Глава 30. Спасибо Тонкс
Оба долго молчали, погруженные в свои мысли и крепко обнявшись. Гермиона понимала лишь одно: она не хотела его отпускать, не хотела, чтобы он разжимал руки, и сердце ее все еще бешено колотилось от страха, что он уйдет.
— Он обещал мне, что присмотрит за ней, — сдавленным голосом сказал Драко.
— Кто? — спросила девушка, смутившись.
— Снейп. Именно он помог мне сбежать от Темного Лорда. Лорд вышел, оставив Снейпа следить за мной.
— И Снейп отпустил тебя на свободу, —заключила Гермиона.
— Да. Он был ранен, чтобы выглядело так, как будто мы дрались, что было не очень правдоподобно, учитывая мое состояние. Потом он пообещал мне, что присмотрит за моей матерью, и я убежал через окно. Я не знаю, останется ли он в живых. Ему не следовало так рисковать ради меня, Темный Лорд не прощает промахов, — он сделал паузу, и его рука ослабла вокруг руки девушки. — Я должен был остаться. Если бы я это сделал…
— Ты был бы мертв, — резко возразила Гермиона.
— Но моя мать была бы в порядке…
— Ты не виноват, — твердо заверила девушка, — и Снейп жив, или был жив после твоего побега. Он и другие Пожиратели смерти напали на Бруствера, аврора министерства, когда ты уже был здесь. Но я полагаю, что он не смог бы защитить твою мать.
— Они используют ее как приманку, — сердито повторил он, Гермиона почувствовала, как он слегка дрожит в ее объятиях, и изо всех сил пожелала, чтобы она могла утешить его, когда еще глубже уткнулась лицом в его спину. —Они не напали на нее раньше, потому что были уверены, что рано или поздно я вернусь в Малфой мэнор, поэтому они просто следили за ней. Но им, должно быть, надоело…
— Они хотят, чтобы ты сдался, отправившись искать ее в Косой переулок, в Святой Мунго или к себе домой.
— Но я должен знать, как она, — в отчаянии застонал он.
— Миссис Уизли, должно быть, уже в Святом Мунго, скоро мы что-нибудь узнаем. Но в то же время… я, кажется, припоминаю, что в гостиной было волшебное радио, когда мы убирали дом. Если я не ошибаюсь, оно должно быть на чердаке вместе с остальными вещами. Работало оно не слишком исправно, но, возможно, мы сможем починить. Тогда мы будем в курсе происходящего снаружи.
Затем она отпустила Малфоя, но когда он повернулся, Гермиона крепко схватила его за руку и потянула к лестнице, давая понять, что не собирается давать ему ни малейшего шанса сбежать. Драко не сопротивлялся и следовал за ней, как лунатик, пролет за пролетом лестницы.
Он чувствовал себя совершенно ошеломленным и отчаявшимся. Мысли путались, страх сковывал его, а тревога терзала. Мать ни разу не сказала ему, что любит — она не была сентиментальной женщиной, как и он сам. Но если она связалась с Гермионой, несмотря на то что та была маглорожденной, и передала ей это послание для него, значит, она действительно была в отчаянии. И это беспокоило его больше, чем тот факт, что она вышла из магазина как раз в тот момент, когда началось нападение, потому что он каким-то образом представил, как его мать прощается, догадываясь, что с ней случится что-то плохое.
Он был настолько погружен в свои отчаянные мысли, что едва заметил это, когда Гермиона остановилась в узком темном коридоре чердака. В те разы, когда он поднимался туда, чтобы посплетничать, Драко находил огромную, богато обставленную комнату и еще одно помещение, используемое в качестве кладовки, заваленное коробками, заплесневелыми портретами и самыми любопытными шкатулками.
Гермиона открыла дверь в комнату для переодевания и втащила Малфоя внутрь. Она немного изменилась с тех пор, как он видел ее в последний раз, главным образом потому, что кто-то, похоже, занимался тем, что складывал вещи, образуя своего рода нору, в которой виднелась куча тряпья и маленькое грязное тело, свернувшееся калачиком в центре.
