Глава 3. Во сне

Как только Гарри вышел из кухни, помещение погрузилось в неловкое молчание. Рон вскочил на ноги, бросил на Гермиону убийственный взгляд и тоже ушёл. Фред и Джордж последовали его примеру, даже не взглянув на неё, и в кухне остались лишь миссис Уизли, Тонкс, Джинни и Гермиона.

— Ты правильно поступила, дорогая, — миссис Уизли улыбнулась Гермионе и ласково похлопала её по руке. — Похоже, теперь ты — всё, что у нас осталось.

Гермиона застыла, услышав эти слова. Разве не ирония судьбы — что именно тот, кто долгие годы отравлял ей жизнь, теперь зависит от неё?

Потому что, как бы она ни старалась не думать об этом, она понимала: Малфой оказался на площади Гриммо именно из-за неё. Она сама привела его туда и настояла, чтобы он остался.

— Никогда бы не подумала, что встречу своего кузена при таких обстоятельствах, — весело проговорила Тонкс, отпив глоток из чашки и испачкав кончик носа шоколадом.

Гермиона даже не задумывалась об этом, но в каком-то смысле дом Блэков принадлежал ей по праву крови больше, чем Гарри. Нахмурившись, она подумала, что, возможно, сумеет утихомирить надоедливую миссис Блэк.

— Ты его не видела? — спросила Джинни.

— Ну, в детстве я пару раз его видела, но Нарцисса всегда переходила на другую сторону улицы, когда мы с мамой их встречали, например, в Косом переулке. По-моему, она опасалась, что я могу стать дурным примером для маленького Драко, — пояснила она, театрально взмахнув рукой и опрокинув чашку с шоколадом, отчего на стол брызнули капли. — О, чёрт, вечно одно и то же, — проворчала она, нахмурившись и вытерев нос, всё ещё испачканный шоколадом.

— Оставь, дорогая, я сама, — ласково проговорила миссис Уизли, доставая волшебную палочку из кармана своего клетчатого фартука. Ни Гермиона, ни Джинни не могли не заметить, что рука у неё всё ещё дрожала, и обе обменялись встревоженными взглядами.

— Наверное, я пойду спать, — сказала Джинни, притворно зевнув. Миссис Уизли удивлённо взглянула на часы и поспешно поднялась. — Ты права, дорогая, уже поздно, а день выдался такой длинный. Завтра я разбужу вас пораньше, чтобы продолжить уборку.

— В итоге я так и не купила ничего из того, за чем ходила, — смущённо призналась Гермиона.

— Завтра с утра займусь, — пообещала Тонкс, вставая и потягиваясь, словно кот. — А теперь я в кроватку, девочки. До завтра! — энергично попрощалась она и, зевнув, скрылась за кухонной дверью.

Миссис Уизли последовала за ней, но перед уходом обернулась к Гермионе и Джинни и, как истинная мать, повелительно взмахнула указательным пальцем.

— А вы, девочки, не задерживайтесь!

— Нет, мама, — хором ответили Джинни и Гермиона, стараясь выглядеть как можно невиннее.

Миссис Уизли строго взглянула на них, но вскоре, что-то бормоча себе под нос, удалилась, закрыв за собой дверь.

— На этот раз ты хорошо подготовилась, Гермиона, — сказала Джинни, довольно точно подражая голосу и интонациям своего брата Рона.

Гермиона лишь слабо улыбнулась в ответ.

— Ты поступила правильно. Ты не могла просто оставить его там, — добавила рыжеволосая. — Даже мои братья, при всех их недостатках, не поступили бы так.

— Наверное, нет. Но что теперь будет, Джинни? Что нам с ним делать?

— Сейчас об этом беспокоиться не стоит. Гарри сказал, что даст ему время освоиться.

— Если только Малфой сам захочет остаться, — с горечью возразила Гермиона. — В чём я сильно сомневаюсь. Вряд ли ему понравится проснуться здесь, среди ненавистных ему людей.

— По крайней мере, он жив. Возможно, стоит поблагодарить тебя за то, что не бросила его на произвол судьбы в том заброшенном доме.

Гермиона иронично усмехнулась.

— Драко Малфой не из тех, кто благодарит, — произнесла она.

Гермиона взялась за дверную ручку и на миг прикрыла глаза, собираясь с силами, чтобы войти. Она попрощалась с Джинни на втором этаже, где они обе спали, и поднялась на третий, где отдыхал Малфой.

