Глава 35. Ся Дун
Как и говорил Мэй Чансу, не прошло и дня, как драгоценная супруга Юэ была низвергнута, а наследного принца отправили под домашний арест, чтобы он как следует подумал о своих поступках. Новости об этом в тот же день разлетелись не только в стенах императорского двора, но и в народе. Все потому, что формулировка приговора, озвученная великим императорским секретариатом (*), была несколько расплывчата. Звучала она так: «За неповиновение воле императора и непочтительное отношение к старшим». Начали стремительно расползаться слухи, одни были удивительнее других. Сила человеческого воображения действительно была безгранична.
* Высший административный орган империи.
Одни говорили, что новая любимица императора была беспричинно забита до смерти руками драгоценной наложницы. Кто-то говорил, что она излишне вмешивалась в дела наследного принца, чем вызвала гнев Сына Неба. Были и те, кто утверждал, что драгоценную супругу поймали с поличным, когда она, в стенах Внутреннего двора, занималась колдовством. Нашлись даже те, кто говорил, что она должным образом не воспитала своего нового щенка и он укусил императора за руку…
Чем больше людей, которые совершенно не имели к этому делу никакого отношения, тем больше предположений. В народе неустанно продолжали шептаться, старались напрягать мозги, чтобы придумать новую версию для перемывания костей драгоценной супруге. Чего не скажешь о тех, кого это дело коснулось. Слухи доходили и до них, но эти люди продолжали молчать, точно цикады зимой, не смея бросить хоть слово. Поскольку Сяо Цзинжуй и Янь Юйцзинь в тот день в Зале героев последовали плану Мэй Чансу, тогда они могли лишь догадываться о том, что все это было связано с великой княжной Нихуан. Они не знали деталей, но эти двое отличались сообразительностью, поэтому, пусть им и было любопытно, они не пытались узнать больше положенного.
На следующий день был проведен письменный экзамен. Никто не собирался отменять или переносить его только на основании произошедшего конфликта. Вот только как для кандидатов, так и для организующей стороны, это грандиозное событие по выбору мужа для великой княжны превратилось в дешевое шоу. Никто не мог понять о чем думает великая княжна Нихуан. Если бы она с самого начала не хотела выбирать мужа именно таким образом, она бы просто лично отказала императору в проведении такого мероприятия. Однако, если сердце ее действительно было тронуто, и она понадеялась, что сможет найти среди этих молодых и выдающихся героев своего суженого, то по ее равнодушному отношению создавалось обратное впечатление. Она не проявляла интерес ни во время соревнований по боевым искусствам, ни после того, как было выбрано десять финалистов. Она не особо интересовалась ни качествами молодых мастеров, не интересовал ее ни их характер, ни достоинства и недостатки. Она даже не особо охотно разговаривала об этом, если с ней заводили разговор о ее замужестве. В отличии от энтузиастов из резиденции Му в Юньнани. Им, конечно, не следовало бы таким заниматься, но они навели справки о каждом финалисте, разузнав и то, что знать следует, и чего знать не следует.
Что касается кандидатов на ее руку и сердце, дошедших до этого этапа, они, конечно, не собирались так просто сдаваться. Кто знает, может великая княжна нарочно ведет себя сдержанно и отчужденно, не желая показывать свои истинные чувства. Вполне возможно, что она раскроет их в ходе личной встречи. Понаблюдать за письменным экзаменом пришло не так много людей. Тем не менее, многие участники, за исключением Сяо Цзинжуя, который по большей части пришел для массовки, отнеслись к экзамену со всей серьезностью.
