Часть 65

Гермиона

Каллум, Маркус и Драко сидели за восьмиугольным столом в поместье Малфоев, когда Гермиона вошла в комнату. Маркус не сводил с Драко холодного взгляда — было очевидно, что находиться с ним рядом ему неприятно.

Гермиона достала гримуар из сумочки. Золотой дракон сегодня выглядел куда более спокойным, чем обычно: он приоткрыл лишь один сонный глаз и раздражённо фыркнул дымком. Древняя книга тяжело и глухо ударилась о поверхность стола.

— Это гримуар моих предков. Я – единственная известная мне наследница рода Кайзеров из Германии. Они загадочно исчезли пятьсот лет назад, а все упоминания о них были стёрты из книг и памяти.

Гермиона рассказала им об Аларике, о своей силе сифона, а затем — о недавних событиях, связанных с Маркусом и её матерью. Она опустила всё, что было слишком личным для Маркуса, оставив лишь то, что касалось её самой.

Когда она закончила, Драко уставился на древесный рисунок стола, обводя пальцем сучки и завитки, словно надеялся найти там ответы. Он выглядел не таким удивлённым, как она ожидала.

— Мой отец что-то знает, — наконец сказал он. — Он давал какие-то туманные предупреждения, намекая на некий план, идущий от Розвуда.

— Думаешь, его шантажируют? — спросил Каллум.

— Нет. Это что-то другое… что-то, что его пугает. Я видел его таким только один раз – когда Волдеморт жил в нашем поместье.

Драко поднял взгляд.

— Каллум, — сказал он. — Дай ей досье.

Каллум кивнул и полез в карман. Он достал кошелёк, зачарованный так же, как и созданная во время войны сумочка. Вытащив крошечную стопку пергаментов, он увеличил её, положил на стол и придвинул к Гермионе.

— Мы следим за Розвудом ещё со времён Румынии, — объяснил Каллум. — Я не мог углубляться в расследование слишком сильно, чтобы не выдать себя, но даже с периферийных вербовочных встреч удалось собрать немало информации.

Гермиона взяла документы и начала читать. Закончив, она положила их на стол, нахмурившись, и потёрла виски, прогоняя головную боль. Она ненавидела это чувство — знакомый страх, маячивший на горизонте. Прожив с ним так долго, он казался нормой, но это было неправильно. Другие дети не росли с социопатами, жаждущими убить их или использовать при каждом удобном случае.

— Судя по досье, культ – реальная проблема по всей Европе, — подвела итог Гермиона для Маркуса. — В Германии существует политическая партия с резко антимаглорождённой позицией. Их взгляды… радикальны. Они хотят изгнать маглорождённых и стереть им память о магии.

И снова никто не выглядел удивлённым.

— В Англии они тоже есть? — спросил Маркус.

— Не в таком количестве, — ответила Гермиона. — Судя по прочитанному, после смерти Кантана Нотта им было трудно вернуть влияние в крупных чистокровных семьях. Но если антимаглорождённая риторика зазвучит в органах власти, настроения начнут активно меняться. — Гермиона с презрением поморщилась.

Она не стала упоминать, что Маркус пытался внедриться в культ и сумел подняться довольно высоко ещё до Румынии. Это лишь вызвало бы подозрения, когда в них не было нужды.

— Я знаю каждую чистокровную семью Европы, — сказал Драко, откидываясь на спинку стула и вертя палочку в пальцах. — Фамилию Розвуд я никогда не слышал.

— Может, она вымышленная? — предположил Каллум.

— Возможно, — сказал Драко, хотя по его лицу было видно, что он в это не верит. — Высший свет слишком тесен, чтобы хотя бы не узнавать лица. Но если он не чистокровный, как получил такой высокий ранг в культе?

— Он чистокровный, — сказал Маркус. — Это я знаю точно. Его семья долго скрывалась в тени. Я сам не знал о них до Волдеморта.

Гермиона передала бумаги по кругу, позволяя всем ознакомиться.

— Что дальше? — спросил Маркус. — Мы ведь не можем защитить тебя от невидимых монстров и политики в других странах.

Гермиона коснулась гримуара, поглаживая дракона, что явно его раздражало.

— Мне нужно сделать то, что предложил Аларик, — найти родовой замок Кайзеров в Шварцвальде.

Драко

Следующие два дня они безуспешно изучали старые и новые карты, проверяли каждый участок маггловских и магических территорий в поисках хоть какой-то зацепки. Все следы приводили в тупик. Известные замки не подходили ни по хронологии, ни по истории.

— Он должен быть скрыт, — сказала Гермиона с раздражением, отпивая кофе.