Она сама не знала, зачем это сделала, но хотела подняться и проверить, как там парень. Спать на втором этаже она не собиралась. Возможно, она бы подготовила соседнюю с Малфоем комнату и осталась там, пока ему не станет лучше — вдруг понадобится помощь. Но зачем было так утруждаться? Она понимала, что он не оценит и не поблагодарит её, но всё равно не могла избавиться от чувства тревоги и ответственности за него. Вздохнув, она мягко повернула ручку и тихонько приоткрыла дверь, протиснувшись в узкую щель.

Затем она закрыла дверь за собой и осторожно приблизилась к огромной дубовой кровати, где на столбиках висели зелёные балдахины. Малфой всё ещё спал, освещённый лишь тусклым светом магической масляной лампы, стоявшей у изголовья. Гермиона подошла к одному из столбиков и взглянула на него.

Было странно видеть его таким. На лице больше не отражалась боль, не было ни намёка на насмешку, превосходство или издёвку — что само по себе было для него непривычно. Он просто спал, и казалось, что он спокоен. Возможно, в этот миг он выглядел моложе и невиннее. Уязвимее. Никто бы не подумал, что это бледное лицо с идеальными чертами и почти белые платиновые волосы принадлежат убийце.

Но так оно и было. Он был Пожирателем Смерти, ненавидевшим магглов, грязнокровок и, в особенности, её.

— Что ты натворила, Гермиона? — прошептала она, разворачиваясь, чтобы уйти, но тут же замерла, услышав стон. Медленно обернувшись, она широко раскрыла глаза и застыла, словно парализованная.

Спокойствие, прежде окутывавшее Пожирателя смерти, испарилось без следа. На его лице застыл ужас, и он метался из стороны в сторону, уткнувшись в подушку и приоткрыв рот. Драко бессвязно бормотал что-то и, задыхаясь, кричал, яростно извиваясь под одеялами, которые миссис Уизли подоткнула ему под шею. От этих движений одеяла сползли до пояса.

Гермиона несколько секунд нерешительно смотрела на него, а затем подошла к кровати. Не было сомнений, что ему приснился кошмар, и, судя по выражению ужаса на его лице, он был поистине ужасен.

Гермиона, с тревогой покусывая нижнюю губу, решилась его разбудить. Она присела на край кровати и протянула к нему руки, чтобы успокоить, но Малфой оттолкнул их и продолжил нервно метаться. Гермиона попыталась взять его за руки, чтобы успокоить, но Малфой начал вырываться, словно она на него нападала, и громко, срываясь на крик, повторял:

— Нет! Нет! Нет!

Девушка попыталась встряхнуть его, чтобы вывести из оцепенения, но Малфой схватил её за локти и с такой силой оттолкнул, что Гермиона упала на кровать прямо на него. Малфой мгновенно перекатился, и через секунду девушка уже лежала на спине, а он нависал над ней, придавив своим телом и прижав запястья к матрасу. Только тогда Малфой открыл глаза. Поначалу он выглядел испуганным, увидев её, но затем с любопытством уставился на неё, словно на незнакомку. Прищурившись, он словно пытался разглядеть что-то в тусклом свете и приблизился к её лицу ещё ближе.

Гермиона судорожно глотнула воздух и изо всех сил вжалась в матрас. Она была напугана, но, возможно, не так сильно, как следовало бы, учитывая, что в её власти находился Пожиратель смерти. Она ощущала тяжесть тела и прерывистое дыхание Малфоя прямо у своих губ. Но серые глаза, пристально смотревшие на неё, не принадлежали Пожирателю смерти и казались странно затуманенными, словно их обладатель всё ещё пребывал в полудрёме. Гермиона заподозрила, что так оно и было.

— Малфой, — прошептала она, — это был всего лишь кошмар. Он уже прошёл. А теперь тебе нужно поспать.

Малфой ещё несколько долгих секунд пристально смотрел ей в лицо, а затем медленно разжал пальцы и отстранился, улегшись рядом с девушкой. Гермиона судорожно вздохнула и вскочила с кровати, пока Малфой не передумал, но не успела отойти далеко — он крепко схватил её за руку, не давая сбежать.

Проклиная про себя тот миг, когда она решилась разбудить его, Гермиона повернулась к нему и увидела, что его серые глаза, мерцающие в свете масляной лампы, пристально смотрят на неё. Словно он чего-то от неё ждал.

— Спи, — прошептала она, стараясь сдержать нетерпение.

Гермиона хотела поскорее уйти из комнаты Малфоя и больше не возвращаться туда. Как только он её отпустит. Малфой несколько мгновений пристально смотрел на неё, а затем закрыл глаза. Гермиона неподвижно ждала около двух минут, пока не убедилась, что он действительно спит: об этом свидетельствовали его ровное дыхание и спокойное выражение лица.

Тогда она попыталась просунуть руку между его ладонями, но он, хоть и спал, не ослабил ни на йоту свою хватку. Он продолжал сжимать её с той же уверенностью, силой и напором. Гермиона попыталась отнять руку, но, как ни старалась, не смогла высвободиться.

Отчаявшись, она попыталась придумать, как освободиться, не разбудив его, но мысль о том, что миссис Уизли застанет их в такой ситуации, настолько её напугала, что она решила: неважно, проснётся он или нет — он всё равно отпустит ее руку.

Она несколько раз резко дёрнула рукой, но Малфой не разжал хватку и даже не проснулся. Тогда она попыталась освободить руку, помогая себе другой. Бесполезно. Казалось, на нее надели невидимые наручники, намертво приковавшие к Малфою, и только у него самого был ключ.

— Чёрт возьми, — тихо выругалась она.

Если не получалось разбудить его по-хорошему, она решила действовать по-плохому.

— Малфой, проснись! — рявкнула она так громко, как только осмелилась, чтобы не разбудить остальных домочадцев. — Малфой, я сказала — проснись! — она повысила голос, не уступая миссис Уизли в умении будить детей: — Проснись же наконец и отпусти меня!

Малфой даже не пошевелился и не подал ни малейшего признака, что услышал её. Либо он крепко спал, либо просто издевался над ней.

Второй вариант казался вполне вероятным, но Гермиона его отвергла. Каким-то образом она чувствовала, что дело не в этом, да и вряд ли Малфою было бы интересно издеваться над ней до такой степени, чтобы протянуть руку и коснуться грязнокровки. И что же ей теперь делать?

Она не могла его разбудить и не могла вырваться. Оставалось лишь одно — остаться. При мысли о том, что могли бы подумать миссис Уизли или кто-то из её друзей, застав её в таком положении, её охватила волна тревоги. Но выбора не было. Придётся остаться здесь, пока этот глупец Малфой не проснётся.

— Я просто хотела помочь, — раздражённо буркнула она, хотя прекрасно понимала, что снова поступила бы так же, окажись в подобной ситуации. Вздохнув, Гермиона смирилась с неизбежным и решила устроиться поудобнее. Она сумела зацепить ногой обитое красным ситцем с персидскими узорами кресло и, волоча его по пыльному полу, дотащила до кровати. Затем, крепко ухватив слизеринца за руку, рухнула на диван и попыталась найти удобное положение для сна.

Она подтянула ноги и свернулась калачиком, согнув колени и положив голову на подлокотник. Пару раз она неловко пошевелилась за следующие несколько минут и пробормотала несколько не слишком ласковых слов в адрес человека, лежавшего рядом на кровати. Но в конце концов уснула, убаюканная ощущением большой холодной руки, которая крепко её обнимала, словно ни за что на свете не хотела отпускать.

***

Драко медленно открыл глаза, всё ещё погружённый в уютное и тёплое оцепенение. Он чувствовал себя прекрасно, лежал на мягком матрасе, и ничто не причиняло ему боли. Он не помнил, как сюда попал, но понимал, что это странно. И было ещё кое-что необычное — в его руке что-то лежало. Другая рука. Маленькая, тёплая и словно идеально подходящая к его собственной.

А рука принадлежала девушке, которая, свернувшись калачиком, дремала в кресле у кровати, словно охраняя свой сон. Она прислонила голову к подлокотнику, подтянула к себе ноги и обхватила их свободной рукой, а другую руку вытянула вдоль подлокотника, переплетя её с его рукой.

Словно его внезапно ударили, Драко резко очнулся и отдёрнул руку от девушки. Что она тут делает? А точнее, что он сам тут делает? Где, чёрт возьми, он находился? Последнее, что он помнил — как девушка обнаружила его убежище, а он тщетно пытался её прогнать. Дальше всё как в тумане.

Он помнил, что где-то слышал имя Поттера, и что-то кольнуло его в груди. Инстинктивно он потянулся к груди, но обнаружил, что его зелёная рубашка из шёлка исчезла, уступив место потрёпанной и залатанной фланелевой рубашке с зелёно-белыми клетчатыми узорами — совершенно обычной.