— Кикимер, — тихо пробормотала Гермиона.
С тех пор как Гарри узнал от него подробности о Регулусе, прошла почти неделя, а они так и не видели и не слышали ничего об эльфе. Гарри ощутил вину, осознав, что за всеми событиями почти не вспоминал о нем. Без сомнения, он перенес свою нору из ниши под раковиной в кладовку на чердаке, возможно, чтобы не встречаться ни с кем из других обитателей дома.
Она решила, что подумает о том, что делать с Кикимером позже, и крадучись двинулась между ящиками и снастями, ведя Малфоя за собой. Она с облегчением обнаружила волшебное радио, запыленное и частично покрытое несколькими сгрызенными простынями поверх картонной коробки.
— Вот оно, — пробормотала она и попыталась вытянуть правую руку, чтобы взять его, но ее рука все еще была очень слабой. Прежде чем Гермиона открыла рот, чтобы позвать на помощь, Малфой взял радио свободной рукой, не говоря ни слова. Гермиона сжала его пальцы в знак благодарности, и они оба покинули чердак, не потревожив сон Кикимера.
— Куда мы идем? — спросил он странным голосом.
— На кухню? — предложила Гермиона. — Так мы будем ближе к двери на случай, если кто-то войдёт.
Драко ничего не сказал и покорно последовал за ней на кухню. Там Гермиона отпустила его руку, забрала радиоприемник и усадила на стул. Затем, поставив пыльную коробочку на стол, принялась вертеть антенну и странные колесики, пытаясь настроить какую-нибудь радиостанцию. Время от времени радио издавало какой-то звук помех, чередующийся со звуком поцарапанной виниловой пластинки. После нескольких попыток Гермиона вытащила свою палочку левой рукой и ударила по боковой панели радиоприемника. Громкость внезапно увеличилась, но качество звука оставалось нулевым.
— Дай, — приказал Драко, протягивая руку, чтобы девушка отдала ему свою палочку. Гермиона посмотрела на него с недоверием, как будто думала, что он сбежит, как только она одолжит ему свою палочку, однако через несколько секунд она передала ему.
Драко положил руку на палочку и негромко кашлянул в динамик радио, и внезапно резкий голос диктора достиг его ушей.
— …Эвакуированы из Косого переулка. По нашим данным, Пожиратели Смерти отступили, столкнувшись с численным превосходством Министерства магии, и оставили после себя десятки разрушенных магазинов, неизвестное количество раненых и почти дюжину погибших. Волшебная больница Святого Мунго уже почти час принимает пострадавших и выживших после теракта. Глава больницы сообщила, что пришлось удвоить количество коек и персонала, чтобы обеспечить помощь всем пострадавшим. Министерство сообщило о двух погибших и нескольких раненых. Кроме того, задержаны трое убийц, один из которых скончался. Министр заявил, что…
Сильные удары в дверь особняка заставили Драко и Гермиону отвлечься от радио. Драко убавил громкость, чувствуя, как сердце бешено колотится от волнения, и поспешил за девушкой, которая уже бежала к холлу.
Сердце его сжималось от предчувствия. Гермиона открыла дверь, и какая-то фигура быстро вошла в холл дома. Когда она сняла темный пыльный плащ, они оба узнали молодую девушку.
— Тонкс, с тобой все в порядке? —спросила расстроенная Гермиона.
— Да, — ответила Тонкс, вытирая пыль с подбородка одной рукой. У нее было перепачканное грязью лицо, порванная одежда и очень уродливая кровоточащая рана на локте, но в остальном она казалась невредимой. — Я только что пришла с Переулка. Мы прочесываем местность в поисках раненых, но я заскочила сюда на минутку, потому что… — она сделала паузу и с бесконечной грустью взглянула на кузена. — Мы нашли твою мать.
Драко словно получил удар под дых: дыхание перехватило, голова закружилась.
— Она в порядке? — спросила Гермиона, бросаясь к Малфою, словно предчувствуя, что он вот-вот потеряет сознание.