Драко чувствовал себя не менее вымотанным — под глазами уже проступили тени. Он провёл рукой по волосам, стоя у стола. Мысль о том, что где-то есть люди, желающие заковать магию Гермионы в цепи, приводила его в ярость. Он с одержимостью взялся за поиски замка, не в силах ни есть, ни спать, пока не найдёт решение.

— Возможно, то же заклятие, что стёрло имя, каким-то образом стерло и знание о самом замке, — сказал он.

— Но замок всё равно должен существовать в пространстве и времени.

Через два часа Драко резко выпрямился. Несколько карт соскользнули на пол, но он не стал их поднимать.

— Почему я не подумал об этом раньше?

— О чём? — Гермиона уснула над учебником, и на лице остались следы страниц.

— Мы искали на маггловских и магических картах по отдельности, пытаясь найти несоответствия, но нам и в голову не пришло совместить их.

Драко наложил заклинание на магловскую карту Шварцвальда, сделав прозрачной, оставив лишь рельеф, и наложил её поверх магической.

— Гениально! — Гермиона захлопнула книгу.

Они вместе изучили новую карту и заметили участок магловского леса, отсутствующий на обычной карте, но присутствующий на магической.

— Вот здесь, — сказал он.

Гермиона радостно вскрикнула и бросилась к нему. Он поймал её, крепко прижав к себе.

— Когда ты не манипулятивный придурок, мы отличная команда.

— Я всегда это говорил. Хотя могу одновременно быть и тем, и другим, — усмехнулся он, обхватив её лицо ладонями и сжимая щёки в забавную гримасу. — Я знаю, ты как настоящий чёртов гриффиндорец хочешь ринуться туда без подготовки, не думая об опасности… но мне нужен сон.

***

Драко проснулся. Гермиона, полностью одетая, запуталась в нём в его постели. Он так вымотался, что почти не помнил, как заснул, и как Гермиона к нему присоединилась — но жаловаться точно не собирался. Он обнял её рукой за спину, позволяя пальцам скользить вверх по позвоночнику поверх ткани её рубашки.

Драко опустил взгляд и увидел, что её глаза открыты. Грейнджер огляделась, рассматривая его детскую спальню. На стенах висели плакаты с квиддичем — его любимые игроки летали над полем, — рядом со слизеринской атрибутикой. Единственные цвета — зелёный и серебряный.

— Это именно так, как я и представляла твою спальню.

Он мог признать: клише.

— Ты, значит, проводишь время, думая о моей спальне? — спросил он.

Она простонала и села, потягиваясь.

— Похоже, пора отправляться в приключение, — сказала она.

Она выглядела слишком уж взволнованной этой перспективой.

***

Дорога заняла больше времени, чем он ожидал: после войны всё ещё действовали волшебные международные таможенные процедуры для перемещения по камину. Они использовали фальшивые личности — их предоставил Каллум, — не зная, кто может отследить их пересечение границы. Когда прошли таможню, понадобилось ещё несколько перемещений, чтобы добраться до края Шварцвальда. На оставшийся путь арендовали «Молнию».

Был прекрасный день поздней весны. Солнце светило мягко, пока они, пронзая пухлые облака, мчались над Баден-Вюртембергом. Это должно было принести покой, но кожу головы на затылке кололо. Он чувствовал себя насекомым, ползущим прямо в липкую паутину.

— Мы должны быть уже рядом. — Гермиона сжимала карты в руке. Она пыталась их читать, но ветер трепал листы. — Вон там. — Она указала вдаль на участок тёмно-зелёных верхушек деревьев.

Они сделали над местом медленный ленивый круг, но не увидели ничего, что указывало бы на замок, скрытый в глубине.

— Он должен быть здесь, — сказала она.

Драко завис, паря на месте, пока они оба думали.

— Скорее всего, он под чарами, — сказал он.

Драко наклонил метлу вниз и повёл её между густыми древними деревьями, опускаясь всё ниже.

— Римляне боялись этих лесов, — сказала Гермиона, когда они приблизились к тёмной лесной подстилке. Полог деревьев стал таким плотным, что почти не пропускал свет, и всё вокруг окутала мрачная дымка.

Магловский лес постепенно «сжимался», а магический был словно шагом в древнее прошлое.

— И не без причины, — сказал он.

Лес казался старым, разумным, каким-то образом более тёмным, чем Запретный. Ненормально тихим. Казалось, что из ближних теней за ними наблюдают.

— Как здесь красиво, — сказала она.

«Красиво» — не то слово, которое Драко бы выбрал. Оно ассоциировалось с чем-то мягким — цветами и журчащими ручьями. Лес, в котором он стоял, был чистейшей формой природы: дикой, неукрощённой и смертельной. Волшебная часть Шварцвальда, сохранённая сквозь время, всё ещё держала в воздухе плотный дух прошлого — конкурирующую смесь жизни и гниения.

