Глава 231

Глава 231
Режиссер Фарелл усмехнулся, увидев двух Ллойдов, вошедших в зал прослушивания. Вопросы более не нужны — он уже пришел к решению. Однако, постаравшись сохранить самообладание, он непринужденно произнес:

— Вы внимательно изучили сегодняшний сценарий?

С легкой улыбкой режиссер Фарелл рассказал о сценарии, который был передан У Джину и Эдвину, пока их гримировали. Его также интересовала реакция актеров на произошедшее накануне.

Однако на его вопрос оба актера ответили просто «да». Фарелл был слегка разочарован — судя по их реакции, им было все равно, каким способом их будут оценивать — по сценарию или по импровизации, как вчера.

— Сегодня мы будем судить по сценарию, который был роздан ранее. Однако в роли Альберта вместе с вами будет выступать Ян, так что это не станет театром одного актера.

У Джину и Эдвину было все равно, как проводить прослушивание, но, похоже, они не ожидали, что Ян будет играть вместе с ними, потому что впервые проявили должную реакцию. Оба они были слегка взволнованы тем, что им предстоит выступать вместе с известным актером. Даже если они провалят сегодняшнее прослушивание, тот факт, что у них будет опыт работы с Яном, станет для них большим подспорьем.

— Мы определимся с порядком.

Кандидатов было всего двое, поэтому порядок был быстро определен с помощью простой игры «камень-ножницы-бумага». У Джин бросил «ножницы», а Эдвин — «бумагу», и таким образом победил. До сих пор У Джин выступал последним на прослушиваниях, но на этот раз в финальном раунде он оказался первым.

Естественно, Эдвин стал вторым. Он сел на стул, стоявший рядом с судьями. От него и так исходила холодная и строгая аура, но образ Ллойда сильнее усилил это впечатление. Даже когда он ничего не делал, казалось, что от его тела исходит холодный воздух.

В том, что он сидел рядом с судьями, не было ничего неловкого, учитывая сложившиеся обстоятельства. Перед началом прослушивания команда спросила У Джина и Эдвина, не хотят ли они посмотреть выступление другого человека. Это давало им возможность посмотреть выступление соперника, чтобы не сомневаться в результате. Естественно, У Джин и Эдвин захотели посмотреть выступления друг друга.

Ян, в образе Альберта, сидел на стуле, демонстрируя судьям свой боковой профиль. Перед ним была жуткая картина, напоминающая ад. У Джин встал между Альбертом и картиной, лицом к судьям. Он постукивал по полу кончиком ботинка. Стоя на одном месте, немного пошатываясь, У Джин раскрыл губы — началось выступление.

***

— Как вам?

Даже когда Ллойд, опустив голову, смотрел в пол, он проследил за выражением лица Альберта. Как ребенок, показывающий родителям табель с плохими оценками, Ллойд выглядел встревоженным, но в его глазах все еще был озорной огонек. Он выглядел так очаровательно, что казался моложе своих лет.

— Несмотря на то, что я ее не вижу, но как и раньше я ощущаю приятные эмоции от твоих картин — это поднимает мне настроение.

Альберт протянул правую руку и сделал жест, как будто ласкал недосягаемую картину. Увидев, что Альберт выглядит гордым и счастливым, Ллойд сделал лицо, которое трудно было описать. Услышав комплимент, он обрадовался, но в то же время слова Альберта показались ему пустыми. Губы Ллойда дрогнули, как будто он в любой момент готов был расплакаться. Затем он повернул голову и пробормотал.

— Вы лжете.

Казалось, что Альберт услышал его слова, и он серьезно ответил.

— Я не совсем потерял зрение. Самую малость, но я все еще вижу.

Альберт поднял голову и повертел лицом по сторонам, ища направление света. Но даже тогда он мог видеть лишь небольшой свет. Чудо не происходило, поэтому он не мог различить очертания предметов.

— Что ты нарисовал на этот раз?

— Море — рыбы плавают в синем море с накатывающими волнами, а в небе летают птицы. Это выглядит настолько мирно, что похоже на скучный повседневный пейзаж.

Ллойд описал трупы, всплывшие из моря крови, и ворон, летающих над ними, как образ мирного моря.

— Я могу сказать, что это красиво, просто представив себе это. Ты, наверное, чувствовал себя умиротворенным?

Выслушав слова Альберта, Ллойд бросил короткий взгляд на свою картину. Картина была полностью написана красным цветом, украденным из крови его моделей. Из всех цветов, которыми обладает человек, Ллойду больше всего нравился красный цвет крови. Он имел широкий спектр оттенков — от чистых и прозрачных до темно-красных и мутно-черных.

Их души были заперты в телах, плавающих в красном море, и взывали о помощи — эти крики были слышны только Ллойду. Это было так шумно, что Ллойд на мгновение показался раздраженным.

— Нет. Я нарисовал ее, потому что хотел обрести покой.

Однако, в отличие от выражения лица, голос Ллойда был спокойным и мягким. Живя с Альбертом, он научился скрывать свои чувства, даже если выражал их свободно.

— Мир слишком шумный.