Глава 196

— В любом случае, теперь, когда генеральный директор TM сменился, и все данные были переданы прокуратуре, многие люди были разоблачены и попали под перекрестный огонь, — объяснил Хён Мин.

— Разве большинство виновных не были уже раскрыты общественности? — любопытный Ли Хён Джин спросил Хён Мина, который говорил так, как будто все еще были какие-то внутренние истории, которые еще не стали достоянием общественности.

Многие люди были арестованы и находились под судом из-за этого дела, поэтому Ли Хён Джин задался вопросом, остался ли кто-то, кто еще не был раскрыт.

— Это потому, что большинство людей, которых разоблачили, принадлежат к политическому миру. В корпоративном и деловом мире еще достаточно много правонарушителей. Но, похоже, прокуратура пока не привлекает их к ответственности, особенно посредников. Похоже, они обходят стороной самих посредников.

Пока Хён Мин говорил, он незаметно взглянул на У Джина. Тот горько улыбнулся, поняв, что Хён Мин имел в виду нынешнюю жену биологического отца У Джина, Ким Хе Рён, когда говорил о посредниках.

— Где ты нашел всю эту кучу информации? — спросил У Джин у друга.

— У меня широкий круг связей.

Оглядываясь назад, можно сказать, что у Хён Мина было много источников информации. Хотя он не был напрямую связан с политическим и деловым миром, если принять во внимание его родителей и дальних родственников, он мог легко узнать сплетни, ходившие за кулисами.

— Я не удивлюсь, если у посредников есть связи и власть, чтобы защитить себя.

У Джин заговорил, глядя на своего друга, молча давая понять, что он знает, кто этот посредник. Хён Мин принял сообщение, поднял бровь и почесал щеку.

Эту конкретную тему они должны были обсудить вдвоем, но по какой-то причине она была поднята в разговоре с Ли Хён Джином, поэтому Хён Мин тщательно подбирал слова.

— Я слышал, что они подумывают о разводе.

— …?!

Глаза У Джин широко раскрылись от удивления. Хён Мин продолжал говорить с горьким выражением лица.

— Оказывается, даже женатые пары тоже подрезают себе хвосты[1].

Хотя информация еще не стала достоянием общественности, за кулисами уже ходят слухи о том, что Ким Хе Рён является главным посредником в этом спонсорском скандале.

Если бы биологический отец У Джин, Чхэ Му Сок, оставался пассивным в этой ситуации, его бы тоже сочли соучастником. Поэтому ему ничего не оставалось, как разорвать с ней отношения и притвориться невинным свидетелем в этом деле.

— О чем вы двое говорите? У меня такое ощущение, что вы начали и закончили обсуждение какой-то важной темы, о которой я не знаю.

Ли Хён Джин ворчал и жаловался, что тоже хочет быть в курсе всех сплетен. Вместо ответа У Джин сменил тему и поблагодарил Ли Хён Джина, сказав, что ему было весело сегодня и что он хотел бы выступить с ним снова, если такая возможность представится в будущем.

— Я всегда готов пригласить тебя на сцену. Проблема в том, что кто-то всегда очень занят, — ответил Ли Хён Джин.

— Это точно. Сегодня я тоже впервые вижу его спустя некоторое время. Кстати, где будут проходить твои следующие съемки? В интернете ходят всякие теории и домыслы, потому что в СМИ об этом молчат, — спросил Хён Мин.

— А зачем тебе это знать? Ты придешь к нам, чтобы взять автограф у Дастина?

У Джин был не в состоянии раскрыть следующее место съемок, поэтому он просто дразнил Хён Мина.

На первом месте съемок собралось слишком много людей, поэтому съемочная группа наложила запрет на публикацию в прессе информации о следующем месте съемок.

Само собой разумеется, люди заметили бы их, когда они готовились к съемкам, поэтому даже если бы не было выпущено никаких статей, они не смогли бы помешать толпе собраться на площадке. Однако это не означало, что они должны были ходить и рекламировать это место всем подряд.

***

На этот раз место съемок находилось на открытом общественном месте, поэтому было трудно предотвратить приближение большой толпы. Каким бы холодным ни был зимний день, если снимать на пляже Хэундэ[2], то трудно скрыться от глаз публики.

— Здесь довольно тепло.

Дастин широко раскинул руки, греясь в теплых солнечных лучах и прохладном ветерке.

Пейзаж позади него был похож на прекрасную картину, где широкое море простиралось до самого горизонта, а в голубом небе летали чайки. Судя по щелкающим звукам, раздававшимся то тут, то там, казалось, что персонал с энтузиазмом фотографирует пейзаж.

У Джин прищурился и посмотрел на небо. День был очень солнечным и ясным, что никак не подходило к сцене, которую они собирались снимать сегодня, — к сцене, где хранители сталкиваются с гневом матери-природы.

К счастью, большая часть фона в этой сцене будет создана с помощью CG, поэтому благодаря новейшим технологиям и методам съемок можно было снимать на площадке независимо от погодных условий.

Тем не менее, перед актерами стояла сложная задача — играть в неподходящих декорациях. Они должны были изображать беспокойство по поводу того, как справиться с большим цунами, хмурясь при этом на чистое небо и спокойные волны.

Центром сегодняшних съемок стала сцена, в которой Роберт осознает свою истинную роль хранителя.

Огромное цунами, вызванное землетрясением, угрожало обрушиться на жилые комплексы и центральные районы города, расположенные недалеко от пляжа. Пока цунами постепенно приближалось к побережью, Джин оставался спокойным и уравновешенным, в отличие от потрясенного Роберта.

Джин верил в принцип, согласно которому хранители не могут вмешиваться в войны, вызванные людьми, и что они не должны вмешиваться в законы природы.

На самом деле, так было и у большинства хранителей. Если они вмешивались в войну и неявно вставали на сторону своей родины в конфликте, они рисковали исказить историю мира и повлиять на будущее человечества.

Поэтому во время межконтинентальных войн хранители хранили молчание. Если они действовали неосторожно, то рисковали обидеть других хранителей и начать «настоящую войну».