Тонкс опустила взгляд и переплела пальцы рук, покрытых царапинами и засохшими кровавыми корками.
— Нет, — ответила она. Драко отступил на шаг с выражением ужаса на лице, и Гермиона крепче прижала его к себе. —Она жива, но чувствует себя не очень хорошо.
— Значит, она серьезно ранена? —спросила Гермиона дрожащим голосом.
— Не совсем так. На ней нет ни царапины, но… я думаю, она сошла с ума, — мягко сказала Тонкс, и ее горе чувствовалось в каждом произнесенном ею слове. — Как будто ее пытали, пока она не сошла с ума. Мы нашли ее сидящей в конце тупика, покачивающуюся, как маленькая девочка, и повторяющую бессмысленные фразы снова и снова. Ее только что доставили в Святой Мунго.
Наступила густая тишина, такая, которую никто не знает, как нарушить, потому что все слова кажутся нелепыми и пустыми. Гермиона просто уперлась лбом в плечо парня и крепко сжала его руку. Драко даже не пошевелился, не моргнул и не сделал ни одного жеста.
Тонкс подобрала с пола свой плащ, смущенная и огорченная.
— Мне очень жаль, — пробормотала она с горящими глазами. Потом посмотрела на Гермиону. — Как Малкин?
— Я не знаю, когда я принесла ее в Святой Мунго, она была жива, но ее сразу забрали, —пробормотала девушка.
— Я иду к своей матери, — объявил Драко, отпуская Гермиону и направляясь к двери. В руке у него была палочка Гермионы, так что ему больше не нужно было что-то открывать. Он явится в Святой Мунго, найдет свою мать и к черту последствия.
— Малфой! — Гермиона опередила его и, прислонившись спиной к двери, встала между ней и парнем. — Ты не можешь уйти. Если не Пожиратели смерти, то люди из Министерства тебя поймают и отправят в Азкабан, а там ты не сможешь увидеться с матерью. Она бы этого не хотела.
— Теперь уже неважно, чего она хотела, — холодно отрезал Драко. Он чувствовал себя странно, как будто смотрел на себя со стороны, неспособный ничего чувствовать или думать о том, что говорил. Он действовал чисто инстинктивно, его мозг был заблокирован.
— Послушай, у меня есть план. Я отведу тебя к ней, но безопасным способом.
— Каким образом? — спросил он автоматически, хотя его не интересовало ни капельки ничего из того, что она могла ему сказать.
Гермиона набрала воздуха и посмотрела на Тонкс, прося ее о помощи.
— Тонкс, мне понадобится твоя помощь. Сможешь ли ты раздобыть зелье для смешивания?
— Да, — наконец сказала девушка. — Я могла бы забрать из министерства.
— И никто не сочтет странным, что ты поехала навестить свою тетю, не так ли? Тем более, когда ты ее нашла…
— Нет, — медленно ответила Тонкс. — Но сейчас я не могу этого сделать. Я должна вернуться в Переулок, чтобы продолжить помогать.
— Когда ты сможешь? — спросила Гермиона.
— Какая, черт возьми, мне польза от того, что Тонкс пойдет к ней? —взорвался Драко. — Я хочу сам ее увидеть!
— Я знаю, — спокойно ответила Гермиона. — Ты увидишь. Но под видом Тонкс.
Драко потребовалось несколько секунд, чтобы понять план девушки. Часть его сознания была затуманена болью, но другая осознавала, что Гермиона хочет дать ему зелье, чтобы он превратился в Тонкс и смог отправиться в Мунго без риска для себя. План был рискованным, но вполне логичным.
— Завтра с утра, — ответила Тонкс. — Сегодня у меня слишком много дел. Я предполагаю, что завтра рано утром, до того, как я прийду в Министерство, я могла бы прийти.
— Нам нужно, чтобы ты принесла зелье и осталась дома, пока мы с Малфоем съездим в Святой Мунго.
