Глава 230. Расчёт
На пятом ярусе Пагоды Драгоценного Гуся тускло мерцали огни, отбрасывая длинные тени. Лицо монаха И Синя оставалось спокойным и бесстрастным, а эхо его молитвы, казалось, всё ещё вибрировало в воздухе. Перед ним, склонив голову, неподвижно сидел Чжэн Янь — его дыхание было едва заметным, он всё ещё пребывал в глубоком беспамятстве.
Однако на полу перед Чжэн Янем слабо сияли остатки золотого круга. Сияние ещё не полностью угасло, и в самом воздухе чувствовалось остаточное волнение. Прежде чем эти следы окончательно исчезли, из пустоты донёсся мутный, полный ярости голос:
— Проклятый монах, что ты задумал?!
Голос Чжили звучал почти безумно. Демон и представить не мог, что монах И Синь решится на такой отчаянный шаг. Неужели этот негодяй забыл о тайной технике долголетия, которой владел Владыка и которая была единственным ключом к его бессмертию?
Монах не стал вступать в долгие споры. Он лишь равнодушно ответил:
— Господин Чжили, вы не проявили сочувствия и загнали меня в безвыходное положение. Теперь мне остаётся только воспользоваться вашим демоническим телом, чтобы попытаться обрести жизнь в объятиях смерти… Му!
С этим выкриком истинного слова все видения в пагоде мгновенно исчезли. Вместе с ними смолкли и безумные вопли Чжили, растворившись в глубинах пустоты. Монах И Синь тихо вздохнул:
— Техника долголетия — это прекрасно, но нужно иметь жизнь, чтобы ею наслаждаться.
— Знал бы, к чему всё придёт, не стоило и начинать!
Холодный голос донёсся снаружи. В то же мгновение на пагоде зазвенели колокольчики, но их переливчатый звук был тут же заглушен яростным свистом ветра. С громоподобным треском половина стены пятого яруса обрушилась. Внутрь ворвался ночной ветер, пропитанный леденящим холодом, и мгновенно задул все неугасимые лампады.
Монах И Синь поднял голову и расправил рукава. В ночном небе, заложив руки за спину, замерла Хэ Цин. Её ледяной взгляд колол лицо не хуже острых игл.
Одновременно с этим ночное небо озарилось сиянием множества Артефактов Закона. Появление Хэ Цин послужило сигналом: лидеры трёх других сект города Цзюэби — Ши Сун, Ху Дань, Дун Янь и прочие — уже прибыли на своих артефактах и окружили пагоду. Десятки практиков стадии Постижения Духа взяли под контроль внешнее кольцо, полностью блокировав всех монахов монастыря.
Эта ловушка была подобна небесной сети. Любого мастера стадии Формирования Ядра одно такое зрелище заставило бы задыхаться от невыносимого давления.
Однако монах И Синь вёл себя иначе. Перед лицом столь сокрушительных перемен он лишь сложил ладони в поклоне перед Хэ Цин:
— Бессмертный Наставник Хэ, ваше превосходительство верно заметили: чтобы наслаждаться долголетием, нужна жизнь. Но если ты не ученик великой и прославленной школы, то как получить желаемое, если не ставить жизнь на кон? Бессердечие этого мира и жестокость небесного пути проявляются именно в этом.
— А монах-то понимает суть вещей, — пробормотал Юй Цы, стоявший позади. Эти слова напомнили ему о собственном прошлом. Гань Шичжэнь бросила на него мимолётный взгляд; Юй Цы посмотрел на неё в ответ, хотел что-то спросить, но в итоге промолчал.
В этот момент десятки пар глаз были прикованы к И Синю. Кто-то всё ещё не мог оправиться от шока, глядя на масштаб происходящего, но факты были налицо: дело должно было завершиться этой ночью!
Хотя Хэ Цин была неоспоримым лидером этой операции, она не собиралась перекладывать работу на чужие плечи. Она уже давно зафиксировала ауру И Синя, а её «Небесная Тюрьма Закона» растворилась в пустоте, готовая в любой миг сконденсироваться и схватить цель. И она действительно нанесла удар. Будучи последовательницей философии Отдела Практики, она не тратила время на пустые церемонии — результат был для неё превыше всего. Все объяснения можно будет выслушать и после того, как монах окажется в оковах!
Как только монах И Синь закончил свою тираду, Пагода Драгоценного Гуся содрогнулась. В одно мгновение кирпичная кладка и деревянные перекрытия покрылись бесчисленными трещинами. Изначальная энергия со всех сторон начала стягиваться к центру, и Хэ Цин холодно произнесла: