Глава 191

Когда я застыл, словно окаменев, Шин Хэ Рян чуть-чуть сдвинулся. Была ли тому виной его комплекция или то, что сидел прямо между мной и Джозефом, но даже это незначительное движение полностью перекрыло мне обзор. Вероятно, Джозеф теперь тоже меня не видел.

— Спасайся сам. Не полагайся на других, — Шин Хэ Рян отрезал.

— Ты хоть слышал, что я говорил?! Невозможно этого достичь только моими силами!

— Так вот почему ты прячешься за религией?

Шин Хэ Рян выдал диагноз мечтам Джозефа почти равнодушно:

— Смирись. В этом мире есть вещи, которые просто невозможны.

Я ахнул про себя. Так тоже можно было сказать? Меня бы и за язык не потянули, а у него — прямо встроенная решительность. Он что, с генами такое получил? Джозеф смотрел на него так, будто получил пощёчину, и извивался, как будто пытался вырваться из пут. Несмотря на то, что его руки и ноги были связаны, в его позе читалась готовность в любой момент броситься на Шина.

Я решил прибить гвоздь в крышку гроба его иллюзий:

— С тем, что происходит со мной, — вряд ли вы сможете добиться желаемого, мистер Грэм.

Он посмотрел на меня так, будто я заехал ему по второй щеке. К Шину у него было злость и агрессия, а ко мне — только унылое разочарование.

Шин Хэ Рян, мельком глянув на нас, опустился к вещам, отобранным у других. Я наблюдал, как он без лишней суеты перекладывает магазин в карман, а странный нож прячет в ящик. Тишина повисла, как будто разговор кто-то перерезал ножом. В этой тишине даже легче стало вспоминать весь наш диалог.

— Кажется, я начинаю понимать, как именно «Церковь Бесконечности» зарабатывает, — сказал я, наблюдая за его действиями.

Шин Хэ Рян бросил на меня взгляд, продолжая перебирать вещи.

— Их основная прибыль, скорее всего, идёт от безнадёжно больных. С людей, которые мечтают вернуться в прошлое — до диагноза. Таких легче всего убедить. К последним стадиям болезни человек цепляется за любую надежду. Когда всё болит, когда слабость и тошнота мешают думать, а мозг — под контролем отчаяния и страха, критическое мышление не работает. Будь я вербовщиком, первым делом пошёл бы по больницам. Продавал бы людям их «камень рождения», заставлял молиться, умолять вернуть прошлое. Или же искал бы таких, как я — выживших после крупных катастроф. В новостях напишут: “жертв несколько”, а выживший после аварии ещё долго будет в ней жить. Если у «Церкви Бесконечности» есть пара-тройка шахт с драгоценными камнями — бизнес только лучше. Да и самому пациенту не обязательно верить. Можно завербовать родственников — они-то точно поверят.

Когда я снова начал ходить, отец не поверил, что это результат медицинской реабилитации. Он был уверен, что помогли молитвы и пожертвования. Плохой вышел тайминг — в день, когда я кое-как поднялся, он как раз вернулся домой после того, как отдал пятьдесят тысяч в фонд одной церкви.

— Следом идут те, кто потерял близких, — продолжил я. — Если умерший вернётся — прекрасно. Даже если нет, не беда: ведь религия предлагает не просто утешение, но и «социальную защиту», какую государство дать не в состоянии. Почему бы не вступить? Там и новые знакомства, и статус, и перспективы. И пока ты тратишь время на секту, у тебя меньше его остаётся на старые воспоминания. Кто бы ни основал эту религию — он настоящий гений манипуляции. Идеально выкачивает у отчаявшихся людей всё: и время, и деньги.

Как ни крути, 600 лет назад, как хочет Кану, или к мечтам Джозефа — попасть нереально. Может, мне не хватило смертельной близости, чтобы понять? Но проверять это на себе я не хочу. Я просто хочу домой.

— Это не то место, о котором вы думаете, — произнёс Джозеф с нажимом.

Он, похоже, считал, что моё отвращение к секте связано с тем, что я в заложниках у психа. Он уговаривал: нужно выбраться отсюда, поговорить с теми, кто уже сталкивался с подобным. Не знаю. Он явно не понимает, насколько я хочу вырваться отсюда — и страшно представить, как бы он себя повёл, узнав. Он перевёл взгляд на Шина и вдруг сказал:

— Думаешь, тебе дадут умереть спокойно? Ты не представляешь, насколько у нас настойчивые последователи. Сдашься сейчас — я ещё могу договориться, чтобы ты умер без боли.

— Понятно, — равнодушно отозвался Шин Хэ Рян и протянул Джозефу рацию. — Запрашивай поддержку.

— Что?

— Мы оба знаем, что ваши уже окружают здание. Передай, что внутри — чокнутый с заложником, что нужна подмога, и побыстрее.

Так вот почему он не выходит. Стрельба, визит медика… Всё сходится. Секта уже, похоже, заполнила периметр. Джозеф, растерявшись, всё же взял рацию:

— Всё, что ты говоришь, правда… Так почему от этого так паршиво? Не ловушка ли?

— Хочу увидеть, насколько вы «настойчивые», — пожал плечами Шин Хэ Рян.

Обескураженный Джозеф посмотрел на меня, а затем спросил устало:

— Эй, ты… Может, отпустим друг друга?

— Мы что, так и останемся здесь? — Я не мог не спросить. Страшно было не за себя — за то, что снаружи вооружённые фанатики.

Но Шин Хэ Рян оставался ледяным:

— Есть причина, почему они не врываются с силой.

— Какая?

— Потому что при штурме заложники чаще гибнут от своих, чем от террористов.