захочет.

Ей нужно было от него больше, чем свобода кентавров и заповедник для Чарли. В конце концов, деньги решали все эти вопросы. А нужно ей было нечто более глубокое — и пока он не покажет это, она останется настороженной.

Однако если не с ним, то нужно найти пару.

Она вытащила телефон и набрала номер.

— Чарли, мне нужна услуга.

***

Чарли сменил свои кожаные доспехи дрессировщика драконов на парадную мантию. Даже вымытый и подстриженный, он всё равно выглядел острым, как лезвие.

— Я выгляжу нелепо, — сказал он.

— Ты выглядишь сногсшибательно. Мужчины не смогут оторвать от тебя глаз. У Блейза вообще может случиться припадок.

Чарли хрипло рассмеялся.

— Меня не привлекает этот слабак-слизеринец. Он бы, наверное, расплакался, если бы испачкался.

— Зато он красивый, — сказала Гермиона, не удержав улыбки.

Чарли перестал ёрзать — ровно настолько, чтобы показать: он задумался над её словами.

— Ему повезло, что его красивое лицо не расплавилось.

— Думаю, он просто хотел, чтобы ты его повалил.

— Ты думаешь, он сделал это специально?

— О, я знаю, что да. Классический слизеринский приём.

Чарли всё так же хмурился, но в глазах у него что-то блеснуло.

Гермиона почти напомнила ему быть осторожнее, играя со слизеринцами. Они плели липкую паутину, но по одному взгляду на Чарли было ясно: бесполезно. Блейз Забини уже зажёг интерес Уизли. В данном случае, похоже, именно Блейз рисковал увязнуть по уши.

Перед самым выходом Маркус вошёл в комнату в парадной мантии и с зачёсанными назад волосами. Как всегда, он выглядел неловко в собственной коже, шёл странной развязной походкой, будто пол в любой момент мог провалиться.

Следом за ним шла Кэти Белл в роскошном красном платье, от которого у Гермионы отпала челюсть. Чарли присвистнул в восхищении. Гермиона застыла в ошеломлённой тишине.

— Я ничего не понимаю, — выдавила Гермиона. — Ты не сказал, что идёшь. И что приведёшь Кэти как пару. Я думала, вы друг друга ненавидите.

— Решили в последний момент, — сказал Маркус, протягивая руку; Кэти мягко положила свою поверх. — Я не собираюсь отпускать тебя в поместье Малфоев на чистокровный бал без моего присутствия. И нет, мы не ненавидим друг друга.

— Это всего лишь танцы, — сказала Гермиона, всё ещё пытаясь уложить в голове внезапный поворот. Ей было интересно, что происходит между Маркусом и Кэти. От Маркуса она информации не добьётся, значит, придётся прижать Кэти позже.

Маркус покачал головой.