— Нет проблем, — ответила девушка и немного отряхнула грязь со своего плаща. — Теперь я должна вернуться в Переулок.
— Хорошо.
Драко хотелось закричать и ударить что-нибудь, он хотел сказать им, что они не имеют права решать за него и планировать его действия — ни сейчас, ни в будущем. Но он не смог пошевелиться, когда Гермиона отступила от двери, пропуская Тонкс. Не оказал сопротивления и тогда, когда почувствовал на своей руке теплую ладонь девушки, убирающую палочку. Он знал, что упустил свой шанс сбежать, и почувствовал бешенство и в то же время странное облегчение.
— Малфой, — прошептала Гермиона и замолчала, отчаянно пытаясь найти слова, которые могли бы предложить ему какое-то утешение. Она наморщила лоб в жесте печали и ритмично поглаживала его руку своей здоровой рукой, успокаивая его.
Драко знал, что она просто хотела помочь ему, но в тот момент он не выдержал сострадания, которое прочитал в ее глазах. Он не выносил любого человеческого контакта. Он терпеть не мог видеть, как его чувства отражаются на ее лице. Ему нужно было побыть одному.
И изрядное количество алкоголя.
Не говоря ни слова, Драко прошел на кухню и захлопнул за собой дверь.
***
Гермиона открыла кран в душе и несколько секунд с отсутствующим выражением наблюдала за потоком воды. Она чувствовала себя истощенной, совершенно измученной и подавленной. Я не знал, что делать, и не выносил этой неопределенности. Ей всегда хотелось знать все, чтобы держать ситуацию под контролем, теперь ее руки казались маленькими, чтобы охватить все происходящее.
Она интуитивно чувствовала, что лучше всего оставить Малфоя на некоторое время в покое, чтобы он усвоил эту идею. Он был не из тех, кто чувствует себя лучше, обсуждая свои проблемы, и не из тех, кто ищет, кому поплакаться в жилетку. Он принадлежал к тем, кто прячет свои трудности и никогда не выносит их на всеобщее обозрение, пока они не начинают его изводить.
Время от времени у него бывали моменты слабости, когда он раскрывал больше, чем ему хотелось бы — Гермиона была убеждена в этом — но он делал это только тогда, когда хотел. Неважно, как сильно Гермиона настаивала или давила на него, если бы он не хотел говорить, она бы этого не сделала.
И, честно говоря, она тоже не верила, что разговор принесет какую-либо пользу. Не знала, что должна была делать в этой ситуации. Сказать ему, что ей жаль? Заверить его, что все будет хорошо? Обнять его?
Обескураженная, Гермиона разделась догола и почувствовала, что не может дышать, когда заметила, что на рукаве ее грязной толстовки осталось немного крови. И она была не ее.
Она предположила, что некоторые из раненых, доставленных в Святой Мунго и столкнувшихся с ней, могли оставить следы на ткани, и воспоминания о тех людях — окровавленных, обезумевших — заставили ее глаза наполниться слезами. Радиоведущий сообщил о почти дюжине погибших гражданских, а также о трех раненых и одном погибшем. За считанные минуты погибло шестнадцать человек.
Все произошло мгновенно, без лишних слов. Авроры и тот Пожиратели отдали жизни, сражаясь за правое дело — можно сказать, они сами выбрали свой путь. Но что насчет мирных жителей? Например, той семьи с тремя плачущими детьми, которую Гермиона видела в Мунго? Что они сделали, кроме того, что оказались не в том месте и не в то время, чтобы заслужить быть затронутыми этой войной?
Война затронула их всех, независимо от их убеждений или сторон. Зрителей не было, все были частью этой ужасной ситуации.
Миссис Блэк в бешенстве, так много раненых, никаких новостей от Фреда и Джорджа…
Когда Гермиона залезла в ванну, она плакала. Она подумала о Гарри и Роне и спросила себя, как у них дела и справятся ли они со своей миссией. Теперь она по-настоящему понимала, до какой степени важно, чтобы они добились успеха.
Потому что от них зависели тысячи жизней.