Часть 48

Ноябрь был одним из самых любимых месяцев Тейлор, по крайней мере в теории: прохладные бризы, наполненные опавшей листвой, хрустящий привкус далекого снега в воздухе, ранняя темнота, дающая прекрасный повод зарыться под одеяло с книгой… это было очень романтизированное время года. К сожалению, в Броктон-Бей дни часто становились серыми и дождливыми, но этот год все-таки смог соответствовать стандартам Тейлор. Холодные осенние дожди шли в основном по ночам, из-за чего дни становились светлее и немного теплее, а облака почти всегда свободно дрейфовали. Тени облаков мчались друг за другом по освещенной солнцем траве Святилища «Отпечатков Лап».

В четвертый четверг месяца отмечался День благодарения, который был любимым праздником Тейлор ещё при жизни её матери (в те годы все праздники были любимыми), и в этом году Тейлор оказалась на улице в Святилище, с заботливо обернутой вокруг ног Солнышком и мольбертом перед ней. Сухие и светлые дни идеально подходили для работы над её арт-проектом — картиной с изображением «Дерева желаний» в любое время года, а Солнышко была переведена на роль собачьего обогревателя, пока Тейлор не простит её за снег, который сейчас покрывает территорию Святилища.

Где-то чуть позже полудня Солнышко на мгновение взглянула на небо, а затем потянула за нижний край пальто Тейлор. Тейлор закончила рисовать листья, после чего спросила: — Уже пора? Ладно, давай я все уберу, и мы пойдем.

Солнышко взвыла, и её хвост тут же начал непрерывно вилять, отправляя клочья снега лететь во все стороны. Волчица осторожно высвободила свою мохнатую тушку из-под ног Тейлор, а затем устремилась в сторону маленького «офиса», который пара стала называть домом. Тейлор собрала свои краски и мольберт так быстро, как только могла, и пошла по следам Солнышка. Возможно, этот ноябрь казался намного теплее, потому что она проводила его с друзьями.

/-/

24 ноября 2010 года Дэнни Эберт получил звонок, который он считал одним из самых важных в своей жизни. Это был звонок не из СКП, не из полиции, не от его старых друзей из профсоюза докеров: это были его пожилые соседи, приглашавшие его отпраздновать с ними ужин в честь Дня благодарения. Как уверяла старая миссис Хенрик, она и слова сказать не успела, как Тейлор с радостью согласилась. Перспектива увидеть свою дочь и провести с ней некоторое время заставила задуматься о том, что патрулирование быстро сокращающейся территории Барыг, кажется, куда менее важным, поэтому он согласился.

Дэнни прибыл последним, что его не удивило, но за это его встретили не менее тепло. Марта Хенрик всё ещё готовилась к трапезе, её морщинистое лицо сияло от необычной суеты, царившей на её кухне. Дэнни заметил кастрюлю, в которой кипел картофель, готовящийся к превращению в пюре, а также кастрюлю поменьше, в которой кипела подлива. Саму духовку в данный момент затмевало мохнатое тело силы его дочери: волчья морда была прижата к смотровому стеклу, чтобы наблюдать за жарящейся внутри индейкой. Между передними лапами собралась небольшая лужица слюны.

— Ох, Солнышко, убери за собой! Серьезно… о! Привет, папа!

Лицо Тейлор озарилось, когда она заметила его, стоящего на входном коврике возле кухонной двери, и быстро подошла к нему чтобы взять его пальто и куда-то унести. — Я не была уверена, что ты сможешь прийти! Счастливого Дня благодарения!

В её голосе совсем не было упрека или разочарования. Дэнни почувствовал, как рука, обхватившая его сердце, ослабила свою хватку. — Ни за что бы не пропустил, дорогая.

Это была ложь, пусть и мягкая, и она это знала; он пожертвовал многими праздниками в угоду Протектората и, скорее всего, будет жертвовать и в будущем. Это была его работа, работа героя. Но, возможно, это делало те праздники, которые ему удавалось разделить с Тейлор, ещё более особенными. Дальнейшие размышления о долге и преданности были прерваны, когда Дэнни заметил, что сила его дочери повинуется её приказу убрать за собой: волчица стянула со стойки тряпку для посуды и подтолкнула её лапами, чтобы вытереть лужу слюны.

— Ха, ну… Я очень рада, что ты смог прийти. О! Хм, я видела интервью по телевизору…

Тейлор замялась, оставив ему возможность ответить, не поднимая вопроса. Когда его девочка стала такой способной к политике? …Наверное, когда она начала обводить АПП вокруг своего пальца. В ретроспективе это был глупый вопрос, но все равно было трудно совладать с мыслью о маленькой девочке, спрыгивающей с дивана с полотенцем в качестве плаща, которой она была раньше, с той властной фигурой, которой она была сейчас. Дэнни задавался вопросом, не возникает ли у Тейлор та же проблема, когда он одновременно и её отец, и герой. — Хах. Теперь кот вылез из мешка; я решил, что нет особого смысла продолжать шараду.