Все участники были с совершенно разными помыслами, но среди них были и те, кто, прибыв с большими надеждами, покинул состязание с глубоким разочарованием. Среди них оказалась делегация из Северной Янь. В Великую Лян они прибыли со своей гордостью и радостью — выдающимся воином, мастером боевых искусств Байли Ци. Среди всех кандидатов он был единственным, у кого был шанс одержать в поединке победу над великой княжной Нихуан. Кто бы мог подумать, что на их голову свалится болезненный господин в лице Су Чжэ. Никто не знал каким колдовством тот воспользовался, чтобы одолеть выдающегося мастера весьма удивительным способом. Проиграл — и ладно, это было не самое страшное. Их честь бы немного пострадала, да и все. Это можно было пережить. Если бы не тот факт, что, на следующий же день, по какой-то неведомой причине Байли Ци, потерпев поражение в сражении с детьми, просто исчез. Посол Северной Янь приказал своим офицером обыскать всю столицу и отыскать его, но от него не осталось и кусочка тени. Они стали посмешищем на всю Великой Лян. Им не удалось заполучить великую княжну Нихуан, они потеряли своего человека. Страшно представить какие унижения будут ждать главного посла делегации, когда они вернутся на родину. Сколько ему придется еще вкусить горьких плодов.
Безусловно, не может быть такого, что во время столь грандиозного события не найдется человека, который не получит хоть какую-то выгоду. Некоторые из участников изначально не рассчитывали на то, что они смогут добраться до финала. Не каждый пересекал горные хребты, ради того, чтобы сорвать цветок. Они лишь воспользовались возможностью продемонстрировать свое мастерство на площадке для соревнований по боевым искусствам, чтобы заявить о себе. Для того чтобы другие воины и зрители могли по достоинству оценить мастерство участников, не требовалось каких-то особых усилий. Однако, обратил на себя внимание далеко не причастный к состязанию. Им оказался неожиданно появившийся откуда-то Су Чжэ.
Для начала, у этого неприметного и изможденного болезнью молодого господина был юный телохранитель, обладающий невероятными боевыми навыками. Ввиду этого его мастерство по достоинству оценил главнокомандующий Мэн, что связало их крепкими дружескими отношениями. Затем он обучил троих детей необычному построению и они, продемонстрировав свои реальные возможности, смогли победить в поединке воина, занявшего в состязаниях первое место. Он также возглавлял проведение письменного экзамена. Он был подобен утонченному высокоинтеллектуальному ученому, одаренность и блестящий талант которого высоко оценил Его Величество. Говорят, он был человеком без чинов и званий когда его пригласили к императорскому двору. Тогда он вел беседу с Его Величеством два больших часа (*). Не смотря на то, что никто не знал о чем они разговаривали, после этой беседы Су Чжэ был осыпан наградами и ему пожаловали титул «кэцин» (*). Все тогда поняли, что не стоит недооценивать этого господина. Нашлись даже те, кто прикидывался «хорошо информированным лицом». Они категорично заявляли, что этот Су Чжэ уже давным-давно был назначен единственным кандидатом в цзюньма (*) для великой княжны, а все остальные прибыли так, просто поразвлекаться.
* Большой час — одна двенадцатая часа суток, один большой час равен двум часам.
* Кэцин — иностранцы (уроженцы другого княжества) на высоких (сановных) постах.
* Муж великой княжны.
Стремительно распространявшиеся в народе сплетни вызвали немало потрясений, поднялась настоящая буря. Пусть даже подавляющее большинство участников не рассчитывало на брак с великой княжной, однако, использовать их только для создания массовки — не повод для смеха. Внимание всей столицы было приковано к этому многообещающему талантливому молодому господину. Если бы он не остановился в тщательно охраняемом поместье Нинго-хоу, вероятно, что с него бы уже давно сняли слой кожи для изучения. К воротам поместья то и дело приходили с визитом выдающиеся дети аристократов, желая хоть глазком увидеть этого особенного Су Чжэ.
— Великая княжна одолела последнего участника? — поправив на плечах меховую накидку, сказал Мэй Чансу и глубоко вздохнул. — Жаль, что столь грандиозное событие не принесло плодов.
Сяо Цзинжуй стоял перед ним нахмурив брови. Чем больше он узнавал этого человека, тем больше он не понимал его мыслей и мотивов. Нельзя было сказать, что он был плохим другом. Су Чжэ был заботлив и внимателен. Но, вместе с этим, нельзя было отрицать и то, что со временем между ними будто появилась стеклянная стена, через которую к своему другу невозможно было прорваться. В тот день Сяо Цзинжуй сорвался и потерял над собой контроль, а сейчас ему было из-за этого несколько неловко. И он никак не ожидал, что то, что сказал тогда Янь Юйцзинь, что Мэй Чансу действительно не заметит его скверного настроения, окажется правдой.
Вот только подобное отношение можно было заметить у него не только в сторону Сяо Цзинжуя — с великой княжной он обходился точно так же. Похоже, что Мэй Чансу принял все слишком близко к сердцу, потому и вмешался, стараясь оказать посильную помощь. И именно из-за этого он обратил на себя внимание всей столицы. Если взглянуть на всю ситуацию внимательнее, он, похоже, действительно не преследовал какие-либо личные корыстные цели, и совершенно искренне, с нетерпением ожидал, когда великая княжна сможет выбрать себе достойного мужа.
В этот момент, с противоположной стороны узкой тропинки среди цветов, донесся странный звук. Как будто что-то бросили. Сяо Цзинжуй посмотрел в сторону звука и, вздохнув, покачал головой. Они сейчас были не в снежном павильоне, где постоянно проживал Мэй Чансу, а недалеко от поместья Нинго-хоу, в укромном павильоне. Строение было спрятано в тени декоративных цветов и деревьев, разделяющих множество садовых дорожек. Рядом также было проложено несколько узких тропинок, соединившихся в центральную дорогу. Такие тропинки явно не предназначались для людей малоподвижного образа жизни. За последние несколько дней появилось слишком много желающих, требующих повидаться с Мэй Чансу. Если, получив отказ, им не удавалось поглядеть на него с первого захода, они обязательно искали повод, чтобы добиться своего в следующий раз. Это могло продолжаться бесконечно. Чтобы не возникло проблем, Мэй Чансу нашел укромное, весьма удобно расположенное, местечко, где может спокойно переждать эту бурю. Закутавшись в меховую накидку, сидя возле тлеющей жаровни, он неторопливо перелистывал книжные страницы. Поглядеть на него хотели многие — любопытных зевак сопровождал Се Би. Им было достаточно взглянуть на него издалека. Удовлетворившись, они как можно быстрее удалялись. Но были и те, которым и этого было недостаточно. Эти недовольные, всеми правдами и неправдами, находили способ, как обойти препятствующего им Се Би, чтобы подобраться к Мэй Чансу ещё ближе. Вот только они не знали, что телохранитель Мэй Чансу, способный противостоять главнокомандующему Мэну Чжи, был рядом с господином не забавы ради. Тех, кто осмелился подойти ближе дозволенного, он ловил и выбрасывал прочь. За последние дни это стало любимой игрой Фэйлю. Главное, чтобы он не забыл, что людям нельзя причинять вред.
— Думаю, что сегодня больше никого не будет. Тут слишком холодно. Брат Су, давай вернёмся в снежный павильон? — не удержался от предложения Сяо Цзинжуй, заметивший, как Мэй Чансу в очередной раз натягивал повыше меховой ворот накидки.
Мэй Чансу медленно покачал головой. Мягко улыбнувшись, он перевел тему разговора:
— Цзинжуй, у Тиншэна все хорошо?
— А?! — опешил Сяо Цзинжуй. — Утром ты просил проведать его. Как ты узнал, что я его уже навестил?
— На твоей подошве красный песок. Такой есть только на тренировочной площадке в поместье Цзин-вана. Если ты там не был, откуда ты ещё мог притащить такой песок?
