Часть 67

Гермиона

Гермиона с облегчением встретила пронизывающий холод зала заседаний. Он проникал под кожу, словно острый клинок, обнажая каждый нерв.

На этот раз она сидела на месте, наделённом властью. Груз фиолетовой мантии оказалася гораздо более тяжелым.

Когда Гермиона вошла в зал в новом облачении, многие члены Визенгамота удивлённо ахнули — очевидно, они ещё не знали о её недавнем назначении. Другие ограничились уважительными кивками. Были и те, кто наблюдал особенно внимательно, прекрасно понимая, что сегодня она будет одной из них.

Под ногами пульсировали потоки древней кровной магии.

После почти смертельного опыта в родовом замке и дуэли с Драко она всё ещё чувствовала слабость. Но, сидя среди древней магии этого места, она словно осторожно вытягивала из неё тонкие нити силы, постепенно восполняя собственные запасы энергии.

Гермиона заняла своё место и стала ждать, стараясь не выдавать волнения, пока зал постепенно заполнялся людьми.

Вошёл Люциус.

Бросив на неё короткий неприязненный взгляд, он прошёл к месту в первом ряду.

Следом появился его помощник Уильям — тот самый человек, который пытался отобрать у неё палочку. Он уселся за небольшой столик перед залом, достал из сумки свитки пергамента и начал раскладывать их перед собой, готовясь к выступлению.

В отличие от магловской системы законотворчества, волшебники принимали и отменяли законы прямо в этом зале. После подготовки важного законопроекта его представляли Визенгамоту для предварительного рассмотрения. Если идея признавалась достойной обсуждения, назначалось следующее заседание. Далее закон проходил трёхступенчатую процедуру утверждения и в конце требовал подписи Министра магии.

Гермиона не собиралась позволить этому законопроекту покинуть зал.

Постепенно появились знакомые лица.

Каллум.

Астория.

Все Уизли без исключения. Даже Молли и Артур.

Позже пришёл Тео и сел рядом с Джинни.

Появились Невилл и Луна.

Блейз тоже был здесь, вместе со многими слизеринцами.

Пэнси и Дафна выглядели немного растерянными, явно не понимая, зачем их пригласили, но всё же сели рядом с Блейзом. Тот бросил Гермионе напряжённую улыбку.

Людей становилось всё больше. Сотни волшебников заполнили зал. Некоторых она знала, других видела впервые. Посетителей было раз в десять больше обычного для подобных заседаний. Большинство принадлежало к старым чистокровным семьям — тем, кто во время войны предпочитал сохранять нейтралитет. Они заняли все места и даже заполнили верхние балконы.

Драко вошёл последним. Каждый его шаг был медленным. Холодный взгляд сразу нашёл её. У Гермионы перехватило дыхание. Он выглядел так, будто испытывал физическую боль. Словно внутри у него разорвался какой-то жизненно важный орган. Под глазами залегли тёмные круги. Он подошёл к единственному свободному месту. Рядом со своим отцом. Люциус окинул сына внимательным взглядом. Выражение его лица Гермиона разобрать не успела – Уолтер ударил молотком и открыл заседание.

Человек, официально значившийся автором законопроекта, нервно оглядел переполненный зал и потянул воротник своей тяжёлой мантии.

— Сегодня мы рассмотрим законодательную инициативу, представленную для перехода к следующему этапу процесса ратификации, — объявил Уолтер. Он заглянул в записи. — Представлять её будет Уильям Битби. После выступления я открою обсуждение и поставлю вопрос на голосование. Вижу, что сегодня интерес к заседанию необычайно высок, поэтому предупреждаю: любые нарушения порядка и выкрики из зала будут пресекаться незамедлительно. — Он сделал паузу, позволяя словам подействовать. Затем кивнул Уильяму. — Начинайте. И постарайтесь быть кратким.

Уильям снова дёрнул воротник. Направив палочку на лежащий перед ним свиток, он создал в воздухе увеличенную проекцию текста закона.

Документ оказался огромным.

Уже после первых строк Гермиона поняла, насколько намеренно он запутан. Архаичный язык использовался специально, чтобы сбить Визенгамот с толку. К несчастью для Люциуса, благодаря Драко Гермиона заранее получила копию документа и успела подробно изучить его содержание и предсказать возможные последствия.

Уильям начал читать.

И читал.

И читал.

Почти целый час.

К концу выступления половина аудитории выглядела сонной. Один из членов Визенгамота даже начал тихонько похрапывать. Именно так Люциус всегда и действовал. Он усыплял внимание. Делал текст настолько сложным и перегруженным, что люди переставали следить за смыслом. В итоге судьи Визенгамота, публика и общество соглашались с его предложениями просто потому, что переставали понимать, что именно обсуждается. В сочетании со взятками и угрозами это создавало опасную систему.

Систему самодовольства.

Коррупции.

Манипуляций.

Но сегодня этому придет конец.

Гермиона точно не собиралась быть покорной. Когда Уильям закончил выступление, он вернулся на своё место.

Филибус поднялся.

— Есть ли вопросы перед голосованием?

Никто не ответил.

Гермиона ждала.

Ей было интересно, понял ли хоть кто-нибудь, о чём вообще только что шла речь. Когда стало ясно, что законопроект сейчас спокойно отправят дальше по процедуре, она поднялась.

— У меня есть несколько вопросов и серьёзных возражений.