С презрительной гримасой он расстегнул первые пуговицы, чтобы проверить состояние своих ран, и едва сдержал возглас удивления, обнаружив, что они затянулись. Там, где раньше зияли три глубоких пореза, теперь виднелись лишь едва заметные, тонкие и более светлые, чем остальная кожа, шрамы. Он взглянул на кровь и понял, что раны исцелились.

Кто, чёрт возьми, дал ей право прикасаться к нему? Кто вообще позволил ей его лечить? Он не просил о помощи, так что благодарить было не за что. Он смотрел, как она спит, и несколько мгновений не мог сдержать ненависти. Куда, чёрт возьми, она его привела? Наверняка не в свой дом — он не походил на маггловский.

На самом деле, массивная дубовая кровать, на которой он лежал, была в неплохом состоянии. Простыни из бархата украшали золотистые кружева, а покрывало — с золотой вышивкой. Хотя они и выглядели немного грязными и потрёпанными, но были из шёлка. А кресло, где она сидела, было обито дорогим бархатом.

Он медленно поднялся, опасаясь причинить себе боль, но грудь уже не ныла. Окинув взглядом комнату, он заметил, что все канделябры — из золота, а стены обшиты панелями из красного дерева. В глубине комнаты стоял массивный шкаф, а рядом — комод с зеркалом, которому, должно быть, не меньше двух столетий. Тяжёлые шторы, закрывавшие широкие окна, были местами порваны и покрыты паутиной, но сшиты из зелёного бархата. Интерьер комнаты, хоть и обветшал, сохранял величие и благородство.

В общем, всё было не так уж плохо — по крайней мере, не сильно отличалось от его собственной комнаты в особняке Малфоев. Мысли о доме вновь заставили его задуматься о том, где он находится и как выбраться отсюда. Внезапно он осознал, что у него нет волшебной палочки.

Он обыскал карманы рубашки, заглянул под подушку и даже снял покрывала, но нигде не нашёл её. В ярости он взглянул на спящую рядом грязнокровку. Наверняка она знала, где спрятана его палочка.

Прощаясь с мыслью о незаметном уходе, он резко встряхнул девушку, которая что-то пробормотала, не открывая глаз, и снова устроилась в кресле. Драко издал рык и, вскочив с кровати, встал перед ней.

Он склонился над девушкой и резко встряхнул её за плечо, с силой впиваясь пальцами в нежную кожу. Гермиона резко распахнула глаза, скривившись от боли, и сдержала возглас, увидев склонившегося над ней Малфоя. Он пристально смотрел на неё серыми глазами, но взгляд его был совсем не таким, как ночью. Теперь сомнений не оставалось — он был бодр и полон сил. Судя по его выражению лица и ледяному блеску серых глаз, он был весьма раздражён.

— Доброе утро, спящая красавица, — поздоровался он с издёвкой и презрением.

— Малфой, — пробормотала она, опуская ноги с кресла и напрягаясь всем телом, предчувствуя неладное.

— Где моя палочка и где, чёрт возьми, я сам? — спросил Драко с издёвкой, упираясь обеими руками в подлокотники кресла и пресекая любые попытки девушки вырваться.

— Твоя палочка надёжно спрятана, а на вопрос о твоём местонахождении я ответить не могу, — невозмутимо парировала Гермиона.

Малфой склонился над ней ещё ниже, не скрывая угрозы в глазах, и Гермиона, несмотря на все усилия, невольно вжалась в кресло.

— Дай мне мою палочку, грязнокровка, — приказал он самым властным и опасным тоном.

Гермиона едва сдержала гримасу, услышав оскорбление, но в остальном осталась невозмутимой.

— Нет.

На правой щеке Драко задергался нерв, и он с такой силой стиснул подлокотники кресла Грейнджер, что костяшки пальцев побелели.

— Мне не нужно ничего, чтобы причинить тебе вред, грязнокровка, — прошипел он с ненавистью.

— Не советую, Малфой, — невозмутимо парировала она. — Я вооружена.

Драко медленно опустил взгляд с лица Грейнджер и заметил, что та держит палочку, нацеленную ему в грудь. Он осторожно попятился, пока не оказался лицом к лицу с Гермионой, едва сдерживая гневную гримасу.

— И к тому же, — Гермиона поднялась с кресла, и они оказались лицом к лицу, — я не одна.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве я не говорила? — мягко произнесла она. — Ты в доме Гарри Поттера.