Поскольку Мэй Чансу в очередной раз необъяснимым образом сказал то, чего от него не ожидали услышать, Сяо Цзинжуй почти не удивился тому, что тот с лёгкостью узнал, что красный песок был именно из поместья Цзин-вана. Подняв ногу, Сяо Цзинжуй глянул на подошву и сказал:
— Я думал рассказать тебе об этом вечером. У Тиншэна все хорошо. На заднем дворе в поместье Цзин-вана есть огромный дом, там живут сироты, дети погибших в бою солдат. Там живёт и Тиншэн. У него отдельная комната, есть свой наставник, который с ним занимается. Он хорошо спит и хорошо ест. Никто его не обижает. Тебе незачем беспокоиться.
В глазах Мэй Чансу промелькнули нотки одобрения. Цзин-ван действительно был умен, он не обращался к Тиншэну как-то по-особенному, укрывал его от посторонних и иногда, втайне, лично занимался его обучением. Несомненно, это лучшее, что он может дать этому ребенку.
— Тиншэн из тех детей, которые помнят о проявленной к ним доброте. Он даже подошел ко мне, чтобы узнать, как твое здоровье, с надеждой, что он когда-нибудь снова сможет навестить тебя, чтобы получить наставления. Да, кстати, еще он передал для тебя подарок…
Сяо Цзинжуй спокойно достал небольшой сверток и, раскрыв его, показал на свет вырезанного из древесного корня орленка. Не смотря на то, что фигурка была исполнена достаточно грубо, бесхитростная фигурка была даже несколько забавной.
Мэй Чансу взглянул на предмет в руках Сяо Цзинжуя, улыбнулся и сказал:
— Он очень внимателен. Фэйлю там, на старом кипарисе. Можешь сам отдать ему игрушку.
— А? — снова задумался Сяо Цзинжуй. — Откуда ты знаешь, что это подарок для Фэйлю?
— Я понял это с первого взгляда, — не удержался от улыбки Мэй Чансу. — Если бы он хотел сделать подарок для меня, он бы выбрал что-то другое. Фэйлю два дня обучал детей этому построению. Фэйлю понравился Тиншэну и я видел, как они вместе вырезали эти безделушки.
— От тебя действительно ничего не скрыть, — Сяо Цзинжуй посмотрел ему в глаза и улыбнулся.
Если как следует подумать, со дня их встречи, манера общения с людьми и методы ведения дел у Мэй Чансу не изменились. А поскольку Мэй Чансу оставался тем же человеком, каким его помнил Сяо Цзинжуй, то выходит, что это навязанное самому себе недовольство было односторонним. Как смеет он после такого винить его? Янь Юйцзинь был прав. Сяо Цзинжуй всегда относился к брату Су как к самому близкому человеку, самому доброму наставнику и надежному другу в целом мире. Потому что брат Су действительно всегда был именно таким человеком, он всегда отличался выдающимися способностями. Но, с другой стороны, если в сердце брата Су Сяо Цзинжуй не занимал такое же место, то это уже его личные проблемы и винить этого человека в равнодушии действительно несправедливо.
Подумав об этом, на сердце Сяо Цзинжуя стало немного спокойнее, тревога начала отступать. Он перевел дыхание и вздохнул. В груди сразу стало легче. Мягкий взгляд и нежная улыбка брата Су были, как и прежде, исполнены добротой и теплом. Взглянув на старый кипарис, на который указал брат Су, Сяо Цзинжуй сжал вырезанного из древесного корня орленка, развернулся и направился к дереву. Остановившись возле него, он запрокинул голову и громко позвал:
— Фэйлю! Спускайся! Посмотри что у меня есть!
Зашелестела листва кипариса, зашевелились его ветви и вскоре между ними показалось прелестное личико мальчишки. Фэйлю широко раскрыл глаза и посмотрел вниз.
— Вот! Это подарок от твоего друга, — Сяо Цзинжуй поднял руку и пару раз махнул ею.