Глава 227

Глава 227
— Позвольте мне взглянуть.

— Рану не видно, потому что она закрыта повязкой, но доктор сказал, что она хорошо зашита. К тому же, рана расположилась выше линии жизни[1], так что теперь моя линия жизни длиннее, чем раньше.

У Джин в шутку сказал это, показывая ей повязку, наложенную на его линию жизни. Его линия жизни изначально была оборвана посередине, но благодаря этому случаю она соединилась. Он не верил в астрологию, но когда рассказывал об этом другим людям, они смеялись и говорили, что это хорошая примета.

— Это хорошо.

Как и ожидалось, Кан Хе Мин отреагировала так же, поэтому У Джин разразился хохотом. Когда он начал смеяться, на ее лице появилась мягкая улыбка.

— Линия жизни У Ёна была особенно короткой. Поэтому я часто корила себя, когда думала о том, что он так рано покинул этот мир, потому что родился таким. Так что очень хорошо, что твоя стала длиннее.

Не зная, как реагировать, У Джин улыбнулся и тихо опустил голову. Она выглядела такой печальной, что он не мог заставить себя произнести какие-то небрежные слова утешения. Кан Хе Мин было уже за сорок, по всей ее растрепанной прическе уже проглядывали седые волосы. Мелкие морщинки на тусклом лице придавали ей неизменно грустный вид, даже когда она оставалась спокойной.

— Я не хотела портить настроение такими словами, прости.

Смутившись, Кан Хе Мин извинилась перед ним. Она невольно высказала свои мысли, потому что они всегда были у нее на уме, но из-за этого, похоже, атмосфера между ними стала еще более неловкой. По ее опыту, люди вообще не очень любят подобные депрессивные истории.

— Нет, все в порядке. Я не против. Все-таки он мой младший брат.

Услышав слова У Джина, Кан Хе Мин улыбнулась. Ей было странно слышать, как У Джин произносит слова «младший брат». Представив, как бы они поладили, если бы встретились, Кан Хе Мин покачала головой.

Думая об У Джине, она рассудила о том, как хорошо, что они никогда не встречались. Услышать о смерти младшего брата, о котором ты лишь вскользь слышал, имело совсем другой вес, чем если бы он знал его лично.

Смерть Чхэ У Ёна принесла живым людям огромную боль и страдания, но это была жадность матери, которая хотела, чтобы больше людей помнили ее сына. Память об умершем становилась тем тяжелее и труднее, чем больше ее разделяли между собой. И это не обязательно принесет ей утешение только потому, что в этом мире станет больше печали. Кан Хе Мин не хотела, чтобы У Джин был таким же несчастным и озлобленным, как она.

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам, если это будет в моих силах, — с готовностью ответил У Джин. Кан Хе Мин тепло улыбнулась ему.

— Пожалуйста, будь счастлив.

Она надеялась, что, как он и сказал ранее, он выберет счастливую жизнь на долгие-долгие годы, а не месть, которая даст ему лишь кратковременное счастье.

— Оставайся здоровым и проживи долгую жизнь, пока не станешь старым счастливым дедушкой, живи долго и счастливо — как говорят в старых сказках. Я прошу тебя об одолжении как мать твоего младшего брата.

Отношения между У Джином и Кан Хе Мин были весьма неоднозначными. Если бы она не развелась с Чхэ Му Соком, то с юридической точки зрения она была бы его мачехой. Но поскольку это уже не так, у них не сложились отношения, в которых они могли бы обращаться друг к другу по какому-то определенному статусу. Но, по крайней мере, Кан Хе Мин была уверена, что они чуть ближе, чем обычные знакомые, и поэтому попросила его об одолжении.

— Спасибо.

— Но ведь это я прошу тебя об одолжении.

— В таком случае, позволь и мне попросить тебя об одолжении.

Услышав слова У Джина, Кан Хе Мин догадалась, что он хочет сказать.

— Пожалуйста, будь счастлива и стань здоровой и счастливой бабушкой. Я прошу тебя об одолжении как старший брат младшего брата, матушка.

Они уже были ближе друг к другу, чем обычные знакомые, но У Джин сделал еще один шаг вперед. Слово «матушка» использовалось не только для обращения к собственной матери, но и к матери друзей, и к хозяйке магазина, в который человек регулярно заходил, но в «матушке», прозвучавшей из уст У Джина при обращении к Кан Хе Мин, чувствовалось что-то более глубокое и ласковое.

— Давно я не слышала, чтобы меня называли «матушкой».

У Ён был общительным и умным ребенком. Однако Ким Хе Рён жила в их доме еще до того, как он научился говорить. В итоге она стала его мачехой, и он слишком быстро повзрослел. Поэтому он не мог спокойно произносить слово «мама» в присутствии собственной мамы и втайне называл Кан Хе Мин «матушкой», хватаясь за подол ее одежды, чтобы показать свою привязанность.