Глава 200

То, что я ничего не видел — полбеды. Главное — звук. Выстрел был такой силы, будто уши лопнули. Шин Хэ Рян вообще видел, куда стрелял?!

Когда я пришёл в себя, моё лицо уже лежало на полу. Рядом валялся Джозеф — он, в отличие от меня, орал изо всех сил:

— ААААААА! ТЫ ЧО, ПСИХ, НАЧАЛ СТРЕЛЯТЬ?! УМРИ! ПРОСТО УМРИ УЖЕ!

Он жив. Кажется. Судя по моему состоянию, Шин Хэ Рян либо оттолкнул меня, либо кинул в сторону. Левое плечо болело невыносимо. Смотреть было бесполезно, я просто нащупал рукой — крови не было, пуля вроде не застряла. Я перекатился на бок.

У входа в «Deep Blue» кто-то уже лежал. Как только зажгли свет, стало ясно — последователи Церкви Бесконечности пытались прорваться внутрь. Живы? Мертвы?

Живы. Слышны были стоны и судороги. Один из раненых стал стрелять наугад — судя по всему, целился в Шин Хэ Ряна, но попал в пол в десяти сантиметрах от него. Шин Хэ Рян же, спокойно, одной пулей уложил стрелка. Лёжа. Чёрт, он умеет стрелять лёжа?

В этот момент Джозеф резко перекатился и приподнялся. Я подумал, он бросится за оружием — рядом валялись автоматы его людей. Но нет — он метнулся к столу и начал ковыряться в ящиках, всё ещё связанными руками.

Шин Хэ Рян глянул — и с размаху влепил по ящику ногой. Громыхание. Крик Джозефа. Снова и снова. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Судя по звукам — его руки застряли, и каждый удар отдавался по запястьям. Я… Я просто хотел потерять сознание. Но у меня, оказывается, нервы покрепче.

Что бы он там ни пытался достать — забудь. Шин Хэ Рян это предугадал.

— Хватит уже! — крикнул я и дёрнул Джозефа за плечо.

В этот момент его руки выскользнули из ящика, и мы вместе грохнулись на пол. Я без понятия, что с его кистями, но трещины там явно есть. Шин Хэ Рян ногой захлопнул ящик, как ставень в бурю.

Комната была не такой тёмной, как раньше, но и далёкой от нормального состояния. Всё было в крови, даже пол. Шум, крики, запах железа и пороха вперемешку.

Я знал, каким должен быть этот кабинет. Вид его нынешнего состояния отдавал в висок тупой болью. А ещё — Джозеф, который не умолкал, и это усиливало мигрень.

Он вроде как жив — руки трясутся, но с виду цел.

Шин Хэ Рян мельком глянул, как я перетаскиваю Джозефа к стене, а сам снова сосредоточился на входе. Последователи Церкви Бесконечности не были убиты, но четверо пытались отползти обратно по узкому коридору, среди валяющихся стульев и тел.

Один из мужчин распахнул дверь «Deep Blue» и закричал, чтобы по нему не стреляли. Он поднял руки, ясно показывая, что не собирается нападать, но всё равно получил пулю в бедро от Шин Хэ Ряна и рухнул на пол. Кричал он громко и отчаянно, как оперный певец.

Вход и коридор заполнились самым популярным набором ругательств из семи стран. По-моему, столько жалоб на обслуживание в своей стоматологической практике я ещё не слышал. Голос мужчины — «не входите!» — вкупе с руганью гулко разносился за пределы базы.

Главное достоинство медика — в том, что чужой покой становится твоим. Это привилегия всех, кто работает по найму в медицине. Чем меньше ко мне обращаются — тем лучше людям, и тем спокойнее мне. С таким миролюбивым настроем я и пришёл на дно океана — быть зубным врачом, молиться о тихих днях для всех. А в итоге… в такие дни я даже себя в покое не могу оставить. Так вот она какая, работа в коллективе? Всегда такая грустная и изматывающая?

Шин Хэ Рян, положивший за две минуты шестерых, включая Джозефа, и порядком пошатнувший мою психику, не выглядел довольным. Наоборот, нахмурился, будто чего-то ждал.

— Может, выпустим всех раненых, включая Джозефа?