Глава 1118: Пусть все увидят

Пока южные эксперты двигались на юг с отговоркой Великого Испытания, а Сюй Южун владела властью южной дипломатической миссии, пока бури собирались между столицей и Лояном, а буря начинала греметь на всех уровнях общества, Чэнь Чаншэн ни разу не высказывал свое мнение. Он тихо сидел в своей каменной комнате, познавая меч, до сегодня. Он вдруг разразился силой, заимствуя импульс, чтобы вынудить Шан Синчжоу согласиться провести с ним бой.

И правда можно было сказать, что он вложил все умственные силы в это.

Он, естественно, хотел выиграть этот бой, но еще важнее был сам бой.

Он хотел использовать этот бой, чтобы Шан Синчжоу оказался на краю скалы, в самой экстремальной ситуации.

Он хотел, чтобы Шан Синчжоу живо почувствовал опасность поражения, испытал странные взгляды, почувствовал нерешительное будущее, исходящее из того, что все вещи обращались в ничто.

Только так Шан Синчжоу сможет ясно увидеть, насколько маленьким он был под своей даосской синей робой, сможет увидеть сердце, которое никогда не видел ранее.

О чем же думало сердце Шан Синчжоу? Как он относился ко всему касательно Чэнь Чаншэна?

Слова Чэнь Чаншэна были его взглядом на Шан Синчжоу.

‘Вы не можете признать, что неправы, но вы давным-давно знали, что неправы. Поэтому в несколько последних лет никогда не пытались совершить это лично, только позволяя людям из клана Тяньхай и Великого Западного Континента приходить, чтобы убить меня. Вы просто никогда не хотели убить меня, даже если и сами не понимали этот факт’.

В этих словах была непоколебимая решительность.

С уровнем культивации Шан Синчжоу и его волей, твердой, как старая сосна, и даже со всеми ограничениями, которые Поп оставил перед смертью, даже со всеми помощниками Чэнь Чаншэна и невероятной предусмотрительностью, если он действительно хотел убить Чэнь Чаншэна, его усилия в несколько прошлых лет не были бы настолько бесплодными. Более того, попытку Божественного Генерала Белого Тигра даже можно было назвать шуткой.

Это было правдой, что Чэнь Чаншэн хотел раскрыть Шан Синчжоу его истинное сердце.

Шан Синчжоу ничего не говорил, глядя невероятно холодными глазами на Чэнь Чаншэна.

Казалось, как будто он не смотрел на настоящего человека, на действительно живое создание. Вместо этого, в его глазах были сорняки в цветочном горшке, кислый фрукт.

Было ли сказанное Чэнь Чаншэном правдой?

В те годы в старом храме Деревни Синин тем, кто кормил Чэнь Чаншэна кашей и рыбой, чтобы он вырос, был Юйжэнь, а тем, кто обучал Чэнь Чаншэна, все еще был Юйжэнь.

Шан Синчжоу никогда не был близок к Чэнь Чаншэну, и редко чему-то учил его.

Было ли это не потому, что у него не было чувств к Чэнь Чаншэну, а потому, что он боялся, что начнет что-то испытывать?

В несколько последних лет весь мир знал, что он недолюбливал Чэнь Чаншэна, но они не знали причину.

Оказывается, что презрение было фальшью. Он только хотел сохранять дистанцию, чтобы сделать свое сердце тверже?

В конце концов, однако, Чэнь Чаншэн все еще был той тенью на его сердце Дао.

Как он мог вытереть эту тень, как он мог успокоить свое сердце?

Он не мог убить Чэнь Чаншэна, потому что случившееся уже случилось.

Возможно, он должен был сделать так, как и сказал Чэнь Чаншэн.

Признать, что он неправ?

Несколько взглядов изучало лицо Шан Синчжоу.

Шан Синчжоу посмотрел на Чэнь Чаншэна и улыбнулся.

В его улыбке была неприкрытая насмешка.

«Ты слишком многое думаешь».

Сказав это, он развернулся и вышел из Ортодоксальной Академии.

Его синее даосское одеяние было в крови. Оно выглядело, как черный лотос, медленно покачивающийся на ветру.

Чэнь Чаншэн молча смотрел, как его фигура растворяется вдали.