— Давай двигаться дальше. — Он слышал тёмные истории о вампирах, что рыщут тут, питаясь по старым обычаям, о существах, способных менять облик и любящих красть человеческую кожу. То, что её предки построили замок посреди опасного магического леса, говорило об их силе.

Гермиона шагала вперёд, касаясь кончиков листьев, будто приветствуя друга. Они шли между деревьями, похожими вдалеке на призраков: тонкие ветви и туманная дымка.

Ворота появились прямо перед ними — из ниоткуда. Гермиона ахнула и отступила. Сплошная каменная стена тянулась настолько далеко, насколько хватало взгляда, с редкими выступами башен, напоминающих другие знаменитые укреплённые города Германии. В центре были – массивные ворота, скреплённые прекрасным золотым драконом. Он извивался туда-сюда в раздражении — точно так же, как дракон на гримуаре.

— Как мне открыть? — спросила Гермиона.

— Обычно – капля крови.

Кроссовки Гермионы шуршали по гниющим листьям, пока она не остановилась прямо перед драконом. Она протянула руку, и дракон рванулся вперёд, впившись зубами ей в ладонь.

— Чёрт! — Она дёрнула руку назад, когда он отпустил, и ладонь закровоточила.

Драко коснулся её руки, залечивая маленькую ранку, как раз в тот момент, когда огромные чёрные ворота распахнулись. Они заскрипели громко и низко, словно в агонии. Голова дракона зашипела на них предупреждающе, когда они вошли. Гермиона шагнула внутрь, и Драко последовал за ней, замешкавшись на границе.

Замок возвышался, столь же высокий и широкий, как Хогвартс, сложенный из камней, чёрных как ночь, со шпилями, тянущимися в небеса. Кроваво-красные флаги хлопали на башнях, всё ещё сохранившиеся спустя пятьсот лет, с золотым драконьим гербом в центре.

— Твои предки явно любили символизм.

— Здесь… жутко, — прошептала Гермиона.

Магия «на вкус» была неправильной. Волдеморт всегда оставлял после себя склизкий след — от слишком большого потребления тёмной магии. От неё человека передёргивало, волосы вставали дыбом. Она пропитывала место, отравляя его.

— Я вижу нити на земле. Не уверена, что когда-либо видела место, где их так много. Жертвенная магия здесь тяжёлая. Я не уверена… ну, я не думаю, что мои предки были хорошими людьми.

Малфой тоже так не думал. Что бы ни происходило на этих землях, это было больше, чем одно событие. Судя по тому, что Гермиона рассказала об активации таланта, жертвоприношения нужно было повторять часто. Каждый раз — три человеческие жизни. Его пробрал озноб при этой мысли. Сколько членов её прямой семьи позволили власти вскружить себе голову?

Лицо Гермионы исказилось, а затем опало от разочарования.

— Теперь ты можешь вступить в клуб чистокровных, разочарованных предками, — поддразнил он. — Боль пройдёт, обещаю.

Грейнджер глубоко вдохнула.

— Ты прав… Я не знаю, чего ожидала. Кто такой человек, обладающий абсолютной властью, если не зло? Нет никого, кто смог бы устоять перед соблазном получить желаемое — даже ценой других.

Драко предположил, что она говорила и про себя, но не стал спорить, понимая, что и сам, возможно, был бы не лучшим хранителем такой силы.

— Ладно, — сказала она. — Давай быстрее закончим. Может, мы вообще ничего не найдём.

Как и лес, замок не принял его гостеприимно — разве что как ещё одну жертву, чтобы напитать землю кровью.

Гермиона

В замок вошли без сопротивления. Огромная деревянная дверь выглядела прогнившей, несмотря на чары, поддерживавшие её, и когда она толкнула, верхняя петля выскочила, и дверь почти рухнула на камень.

Гермиона шаркающими шагами прошла внутрь. Пыль и листья покрывали пол. Почти весь интерьер был разгромлен. Картины – с глубокими прорезями от лезвий. Оружие валялось беспорядочно, разбитые окна и расколотый камень. Это выглядело как Хогвартс после финальной битвы — будто здесь произошло великое сражение, последствия которого никто так и не убрал.

Гермиона шла в зловещей тишине, на цыпочках, с каким-то странным благоговением. Её предки жили здесь… умирали здесь. Они бродили по залам, находя разрушения в каждом углу.

В большом зале стояли блюда, еда давно разложилась. Стулья перевёрнуты, гобелены разорваны и обуглены по краям. Канделябры лежали на полу.

Никаких костей. Большинство скелетов, если их не сохраняет влажность или чары, естественным образом разрушаются за сотню лет на открытом воздухе.

