Глава 495

Хотя колебание было очень слабым, оно было невероятно отчетливым. Это определенно были колебания истинной эссенции!

Что это значило? Это значило, что меридиан Чжэсю уже был восстановлен. Хотя нельзя было сказать, что он был полностью восстановлен, по крайней мере истинная эссенция могла медленно течь через него. Более того, пока истинная эссенция могла течь, скорость восстановления меридиана была бы в бесчисленные разы быстрее. Какие три года, потребуется около трех дней, чтобы этот меридиан восстановился до исходного состояния!

Что здесь происходило? Чэнь Чаншэн в шоке думал об этом, глядя на Чжэсю.

Когда они посмотрели друг другу в глаза, он знал, что Чжэсю уже почувствовал восстановление меридиана. Это никак не было связано с лечением или лекарствами. Восстановление меридиана в бесчисленные разы быстрее, чем он предполагал, лишь могло быть совершено самим Чжэсю. Вопрос заключался в том, как же он достиг этого?

«Боль, — Чжэсю уставился ему в глаза, — может стимулировать жизненную силу. Чем больше боль, тем сильнее стимулируется жизненная сила. Тебе лишь нужно трезво выдерживать подобную боль».

Чэнь Чаншэн был невероятно ошеломлен. В течение некоторого времени он даже не мог говорить.

…..

…..

Свет Ортодоксальной Академии постепенно погас поздно в ночи, таким образом позволив звездному свету, освещающему Отделенный Сад, казаться даже ярче. Чэнь Чаншэн стоял у окна, в тишине глядя на поверхность озера. Если бы это было какое-то другое время, он уже отправился бы спать, но не сегодня. Решительная и строгая воля, которую продемонстрировал Чжэсю, заставила его смутно почувствовать что-то.

Он сел у окна, скрестив ноги, и начал медитировать, проникая в ножны меча. В отличие от предыдущих попыток, он не отделял нить духовного чувства, чтобы ей проникнуть в ножны, а вместо этого направился внутрь всем духовным чувством. Он знал, что это был невероятно опасный ход, что он вскоре испытает мучительную боль. К тому же, если его духовное чувство будет встряхнуто иллюзорным черным монолитом, он вполне вероятно пострадает от серьезных ран.

Но он не мог ждать больше. Он должен был попасть в Сад Чжоу и посмотреть.

Эти ножны меча назывались Ножнами Свода и в них лежали бесчисленные острые намерения меча. Вместе они формировали наиболее опасный океан. В прошлом, когда он отправил одну нить духовного чувства через этот океан мечей, она спровоцировала проливные дожди и завывающие ветра, принося огромные волны. Сегодня он направил внутрь все свое духовное чувство, так что можно было представить реакцию от океана намерений меча. В миг он начал безумно реветь.

Это было очень больно, действительно очень больно. Его духовное чувство сталкивалось с бесчисленными волнами размером с горы или тонуло к холодному дну. После того, как прошло какое-то неопределенное время, он наконец-то преуспел в достижении берега на другой стороне океана мечей и обратил взгляд на иллюзорный черный монолит.

Путешествие казалось очень простым, но в действительности оно было крайне опасным. Если бы его духовное чувство не было омыто той каплей чая, став более гибким во всех аспектах и получив определенную жизненную силу, вероятно, оно уже было бы поглощено этим обширном объемом воды на середине пути.

Хотя он добрался до конца, по пути было несколько мгновений, когда боль была настолько невыносимой, что он хотел сдаться. Однако, каждый раз, когда он хотел отступить, юноша вспоминал Чжэсю и вспоминал, как он поднимал зонтик десяти тысяч мечей, чтобы поддержать падающее небо над Мавзолеем Чжоу, что понудило его сжать зубы и держаться.

Этой ночью на другой берег по ту сторону океана мечей прибыло всё его духовное чувство.

Из этого можно было понять, как он прибыл на другой берег и стоял перед черным монолитом.

В тот миг, когда его взгляд остановился на поверхности иллюзии черного монолита, его духовное чувство тоже коснулось его.

В прошлый раз его духовное чувство уже смогло нырнуть глубже в иллюзорный черный монолит, но оно не смогло проделать весь путь. Как результат, он лишь смог получить смутную картину того, что оставалось от Сада Чжоу. В этот раз все было похожим. Он увидел мрачные утесы Долины Заката, теперь уже разрушенный Горный Лес Шепота, те маленькие озера, которые, как казалось, высохли, а также ту равнину.

Равнине чрезвычайно не хватало жизненной силы. Зеленые клочки камышей и белой морозной травы были подобны большим цветным пятнам, разрезанным трещинами на земле.

Как раз, когда он подумал, что все монстры бежали с равнин и исчезли в неизвестные места, он осознал, что на северо-западе было гигантское черное пятно. С помощью одной лишь мысли он прибыл в небо над той областью.

На равнинах были десятки тысяч монстров, медленно проделывающих путь к далекому мавзолею.

Их головы были опущены, их дыхание было грубым, из их ртов текла слюна, а раны, покрывающие их тело, отдавали гнилью. Казалось, что они были готовы свалиться замертво в любой миг.

Вдруг волна черных монстров остановилась. Медленно встала фигура, подобная небольшой горе. Это был Свергающий Горы Бес, который смотрел в небо.

Десятки тысяч монстров последовали за его взглядом вверх. Они все почувствовали, что что-то смотрело на них, но они ничего не видели.

Когда прошло некоторое время, в глазах монстров появилось отчаяние и раздалось болезненное скуление. Если на нас действительно смотрел бог, почему он не пришел помочь нам? Как у него могло быть сердце бесчувственно смотреть, как мы шагаем в отчаянное положение?

Монстры не сошли с ума от отчаяния, потому что те монстры, которые обезумели, уже поубивали друг друга несколько дней назад. Оставшиеся монстры уже были истощены до предела. Их уже покинули все надежды о выживании, они лишь желали вернуться в место, в котором они проживали в течение многих поколений, и погрузиться в вечный отдых с хозяином того мавзолея.

…..