Люциус ответил яростным взглядом. Гермиона – тем же.

Затем повернулась к остальным членам Визенгамота.

— Кто-нибудь из присутствующих вообще понимает, о чём этот законопроект?

В зале воцарилась тишина. Наконец один из судей по имени Альфред поднял голову.

— Насколько я понял, речь идёт об учёте происхождения граждан и создании дополнительного жилья и рабочих мест специально для них.

Гермиона не выдержала и громко рассмеялась. По залу пробежала волна неловкости.

— Правда? Вы действительно так думаете? — Её голос стал громче. — Вы считаете, что всё это написано ради блага общества? Ради маглорождённых? Ради волшебного мира? — Она покачала головой. — Нет. Он не собирается создавать новые возможности для работы. Он собирается узаконить сегрегацию.

В зале снова воцарилась тишина. Гермиона раскрыла отмеченные страницы.

— Раздел второй, третье предложение. Да, текст написан на староанглийском языке, поэтому разобраться в нём крайне сложно, но здесь прямо говорится о расторжении договоров аренды с любыми маглорождёнными, проживающими в районах, которые автор считает предназначенными исключительно для полукровок и чистокровных.

Она подняла палочку. Перед всеми появились увеличенные изображения.

— А вот районы, которые предлагается выделить для проживания маглорождённых.

На снимках были полуразрушенные дома. Крысы. Обшарпанные стены. Движущиеся граффити.

— Как вам такое жильё, Альфред? — спросила она. — Вы можете представить здесь детей?

Альфред прищурился. Было видно, что он тщательно подбирает слова.

— Нет, — наконец произнёс он. — Для жизни это не годится.

По залу поползли тревожные перешёптывания.

Гермиона продолжила.

— Статья третья, раздел четвёртый, строка шестая. Здесь говорится, что полукровки не смогут занимать места в Визенгамоте без дополнительного голосования.

Она посмотрела на двух судей в фиолетовых мантиях.

— Тиннимус. Гавтон. Вы это заметили?

Оба были полукровками. Конечно, этот пункт был направлен прежде всего против неё. Но последствия затронули бы многих. Шум в зале усилился.

Люциус выглядел так, словно был в двух секундах от взрыва ярости. Он спрятал эту строчку среди длинных абзацев о наследии и происхождении, надеясь, что никто её не заметит.

Но Гермиона нашла.

Она продолжала методично уничтожать законопроект прямо на глазах аудитории.

Пункт за пунктом.

Страница за страницей.

Пока не добралась до самого важного.

Она подняла последний выделенный фрагмент.

— Самый опасный пункт находится прямо в центре этого чудовищного документа. Его легко пропустить. Всего одно предложение, окружённое десятками отвлекающих формулировок. — Она сделала паузу. — Люциус Малфой – потому что всем очевидно, кто настоящий автор этого закона – намерен навсегда отобрать палочки у всех маглорождённых и заменить их министерскими аналогами, ограниченными бытовыми чарами и другой низкоквалифицированной работой. — Шум в зале начал стремительно нарастать. — Полукровки смогут избежать этого только при наличии чистокровного покровителя. — Она впилась взглядом в Люциуса. — Вы это отрицаете?

Зал взорвался.

Члены Визенгамота лихорадочно перелистывали свитки в поисках нужной страницы.

— Мерлинова борода… — выдохнула Эфильда. — Она права.

Гермиона спокойно откинулась на спинку кресла. Если бы её здесь не было, Люциус получил бы всё, чего хотел. Они проголосовали бы за этот закон, даже не понимая, что голосуют против самих себя. Хотелось рассмеяться ему в лицо.

Честных людей удалось защитить, подумала она с удовлетворением.

— Это всё, Гермиона? — спросил Филибус.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Она коротко кивнула.

— Есть ещё желающие выступить?

Разговоры в зале постепенно стихали. Именно тогда Люциус поднялся со своего места. Он медленно направился к центру зала. Раздавался лишь мерный стук его трости. Гермиона ожидала чего-то подобного. Люциус всегда побеждал словами. Умел очаровывать. Убеждать. Изворачиваться. Но сегодня этот дар ему не поможет. Он остановился и направил трость в её сторону.

— Я вызываю вас на публичные дебаты. Между нами существует идеологический раскол, который способен погубить наше общество.

— Сядьте на место, Люциус, — резко сказал Уолтер.

Но никто не пошевелился.

Зал замер.

— Всё в порядке, Уолтер, — спокойно произнесла Гермиона. — Думаю, этот разговор действительно стоит довести до конца.

Уолтер долго смотрел на Люциуса.

— Хорошо. Мы всё ещё находимся на стадии обсуждения. Обычно я не позволяю гражданским выступать здесь, но сделаю исключение.

Он ударил молотком.

— У вас две минуты.

Люциус несколько секунд молчал. Затем повернулся не к Визенгамоту, а к публике.

— Маглы вовсе не безобидны. Неужели мы забыли времена охоты на ведьм? — Многие ведьмы и волшебники помрачнели. — Да, некоторые спаслись. Но далеко не все. Особенно после того, как маглы обнаружили свойства обсидиана подавлять магию.

Гермиона невольно стиснула зубы. Проблема была в том, что часть сказанного являлась правдой. Именно поэтому спорить с ним было так трудно. Люциус брал правду и искажал её до неузнаваемости.