Воздух давил на них тяжёлой массой, словно предупреждая. Приходилось буквально «пробираться» через него, чтобы обыскать замок. На середине их молчаливого осмотра они нашли библиотеку. Большинство книг было утрачено и уничтожено временем, поскольку окна были выбиты. Но часть книг сохраняли чары — как и тот том «Хогвартс: история», который Драко ей подарил.

— Ты ищи там. — Гермиона указала на полки, заваленные старыми пергаментами. Она хотела добраться до самых ценных. Ей было интересно, какую историю они хранят, какие древние утраченные знания в них заключены. — А я буду искать здесь.

Замок казался проклятым. Очевидно, здесь что-то произошло. Возможно, кровавая война, огромное число смертей, уничтожение рода. Всё, что несёт в себе столько негативной энергии, остаётся в камне — если не очистить.

***

Гермиона шла вдоль стопок книг. Она вытаскивала их одну за другой, отбрасывая те, что были повреждены безвозвратно, а таких оказалось около семидесяти процентов. Каждая выброшенная книга резала душу.

Она уже начала обходить третий ряд, когда услышала это — тонкий, пронзительный смешок. Она огляделась, палочка наготове… но не увидела ничего. Как раз когда она решила, что это ей показалось, смешок повторился — на этот раз за спиной. Она резко обернулась, решив найти виновника.

В углу, выглядывая из-за стопки книг, парила призрачная девочка. На вид ей было около десяти лет; тёмные волосы, правда, с сероватым оттенком. На ней было платье её эпохи, почти касавшееся пола.

— Привет, — прошептала Гермиона. Она не хотела её спугнуть. Призракам не требовался перевод: их «расколотость» между пространством и временем обычно исключала языковые барьеры, но на всякий случай она коснулась запястья заклинанием перевода. — Меня зовут Гермиона. А тебя?

Девочка испуганно дёрнулась и спряталась дальше за стопку.

— Фрида. — Она покрутила носком обуви по полу, будто смущаясь.

— Я – потомок Кайзеров, — сказала Гермиона, решив быть прямой. — Я ищу семейную историю. Ты знаешь, как мне её найти?

Девочка на мгновение задумалась, а потом улыбнулась.

— Пойдём со мной, — сказала она.

— Подожди, — ответила Гермиона. — Мне нужно позвать моего друга…

— Только ты. — Призрак покачал головой. — Только семья. Она не будет говорить ни с кем другим.

Гермиона замялась. Даже несмотря на жуткую атмосферу, она не думала, что с ней случится что-то плохое — ведь никто не мог попасть на эти земли кроме семьи.

— Ладно, — сказала она. — Покажи мне.

Девочка повела её по тёмным коридорам, куда не проникал солнечный свет. Гермиона зажигала магией старые факелы по пути, но даже их свет казался приглушённым. Чем глубже она заходила, тем более давящим становилось ощущение.

— Подожди, — сказала она, бросаясь вслед за призраком. Фрида мчалась по коридорам так, что Гермиона перестала понимать, где они поворачивали. Наконец, её дымчатая фигура остановилась.

— Здесь. — Призрак посмотрела на дверь и нахмурилась.

Всё происходящее перестало казаться увлекательным, но любопытство не позволяло повернуть назад. Ей нужно было знать историю своей семьи. Может быть, тогда она лучше поймёт культ и найдёт способ победить их до того, как они станут серьёзной угрозой.

Глубоко вдохнув, она толкнула дверь и увидела спальню. Слой пыли и паутины покрывал все поверхности и моментально осел на ладонях. Ветер свистел через пустое окно. Пылинки плавали в сером воздухе, единственный свет проникал через проём. В центре стояла огромная кровать с тонкой резьбой, инкрустацией золотом, и местами окрашенная в зелёное; постель выглядела так, будто рассыплется при прикосновении. Тот, кто жил в этой комнате, должен был быть богат и уважаем для своего времени.

Дверь за её спиной с грохотом захлопнулась. Гермиона вздрогнула, прижав руку к груди. Она обернулась — и едва не получила сердечный приступ.

У двери, в кресле, сидела фигура в чёрном, с той же сероватой призрачной «размытостью», что и у Фриды. Ещё один призрак – более древний член семьи.

— Здравствуйте, — сказала Гермиона. — Я… ну… я здесь, чтобы узнать о своих предках. Которые, возможно, вы… или нет. Я…

— Молчать, — прошипела фигура. Звук прошёл по её позвоночнику. — Я знаю, кто ты. Я чувствую на тебе старую магию. — Фигура выпрямилась, капюшон упал назад. Гермиона ахнула — и тут же пожалела. Лицо призрака было исполосовано шрамами, будто кто-то пытался соскоблить его ножом. Кончик носа отсутствовал, обнажая кость, а уголки рта были разорваны и тянулись вверх. Раны казались зажившими — значит, она жила с ними некоторое время ещё при жизни.