Их доверие

Они уже долгое время молчали. Пугающая тьма нависала над ними, а страх перед грядущим тяжелым грузом лежал на плечах. Неуверенные в том, что произойдет. Они боялись, что битва втянет их племена, если они не смогут вовремя предотвратить ее.

Астрид не боялась сражений, не боялась ранений, потерять пару конечностей тут и там или умело пользоваться своим топором, хотя придется взять его в левую руку, раз правая все еще была сломана, и даже Ингунн не знала, сможет ли та правильно срастись. В очередной раз обдумывая свой болезненный побег, Астрид пришла к выводу, что это был единственный способ добраться до Олуха вовремя. Только так она могла освободиться от цепей, ведь Иккинг мог и не вернуться.

Но он вернулся. Совсем не расстроил ее, как она вообще могла сомневаться в нем?

Однако ей все еще было невыносимо от того, что она попала в такую ситуацию. Что ее матери удалось сковать ее. И попыталась заманить ее в ловушку своими красивыми речами.

Но в конце концов Льйода была ее матерью, и Астрид до сих пор в каком-то смысле воспринимала ее как хорошего человека, несмотря на тот факт, что эта женщина всегда старалась вырастить из нее такого человека, который бы идеально вписался в ее план.

Но она стала другой, и именно Иккинг помог ей в этом. Если бы не он, она бы так и продолжала следовать за своей матерью и ее планам, не зная, даже не подозревая, как же Льйода ошибалась все это время.

Астрид слегка вздохнула, прикусила губу и снова злостно зарычала из-за этой женщины, а затем чуть сильнее прижалась к спине Иккинга, слушая шум ветра и взмахи крыльев Беззубика.

— Все хорошо, Миледи? — услышала девушка его бормотание. Он слегка повернул голову и одной рукой сжал ее здоровую.

Она вздохнула, отчаянно желая начать отрицать боль от предательства матери к ее отцу, ее народу и самой себе. Но Иккинг все бы понял. Увидел бы ложь в ее словах, расспросил бы больше, пока в конце концов она бы не рассказала ему правду.

— Все просто так достало… — едва прошептала она.

— Ладно… — сказал немного сбитый столку ее выражением парень. Но он и так понимал весь ее внутренний шторм из чувств и эмоций, даже учитывая то небольшое количество информации, которую он подчерпнул из разговора между ней и ее отцом.

— Иккинг… — сказала она, несколько мгновений раздумывая над своими словами, и чувствуя, что теперь она была готова спросить его: — …я могу оказаться дочерью Драго, ты же знаешь это, да?

Как только слова сорвались с ее губ, черный дракон сразу же занервничал, сделал мертвую петлю, полетел вверх и вниз и только потом успокоился.

Но за это спасибо нужно было сказать Иккингу, который помог Беззубику лететь ровно, тогда как сам был раздражен и удивлен словами Астрид. Однако это помогло собрать все кусочки воедино.

— Давай кое-что проясним, мы говорим о Драго Блудвисте, так? — все же спросил он, будучи при этом крайне ошеломленным. Он даже почти полностью повернулся к ней лицом, одной рукой держась за седло.

Астрид моргнула, не совсем понимая хорошая ли это реакция или нет, но все же кивнула.

Ее сердце ужасающе быстро билось в груди, но что такого плохого могло случиться? Разве что Иккинг сбросит ее со спины Беззубика в глубины океана.

Брови Иккинга поползли вверх и скрылись за его челкой, взгляд полностью прошелся по ней, а затем вернулся к глазам, близко и, как он считала, слишком долго всматриваясь в них.

И тогда его уголки губ дернулись в небольшой улыбке, и он вновь повернулся.

— Ты совершенно точно не можешь быть дочерью Драго, Миледи. Так что не волнуйся об этом.

Теперь уже ее брови поползли вверх. Девушка определенно совсем не ожидала от него такого заявления.

— Мы все еще говорим об одном и том же Драго Блудвисте или я что-то упустила?

— А ты хочешь быть его дочерью?

— Что?! Нет! Конечно нет!

— Значит, ты не его дочь.

— …Я не понимаю… То есть… он же тот, кто убил твоего отца…

Иккинг кивнул.

— Да… — мрачно пробормотал он, — …это так. Он тот, кто убил моего отца. И ты ничего с этим не сделаешь. Или с ним, так?

— …Да… Я никогда даже не видела его… Но, что если…

— Что если что? Да, может, твоя мама переспала с Драго перед своей свадьбой. И, может, даже в течении того конкретного времени они зачали тебя. От этого Драго все равно не становится твоим отцом. У нас нет доказательств. Хакон был тем, кто всегда был рядом с тобой. Не Драго. И как я считаю, Хакон всегда будет твоим отцом. Тебе все равно меня не переубедить. Льйоде тоже. У вас двоих нет ничего общего.

Он положил руку на ее, крепко сжал холодные пальцы и снова взглянул на нее через плечо.

— И даже если ты на самом деле его дочь, ты, Астрид, не сделала ничего плохого, просто будучи его дитем. Не мы выбираем себе родителей. Я имею в ввиду, мой отец был кровожадным викингом размером с медведя, а моя мама безумная драконья мстительница…

— Ты пытаешься сказать мне, что надо судить людей по их деяниям, и что ты по уши в меня влюблен и еще кучу остальных клише?

Она постаралась спрятать небольшую улыбку, но не смогла сдержаться, когда Иккинг сам ярко и зубасто улыбнулся.

— Если тебе это поможет…

— Может, немного… — ответила она будто бы небрежно, но на самом деле ей это невероятно помогло. Она в который раз поблагодарила Богов, что вышла за этого замечательного молодого человека, который был достаточно умным для того, чтобы сначала думать, а уж потом делать. Все же она прекрасно знала, что где-то там могли быть мужчины, которые бы по-другому восприняли эту информацию – например, как она сама.

— Я рад… — пробормотал Иккинг и кивнул, а затем указал на горизонт, где уже виднелись очертания гор и домов.

Они почти на месте.

— Кажется, мы прилетели вовремя… — сказала Астрид, заметив отсутствие каких-либо кораблей, которые бы могли напасть на Олух в любой момент.

Но нет, это раннее утро было слишком тихим для тех, кто вкусил плоть надвигающейся войны.

— На кораблях твоя мать будет очень долго сюда добираться, даже на самых быстрых. И если она правда все еще хочет собрать старых прихвостней Драго…

— Тогда у нас еще достаточно времени подготовиться…

— Именно…

— И каков твой план, вождь? Вряд ли ты собираешься без подготовки броситься в битву.

— Тут я полагаюсь на тебя. Ты знаешь свое племя и, вероятно, все его слабости.

— Это правда.